☦️ ЕСЛИ ТЫ ХРИСТИАНИН СТРЕМИСЬ К СЛЕДУЮЩЕМУ
1. В постели, пробуждаясь, прежде всего вспомни о Боге и знамение креста положи на себя.
2. Без молитвенного правила не начинай провождение дня.
3. В течение всего дня везде и при каждом деле — молись краткими молитвами.
4. Молитва — крылья души, она делает душу престолом Божиим, вся сила духовного человека в молитве его.
5. Чтобы Бог услышал молитву, нужно молиться не кончиком языка, а сердцем.
6. Никто из окружающих да не останется утром без твоего искреннего привета.
7. Не бросай молитвы, когда враг нагоняет на тебя бесчувствие. Кто принуждает себя к молитве при сухости души — тот выше молящегося со слезами.
8. Новый Завет тебе надо знать разумом и СЕРДЦЕМ, поучайся в нем постоянно; непонятное не толкуй сам, а спрашивай разъяснения у св. отцов.
9. Воду святую с жаждой принимай во освящение души и тела — не забывай пить ее.
10. Приветствие благодарственное Царице Небесной — «Богородице Дево, радуйся...» произноси чаще, хотя каждый час.
11. В свободное время читай писания отцов и учителей духовной жизни.
12. Во искушениях и напастях тверди Псалтырь и читай молебный канон Пресвятой Богородице «Многими содержим напастьми...». Она одна у нас Заступница.
13. Когда демоны мечут на тебя стрелы свои, когда грех приближается к тебе, то пой песнопения Страстной седмицы и Св.Пасхи, читай канон с акафистом Сладчайшему Иисусу Христу, — и Господь разрешит узы мрака, сковавшие тебя.
14. Если не можешь петь и читать, то в минуту брани поминай имя Иисусово: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Стой у креста и врачуйся плачем своим.
15. В постное время постись, но знай, что Богу угоден пост не одного только тела, т. е. воздержание чрева, но воздержание очей, ушей, языка, а также воздержание сердца от служения страстям.
16. Человек, приступающий к духовной жизни, должен помнить, что он больной, ум у него находится в заблуждениях, воля более склонна ко злу, нежели к добру, и сердце пребывает в нечистоте от клокочущих в нем страстей, поэтому от начала духовной жизни все должно быть направлено на приобретение душевного здоровья.
17. Духовная жизнь есть постоянная неумолкаемая борьба с врагами спасения души; никогда не спи душевно, дух твой должен быть всегда бодр, непременно всегда зови в сей брани Спасителя твоего.
18. Бойся соединиться с греховным помыслом, приступающим к тебе. Согласившийся с такими помыслами уже сотворил грех, о котором помыслил.
19. Помни: чтобы погибнуть, нужно быть нерадивым.
20. Постоянно проси: «Страх Твой, Господи, всади в сердце мое». О, как блажен тот, кто имеет постоянный трепет пред Богом!
21. Все сердце свое без остатка отдай Богу — и ощутишь рай на земле.
22. Вера твоя должна укрепляться от частого прибегания к покаянию и молитве, а также от общения с людьми глубокой веры.
23. Заведи себе поминания, запиши туда по возможности всех живых и мертвых знакомых, всех ненавидящих и обидящих тебя, и ежедневно поминай их.
24. Ищи непрестанно дел милосердия и любви сострадательной. Без этих дел невозможно угодить Богу. Будь солнышком для всех, милость выше всех жертв.
25. Без необходимости неотложной никуда не ходи (не проводи время в праздности).
26. Как можно меньше говори, не смейся, не любопытствуй праздным любопытством.
27. Не пребывай никогда без дела, а праздники церковные и воскресные дни почитай по заповеди Божией.
28. Люби святое уединение (в полной мере для монашества, отчасти для мирян).
29. Все обиды терпи молчанием, потом укорением себя, потом молитвой за обидящих.
30. Самое главное для нас — это научиться терпению и смирению. Смирением мы победим всех врагов — бесов, а терпением — страсти, воюющие на нашу душу и тело.
31. Не показывай на молитве никому, как только Богу, своих слез умиления и ревности о спасении.
32. Православного священника почитай ангелом-благовестником, посланным обрадовать тебя и принести тебе избавление.
33. Обращайся с людьми так же внимательно, как с посланниками великого царства, и так же осторожно, как с огнем.
34. Всем все прощай и всем сочувствуй в страданиях их.
1. В постели, пробуждаясь, прежде всего вспомни о Боге и знамение креста положи на себя.
2. Без молитвенного правила не начинай провождение дня.
3. В течение всего дня везде и при каждом деле — молись краткими молитвами.
4. Молитва — крылья души, она делает душу престолом Божиим, вся сила духовного человека в молитве его.
5. Чтобы Бог услышал молитву, нужно молиться не кончиком языка, а сердцем.
6. Никто из окружающих да не останется утром без твоего искреннего привета.
7. Не бросай молитвы, когда враг нагоняет на тебя бесчувствие. Кто принуждает себя к молитве при сухости души — тот выше молящегося со слезами.
8. Новый Завет тебе надо знать разумом и СЕРДЦЕМ, поучайся в нем постоянно; непонятное не толкуй сам, а спрашивай разъяснения у св. отцов.
9. Воду святую с жаждой принимай во освящение души и тела — не забывай пить ее.
10. Приветствие благодарственное Царице Небесной — «Богородице Дево, радуйся...» произноси чаще, хотя каждый час.
11. В свободное время читай писания отцов и учителей духовной жизни.
12. Во искушениях и напастях тверди Псалтырь и читай молебный канон Пресвятой Богородице «Многими содержим напастьми...». Она одна у нас Заступница.
13. Когда демоны мечут на тебя стрелы свои, когда грех приближается к тебе, то пой песнопения Страстной седмицы и Св.Пасхи, читай канон с акафистом Сладчайшему Иисусу Христу, — и Господь разрешит узы мрака, сковавшие тебя.
14. Если не можешь петь и читать, то в минуту брани поминай имя Иисусово: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Стой у креста и врачуйся плачем своим.
15. В постное время постись, но знай, что Богу угоден пост не одного только тела, т. е. воздержание чрева, но воздержание очей, ушей, языка, а также воздержание сердца от служения страстям.
16. Человек, приступающий к духовной жизни, должен помнить, что он больной, ум у него находится в заблуждениях, воля более склонна ко злу, нежели к добру, и сердце пребывает в нечистоте от клокочущих в нем страстей, поэтому от начала духовной жизни все должно быть направлено на приобретение душевного здоровья.
17. Духовная жизнь есть постоянная неумолкаемая борьба с врагами спасения души; никогда не спи душевно, дух твой должен быть всегда бодр, непременно всегда зови в сей брани Спасителя твоего.
18. Бойся соединиться с греховным помыслом, приступающим к тебе. Согласившийся с такими помыслами уже сотворил грех, о котором помыслил.
19. Помни: чтобы погибнуть, нужно быть нерадивым.
20. Постоянно проси: «Страх Твой, Господи, всади в сердце мое». О, как блажен тот, кто имеет постоянный трепет пред Богом!
21. Все сердце свое без остатка отдай Богу — и ощутишь рай на земле.
22. Вера твоя должна укрепляться от частого прибегания к покаянию и молитве, а также от общения с людьми глубокой веры.
23. Заведи себе поминания, запиши туда по возможности всех живых и мертвых знакомых, всех ненавидящих и обидящих тебя, и ежедневно поминай их.
24. Ищи непрестанно дел милосердия и любви сострадательной. Без этих дел невозможно угодить Богу. Будь солнышком для всех, милость выше всех жертв.
25. Без необходимости неотложной никуда не ходи (не проводи время в праздности).
26. Как можно меньше говори, не смейся, не любопытствуй праздным любопытством.
27. Не пребывай никогда без дела, а праздники церковные и воскресные дни почитай по заповеди Божией.
28. Люби святое уединение (в полной мере для монашества, отчасти для мирян).
29. Все обиды терпи молчанием, потом укорением себя, потом молитвой за обидящих.
30. Самое главное для нас — это научиться терпению и смирению. Смирением мы победим всех врагов — бесов, а терпением — страсти, воюющие на нашу душу и тело.
31. Не показывай на молитве никому, как только Богу, своих слез умиления и ревности о спасении.
32. Православного священника почитай ангелом-благовестником, посланным обрадовать тебя и принести тебе избавление.
33. Обращайся с людьми так же внимательно, как с посланниками великого царства, и так же осторожно, как с огнем.
34. Всем все прощай и всем сочувствуй в страданиях их.
👍22🙏17❤6😱2
35. Не носись только с самим собою, как курица с яйцом, забывая ближних.
36. Кто ищет здесь покоя, в том не может пребывать Дух Божий.
37. Тоска и смущение нападают от недостатка молитвы.
38. Всегда и везде призывай к себе на помощь Ангела Хранителя твоего.
39. Храни всегда плач сердечный о грехах своих, а когда исповедуешь их, причастишься Св. Христовых Тайн, то радуйся тихо об освобождении своем.
40. Непотребства и недостатки должен знать только свои, о чужих грехах ТЩАТЕЛЬНО берегись и думать и рассуждать, не губи себя осуждением других.
41. Не будь своеволен, ищи духовного совета и наставления.
42. Каждый вечер исповедуйся Богу во всех своих греховных делах, мыслях, словах, бывших в течение дня.
43. Перед сном в сердце своем мирись со всеми.
44. Не должно тебе рассказывать сны другим людям.
45. Усни с крестным знамением.
46. Ночная молитва дороже дневной.
47. Не теряй связи с духовным отцом, страшись его оскорбить, обидеть, ничего не таи от него.
48. Всегда благодари Бога за все.
49. Человеческое естество надобно делить всегда на собственное себя и на врага, приложившегося к тебе по грехам твоим, — и следи за собой внимательно, проверяй мысли и поступки, избегай того, что хочет твой внутренний враг, а не твоя душа.
50. Внутренняя скорбь о грехах своих спасительнее всех телесных подвигов.
51. Нет лучше слов на языке нашем, как «Господи, спаси меня».
52. Полюби все уставы церковные и сближай их с жизнью своей.
53. Навыкни бдительно и постоянно (всегда) следить за собой, в особенности за своими чувствами: через них в душу входит враг.
54. Когда познаешь слабости свои и бессилие к сотворению добра, то помни, что ты не сам спасаешь себя, а спасает тебя Спаситель твой Господь Иисус Христос.
55. Неприступною крепостью твоею должна быть твоя вера. Не дремлет лютый враг — стережет твой каждый шаг.
56. Нас сближает с Богом жизненный крест: скорбь, теснота, болезнь, труды; не ропщи на них и не бойся их.
57. Никто не входит на небо, живя благополучно.
58. Как можно чаще с умилением сердца приобщайся Св. Животворящих Христовых Тайн, ты живешь только ими.
59. Никогда не забывай, что Он, Господь Иисус Христос, близ есть при дверех, не забывай, что скоро Суд и воздаяние в какой для кого час.
60. Помни еще и то, что уготовал Господь любящим Его и заповеди Его творящим.
61. Прочитай азбуку сию, христианин, не реже одного раза в неделю, это поможет тебе при исполнении написанного, укрепит тебя на ДУХОВНОМ ПУТИ.
✏️ Архимандрит Иоанн Крестьянкин
36. Кто ищет здесь покоя, в том не может пребывать Дух Божий.
37. Тоска и смущение нападают от недостатка молитвы.
38. Всегда и везде призывай к себе на помощь Ангела Хранителя твоего.
39. Храни всегда плач сердечный о грехах своих, а когда исповедуешь их, причастишься Св. Христовых Тайн, то радуйся тихо об освобождении своем.
40. Непотребства и недостатки должен знать только свои, о чужих грехах ТЩАТЕЛЬНО берегись и думать и рассуждать, не губи себя осуждением других.
41. Не будь своеволен, ищи духовного совета и наставления.
42. Каждый вечер исповедуйся Богу во всех своих греховных делах, мыслях, словах, бывших в течение дня.
43. Перед сном в сердце своем мирись со всеми.
44. Не должно тебе рассказывать сны другим людям.
45. Усни с крестным знамением.
46. Ночная молитва дороже дневной.
47. Не теряй связи с духовным отцом, страшись его оскорбить, обидеть, ничего не таи от него.
48. Всегда благодари Бога за все.
49. Человеческое естество надобно делить всегда на собственное себя и на врага, приложившегося к тебе по грехам твоим, — и следи за собой внимательно, проверяй мысли и поступки, избегай того, что хочет твой внутренний враг, а не твоя душа.
50. Внутренняя скорбь о грехах своих спасительнее всех телесных подвигов.
51. Нет лучше слов на языке нашем, как «Господи, спаси меня».
52. Полюби все уставы церковные и сближай их с жизнью своей.
53. Навыкни бдительно и постоянно (всегда) следить за собой, в особенности за своими чувствами: через них в душу входит враг.
54. Когда познаешь слабости свои и бессилие к сотворению добра, то помни, что ты не сам спасаешь себя, а спасает тебя Спаситель твой Господь Иисус Христос.
55. Неприступною крепостью твоею должна быть твоя вера. Не дремлет лютый враг — стережет твой каждый шаг.
56. Нас сближает с Богом жизненный крест: скорбь, теснота, болезнь, труды; не ропщи на них и не бойся их.
57. Никто не входит на небо, живя благополучно.
58. Как можно чаще с умилением сердца приобщайся Св. Животворящих Христовых Тайн, ты живешь только ими.
59. Никогда не забывай, что Он, Господь Иисус Христос, близ есть при дверех, не забывай, что скоро Суд и воздаяние в какой для кого час.
60. Помни еще и то, что уготовал Господь любящим Его и заповеди Его творящим.
61. Прочитай азбуку сию, христианин, не реже одного раза в неделю, это поможет тебе при исполнении написанного, укрепит тебя на ДУХОВНОМ ПУТИ.
✏️ Архимандрит Иоанн Крестьянкин
🙏51👍8🥰5❤4
Протоиерей Валентин Бирюков: Об этом потрясающем случае помнят все в Жировицах, где в Успенском монастыре в Белоруссии служит мой сын Петр.
Когда в Великую Отечественную войну немцы стояли в монастыре, в одном из храмов держали оружие, взрывчатку, автоматы, пулеметы. Заведующий этим складом был поражен, когда увидел, как появилась Женщина, одетая как монахиня, и сказала по-немецки:
- Уходите отсюда, иначе вам будет плохо...
Он хотел Ее схватить - ничего не получилось. Она в церковь зашла - и он зашел за Ней. Поразился, что Ее нет нигде. Видел, слышал, что зашла в храм, - а нет Ее. Не по себе ему стало, перепугался даже. Доложил своему командиру, а тот говорит:
- Это партизаны, они такие ловкие! Если еще раз появится - взять!
Дал ему двоих солдат. Они ждали-ждали, и увидели, как Она вышла снова, опять те же слова говорит заведующему воинским складом:
- Уходите отсюда, иначе вам будет плохо...
И уходит обратно в церковь.
Немцы хотели Ее взять - но не смогли даже сдвинуться с места, будто примагниченные. Когда Она скрылась за дверями храма - они бросились за Ней, но снова не нашли. Завскладом опять доложил своему командиру, тот еще двоих солдат дал и сказал:
- Если появится, то стрелять по ногам, только не убивать - мы Ее допросим.
Ловкачи такие! И когда они в третий раз встретили Ее, то начали стрелять по ногам. Пули бьют по ногам, по мантии, а Она как шла, так и идет, и крови нигде не видно ни капли. Человек бы не выдержал таких автоматных очередей - сразу бы свалился. Тогда они оробели. Доложили командиру, а тот говорит:
- Русская Мадонна... Так они называли Царицу Небесную. Поняли, Кто велел им покинуть оскверненный храм в Ее монастыре. Пришлось немцам убирать из храма склад с оружием. Матерь Божия защитила своим предстательством Успенский монастырь и от бомбежки. Когда наши самолеты бросали бомбы на немецкие части, расположившиеся в монастыре, бомбы падали, но ни одна не взорвалась на территории.
И потом, когда прогнали фашистов и в монастыре расположились русские солдаты, немецкий летчик, дважды бомбивший эту территорию, видел, что бомбы упали точно, взорвались же везде - кроме монастырской территории. Когда война кончилась, этот летчик приезжал в монастырь, чтобы понять, что это за территория такая, что за место, которое он дважды бомбил - и ни разу бомба не взорвалась. А место это благодатное. Оно намоленное, вот Господь и не допустил, чтоб был разрушен остров веры. А если бы мы все верующие были - вся наша матушка Россия, Украина и Белоруссия - то никакая бы бомба нас не взяла, никакая! И «бомбы» с духовной заразой тоже бы вреда не причинили.
Когда в Великую Отечественную войну немцы стояли в монастыре, в одном из храмов держали оружие, взрывчатку, автоматы, пулеметы. Заведующий этим складом был поражен, когда увидел, как появилась Женщина, одетая как монахиня, и сказала по-немецки:
- Уходите отсюда, иначе вам будет плохо...
Он хотел Ее схватить - ничего не получилось. Она в церковь зашла - и он зашел за Ней. Поразился, что Ее нет нигде. Видел, слышал, что зашла в храм, - а нет Ее. Не по себе ему стало, перепугался даже. Доложил своему командиру, а тот говорит:
- Это партизаны, они такие ловкие! Если еще раз появится - взять!
Дал ему двоих солдат. Они ждали-ждали, и увидели, как Она вышла снова, опять те же слова говорит заведующему воинским складом:
- Уходите отсюда, иначе вам будет плохо...
И уходит обратно в церковь.
Немцы хотели Ее взять - но не смогли даже сдвинуться с места, будто примагниченные. Когда Она скрылась за дверями храма - они бросились за Ней, но снова не нашли. Завскладом опять доложил своему командиру, тот еще двоих солдат дал и сказал:
- Если появится, то стрелять по ногам, только не убивать - мы Ее допросим.
Ловкачи такие! И когда они в третий раз встретили Ее, то начали стрелять по ногам. Пули бьют по ногам, по мантии, а Она как шла, так и идет, и крови нигде не видно ни капли. Человек бы не выдержал таких автоматных очередей - сразу бы свалился. Тогда они оробели. Доложили командиру, а тот говорит:
- Русская Мадонна... Так они называли Царицу Небесную. Поняли, Кто велел им покинуть оскверненный храм в Ее монастыре. Пришлось немцам убирать из храма склад с оружием. Матерь Божия защитила своим предстательством Успенский монастырь и от бомбежки. Когда наши самолеты бросали бомбы на немецкие части, расположившиеся в монастыре, бомбы падали, но ни одна не взорвалась на территории.
И потом, когда прогнали фашистов и в монастыре расположились русские солдаты, немецкий летчик, дважды бомбивший эту территорию, видел, что бомбы упали точно, взорвались же везде - кроме монастырской территории. Когда война кончилась, этот летчик приезжал в монастырь, чтобы понять, что это за территория такая, что за место, которое он дважды бомбил - и ни разу бомба не взорвалась. А место это благодатное. Оно намоленное, вот Господь и не допустил, чтоб был разрушен остров веры. А если бы мы все верующие были - вся наша матушка Россия, Украина и Белоруссия - то никакая бы бомба нас не взяла, никакая! И «бомбы» с духовной заразой тоже бы вреда не причинили.
❤53🙏41👍4
Погибла Машка. Точнее, Мария. Ей было уже за 60, но на приходе у отца Евгения ее все так и звали – Машка, обращались на «ты» и считали местной дурочкой.
Все свое время Машка проводила в храме. Хотя она почти не стояла на службах, а больше играла на подворье с детьми. И даже причащали ее иногда без исповеди – как ребенка. Да она и вела себя как маленькая.
Взрослые прихожане ее не то что не любили, но сторонились. Она была очень навязчива: то лезла обниматься, то что-то выпрашивала, то просто говорила без умолку. Жаловалась, что у нее порвались колготки, что ее кто-то обидел, что батюшка отругал.
А отец Евгений ее любил. Только просил не мешать во время службы...
– Машка, отстань, Херувимская, – говорили ей одни.
– Так, бери конфету и иди, дай помолиться, – подталкивали ее к выходу другие.
И она шла, грустно опустив голову. Но видела на подворье детишек и расцветала. И тут же отдавала кому-нибудь выпрошенную конфету.
Церковная малышня считала Машку ровней и висла на ней гроздями.
Она играла с ними в прятки, догонялки, куклы, лепила в песочнице куличики, читала им какие-то детские стишки. А больше всего ей нравилось возить по подворью чью-нибудь коляску с младенцем. Ей иногда доверяли. Машка шла с этой коляской гордо и робко одновременно, часто останавливаясь и заглядывая внутрь. Она смотрела на кроху с непередаваемой нежностью и какой-то глубокой тоской. Как будто душа этой болящей женщины плакала о несостоявшемся материнстве.
А еще она очень любила Богородицу...
Как-то в тот храм привезли чудотворную икону Божией Матери. Всего на сутки. Весь день шли к Ней люди. В какой-то момент к святыне подошла важная, модная и очень душистая дама.
Машка почему-то начала дергать ее за рукав и смеяться.
– Отстань, дура! – со злостью выпалила женщина. – Уберите ее кто-нибудь.
Это услышал отец Евгений. «Богородица пришла и к дурам», – тихо сказал он.
Дама опешила, но больше опешила Машка. Она посерьезнела, встала перед иконой на колени, поклонилась и тихо вышла.
Потом она иногда подолгу стояла перед каким-нибудь образом Божией Матери. Смотрела на Ту, которая пришла и к ней – к «местной дурочке». И о чем-то думала...
... И вот ее не стало. Случилось это после службы.
Машка куда-то пошла по своим делам. И, проходя мимо одного из домов, увидела, что там горит квартира.
Пожарные уже успели вывести жильцов, но какой-то маленький мальчик рыдал и кричал на всю улицу: «Там Пушок, там мой котенок!» Мама прижимала его к себе, а он все кричал и кричал.
Потом рассказывали, что Машка кинулась в подъезд...
Ее пытались остановить: «Куда, дура! Погибнешь!» Но она не слушала.
Удивительно, но Машка котенка нашла. А сама умерла в реанимации. Отравилась угарным газом.
Хоронить ее было некому, и всё взял на себя храм.
После отпевания кто-то сказал:
– Надо же вот так погибнуть по глупости.
– Не по глупости, а по любви, – ответил отец Евгений.
И рассказал то, чего никто здесь, кроме него, не знал.
Когда-то в детстве маленькая и здоровая Машенька вот так же полезла за котенком, который застрял высоко на дереве. Спасла, но сама упала, ударилась и повредилась головой. Лечили – ничего не вышло. И осталась она ребенком на всю жизнь, дурочкой-Машкой, которую никто не воспринимал всерьез, но которая любила и жалела всё живое и которую обожали дети, а детей не обманешь.
– Да, она погибла из-за любви, – повторил отец Евгений. – Царствие Небесное рабе Божией Марии…
Елена Кучеренко
Все свое время Машка проводила в храме. Хотя она почти не стояла на службах, а больше играла на подворье с детьми. И даже причащали ее иногда без исповеди – как ребенка. Да она и вела себя как маленькая.
Взрослые прихожане ее не то что не любили, но сторонились. Она была очень навязчива: то лезла обниматься, то что-то выпрашивала, то просто говорила без умолку. Жаловалась, что у нее порвались колготки, что ее кто-то обидел, что батюшка отругал.
А отец Евгений ее любил. Только просил не мешать во время службы...
– Машка, отстань, Херувимская, – говорили ей одни.
– Так, бери конфету и иди, дай помолиться, – подталкивали ее к выходу другие.
И она шла, грустно опустив голову. Но видела на подворье детишек и расцветала. И тут же отдавала кому-нибудь выпрошенную конфету.
Церковная малышня считала Машку ровней и висла на ней гроздями.
Она играла с ними в прятки, догонялки, куклы, лепила в песочнице куличики, читала им какие-то детские стишки. А больше всего ей нравилось возить по подворью чью-нибудь коляску с младенцем. Ей иногда доверяли. Машка шла с этой коляской гордо и робко одновременно, часто останавливаясь и заглядывая внутрь. Она смотрела на кроху с непередаваемой нежностью и какой-то глубокой тоской. Как будто душа этой болящей женщины плакала о несостоявшемся материнстве.
А еще она очень любила Богородицу...
Как-то в тот храм привезли чудотворную икону Божией Матери. Всего на сутки. Весь день шли к Ней люди. В какой-то момент к святыне подошла важная, модная и очень душистая дама.
Машка почему-то начала дергать ее за рукав и смеяться.
– Отстань, дура! – со злостью выпалила женщина. – Уберите ее кто-нибудь.
Это услышал отец Евгений. «Богородица пришла и к дурам», – тихо сказал он.
Дама опешила, но больше опешила Машка. Она посерьезнела, встала перед иконой на колени, поклонилась и тихо вышла.
Потом она иногда подолгу стояла перед каким-нибудь образом Божией Матери. Смотрела на Ту, которая пришла и к ней – к «местной дурочке». И о чем-то думала...
... И вот ее не стало. Случилось это после службы.
Машка куда-то пошла по своим делам. И, проходя мимо одного из домов, увидела, что там горит квартира.
Пожарные уже успели вывести жильцов, но какой-то маленький мальчик рыдал и кричал на всю улицу: «Там Пушок, там мой котенок!» Мама прижимала его к себе, а он все кричал и кричал.
Потом рассказывали, что Машка кинулась в подъезд...
Ее пытались остановить: «Куда, дура! Погибнешь!» Но она не слушала.
Удивительно, но Машка котенка нашла. А сама умерла в реанимации. Отравилась угарным газом.
Хоронить ее было некому, и всё взял на себя храм.
После отпевания кто-то сказал:
– Надо же вот так погибнуть по глупости.
– Не по глупости, а по любви, – ответил отец Евгений.
И рассказал то, чего никто здесь, кроме него, не знал.
Когда-то в детстве маленькая и здоровая Машенька вот так же полезла за котенком, который застрял высоко на дереве. Спасла, но сама упала, ударилась и повредилась головой. Лечили – ничего не вышло. И осталась она ребенком на всю жизнь, дурочкой-Машкой, которую никто не воспринимал всерьез, но которая любила и жалела всё живое и которую обожали дети, а детей не обманешь.
– Да, она погибла из-за любви, – повторил отец Евгений. – Царствие Небесное рабе Божией Марии…
Елена Кучеренко
🙏85❤22😢3👍2
«Моя жена потеряла все деньги, которые мы долго копили» — рассказывал протоиерей Дмитрий Харцыз.
Когда я зашел, Света сидела и тихо плакала. Оказывается, она потеряла деньги, которые мы очень долго собирали для того, чтобы купить детям и себе зимнюю одежду и обувь.
Не скажу, что сентябрь в Сибири уж очень холодный, однако ходить по улице в легких летних туфлях и сандалиях, особенно когда идет моросящий дождь, это уже перебор! Честно признаюсь, в первую секунду захотелось сказать моей половине все, что я о ней думаю. Рот было открылся, чтобы выплеснуть слова праведного гнева, но увидев заплаканные глаза этой «потéри», я неожиданно произнёс:
— Не плачь, пусть эти деньги Господь примет за пожертвование!
Сейчас даже и не вспомню, когда и от кого я услышал это выражение, но в ту секунду это было единственное, что пришло мне на ум.
Однако ж надо было как-то выкручиваться. Сумма хоть и небольшая, но для нас в то время ощутимая. Решил пойти к настоятелю. Попрошу в счет будущей зарплаты, а там уж как-нибудь перебьемся! Как назло, отец Андрей уехал куда-то по делам... По дороге я лишь встретил нашего замечательного «аэропопа» отца Владимира! Аэропоп — потому что он до священства летал бортмехаником на самолёте. Ему-то я и излил своё горе. Батюшка как мог успокоил и пообещал помолиться. Делать нечего, мою работу и те послушания, которые надавал мне настоятель, нужно было исполнять. Весь день я работал в часовне Параскевы Пятницы и только к шести часам вечера появился в нашей Троицкой церкви.
Захожу в трапезную за женой... И будто бы никуда и не уходил: сидит милая, плачет! В общем, наша песня хороша — начинай сначала! Тут уж во мне проснулся зверюга — злой, уставший, голодный хомяк, который, возопив великим гласом, произнёс сакральные слова волка из знаменитого мультфильма «Жил-был пёс»:
— Шо, опять? Жена, взглянув на меня заплаканными глазами очередной раз, молча вытащила из своей сумочки довольно большую кучку денег.
В ответ на мой немой вопрос она поведала, что первым пришел отец Владимир. Поздоровался, поспрашивал о том о сём, а потом как бы невзначай сказал: «Ты, Света, я слышал, деньги потеряла. Так, наверное, я их и нашел!» И протягивает ей ровно ту сумму, которая у нас пропала! Быстро разворачивается и уходит. Немая сцена! Радость, слезы!
Все бы ничего, но через пятнадцать минут к ней заглядывает отец Василий и тоже «найденные» деньги передает. Ситуация повторятся! Опять немая сцена, опять слёзы! Не успели они высохнуть, заглядывает дьякон Димитрий. Прямо с порога начинает ругать жену за беспечность: «Это хорошо, что я их нашел, а так бы пропали!» И теперь уже на лице моей любимой слезы сменяются несколько глуповатой улыбочкой.
В течение всего дня к ней заходили батюшки, дьякона, послушники, просфорный, сторож, водитель, даже монахиня — и после недолгой беседы о том, что нужно быть внимательной, вручали ей деньги. На все слова о том, что ей уже принесли потерянную сумму, все недовольно морщились: «Ну, не знаю, не знаю! Я нашел (нашла), это не мое! Тебе нужнее!» И вот сейчас и она, и не менее ошеломленный я сидели, обнявшись, над этой денежной кучкой и молчали. А на душе хоть и было сыро, но как-то по особенному тепло. Но пора было идти домой. Радость моя убрала деньги в сумочку, мы было уже стали выходить, как в ризную буквально ввалился настоятель: «Света, ну нельзя же быть такой рассеянной! Ты ко мне утром когда заходила, видно, из сумочки деньги выронила!» Картина маслом! Он достает пачку купюр, протягивает их почему-то мне и, резко развернувшись, уходит.
Денег тогда хватило не только на зимнюю одежду. Моей маме нужна была операция на глазах, и надо ли говорить о том, что недостающую сумму мы покрыли из этих всеми «найденных» денег? Но до сих пор вот что остается для меня секретом: откуда все эти люди, которые, может быть, даже передавали эту информацию друг другу, откуда они все узнали точную сумму потерянных денег? Ведь каждый из них приносил именно столько, сколько потеряла моя «потéрюшка»...
Когда я зашел, Света сидела и тихо плакала. Оказывается, она потеряла деньги, которые мы очень долго собирали для того, чтобы купить детям и себе зимнюю одежду и обувь.
Не скажу, что сентябрь в Сибири уж очень холодный, однако ходить по улице в легких летних туфлях и сандалиях, особенно когда идет моросящий дождь, это уже перебор! Честно признаюсь, в первую секунду захотелось сказать моей половине все, что я о ней думаю. Рот было открылся, чтобы выплеснуть слова праведного гнева, но увидев заплаканные глаза этой «потéри», я неожиданно произнёс:
— Не плачь, пусть эти деньги Господь примет за пожертвование!
Сейчас даже и не вспомню, когда и от кого я услышал это выражение, но в ту секунду это было единственное, что пришло мне на ум.
Однако ж надо было как-то выкручиваться. Сумма хоть и небольшая, но для нас в то время ощутимая. Решил пойти к настоятелю. Попрошу в счет будущей зарплаты, а там уж как-нибудь перебьемся! Как назло, отец Андрей уехал куда-то по делам... По дороге я лишь встретил нашего замечательного «аэропопа» отца Владимира! Аэропоп — потому что он до священства летал бортмехаником на самолёте. Ему-то я и излил своё горе. Батюшка как мог успокоил и пообещал помолиться. Делать нечего, мою работу и те послушания, которые надавал мне настоятель, нужно было исполнять. Весь день я работал в часовне Параскевы Пятницы и только к шести часам вечера появился в нашей Троицкой церкви.
Захожу в трапезную за женой... И будто бы никуда и не уходил: сидит милая, плачет! В общем, наша песня хороша — начинай сначала! Тут уж во мне проснулся зверюга — злой, уставший, голодный хомяк, который, возопив великим гласом, произнёс сакральные слова волка из знаменитого мультфильма «Жил-был пёс»:
— Шо, опять? Жена, взглянув на меня заплаканными глазами очередной раз, молча вытащила из своей сумочки довольно большую кучку денег.
В ответ на мой немой вопрос она поведала, что первым пришел отец Владимир. Поздоровался, поспрашивал о том о сём, а потом как бы невзначай сказал: «Ты, Света, я слышал, деньги потеряла. Так, наверное, я их и нашел!» И протягивает ей ровно ту сумму, которая у нас пропала! Быстро разворачивается и уходит. Немая сцена! Радость, слезы!
Все бы ничего, но через пятнадцать минут к ней заглядывает отец Василий и тоже «найденные» деньги передает. Ситуация повторятся! Опять немая сцена, опять слёзы! Не успели они высохнуть, заглядывает дьякон Димитрий. Прямо с порога начинает ругать жену за беспечность: «Это хорошо, что я их нашел, а так бы пропали!» И теперь уже на лице моей любимой слезы сменяются несколько глуповатой улыбочкой.
В течение всего дня к ней заходили батюшки, дьякона, послушники, просфорный, сторож, водитель, даже монахиня — и после недолгой беседы о том, что нужно быть внимательной, вручали ей деньги. На все слова о том, что ей уже принесли потерянную сумму, все недовольно морщились: «Ну, не знаю, не знаю! Я нашел (нашла), это не мое! Тебе нужнее!» И вот сейчас и она, и не менее ошеломленный я сидели, обнявшись, над этой денежной кучкой и молчали. А на душе хоть и было сыро, но как-то по особенному тепло. Но пора было идти домой. Радость моя убрала деньги в сумочку, мы было уже стали выходить, как в ризную буквально ввалился настоятель: «Света, ну нельзя же быть такой рассеянной! Ты ко мне утром когда заходила, видно, из сумочки деньги выронила!» Картина маслом! Он достает пачку купюр, протягивает их почему-то мне и, резко развернувшись, уходит.
Денег тогда хватило не только на зимнюю одежду. Моей маме нужна была операция на глазах, и надо ли говорить о том, что недостающую сумму мы покрыли из этих всеми «найденных» денег? Но до сих пор вот что остается для меня секретом: откуда все эти люди, которые, может быть, даже передавали эту информацию друг другу, откуда они все узнали точную сумму потерянных денег? Ведь каждый из них приносил именно столько, сколько потеряла моя «потéрюшка»...
❤54🙏34👍11😁11🥰2
Жила-была в г. Красноярске молодая, красивая и счастливая по всем житейским меркам женщина. Родилась у нее желанная дочка - Иринка, - …и вся счастливая жизнь их молодой семьи тут и закончилась. Началось житие...
Девочка родилась с врожденным псориазом. Жизнь превратилась в ад... Не радовало больше ничего: ни новая квартира, ни достаток... Потому что прямо из роддома начались бесконечные мытарства: перевязки, уколы, капельницы, долгие лечения в стационаре... Больницы в Красноярске, Москве, Питере, Болгарии... У Иринки вместо детского садика, школы, подруг были только больницы, больницы, больницы...
Сразу в роддоме и потом ещё не раз матери предлагали отдать Иринку в детдом. Но она отказалась. Между тем за девять лет адских мучений-лечений ребёнок стал инвалидом: из-за огромного количества лекарств стали отказывать почки, печень, желудок... Всё это оказалось для семьи тяжёлым испытанием: она была на грани развала... Муж не выдерживал, всё чаще стал "заливать" горе, да и у неё самой не хватало сил... "Ради чего все эти страдания?" - душили её страшные мысли...
И вот однажды, ожидая очередной приём в коридоре поликлиники, она сидела и плакала, не в состоянии уже сдерживать своё горе-горькое... А тут санитарочка-старушка полы моет. Подсела, спрашивает, сердобольная: "Чего ты, горемычная, слёзы льёшь? Давно по врачам-то с дитём мотаешься?"
"Да ты не у врачей здоровья-то ребёнку проси, - у Бога. Если Главный-то Врач не поможет, дак зря бьёшься ты и ребёнка мучишь... Крещёная ли дочка-то? А сама..?", - заглядывая в глаза, шёпотом, спросила старушка.
"Ты, девка, время-то не тяни. Беги в храм, покрести ребёнка и сама заодно. Да спроси там батюшку, как до Дивеева тебе доехать, - он подскажет. Поезжай ты, сердешная, к преподобному Серафиму, - он мощами-то уже там теперь лежит, и всем, кто просит его, - Господь помогает. И тебе поможет", - уверенно закончила старушка.
Женщина впервые в жизни услышала слова: "батюшка", "Дивеево", "преподобный Серафим", "мощи" – и, перестав, наконец, плакать, впервые задумалась над другой, существующей с ней совсем рядом реальностью: Бог, храм, крещение...
Она уже и не помнит, что там было на приёме у врача, что он говорил, что говорила она... Да, наверное, что-то говорила, отвечала... Но точно и ясно помнит, что тогда, возвращаясь с дочкой из поликлиники, она шла совсем другим человеком. Как будто вектор её движения по жизни был развёрнут в другую сторону. Она ещё не осознавала куда именно, но уже двигалась в этом, новом для неё, направлении...
Это была дорога к Богу, к храму... Утром следующего дня было их с Иринкой Крещение, было благословение батюшки на дорогу к преподобному Серафиму.
Она на всю жизнь запомнила этот Свет вокруг после Крещения, лёгкость и непередаваемую чистоту своей души, и то, что за многие-многие годы страданий в её сердце появилась Надежда...
Дальше был перелёт Красноярск-Москва, а оттуда в Нижний Новгород, и, наконец, в Дивеево... В дороге с больным ребёнком её саму удивляло, что она перестала раздражаться на сочувствующие взгляды и разговоры... Впервые в своей жизни она говорила: "Слава Богу!", а сердце билось: "Господи, прости меня..."
А там... там всё в их жизни было впервые: огромные чудо-соборы в небольшом селе, первая исповедь, первое Причастие, монахини, келья с негасимой лампадой, где их с Иринкой поселили...
И Батюшка Серафим... молитва к нему... купание в источнике... И впервые - неописуемый покой и мир в душе... и радостные глаза дочки — тоже впервые... Иринка как-то притихла, перестала хныкать, жаловаться, постоянно что-то просить. Они чувствовали себя Дома, у Отца, к которому так долго шли... Остались пожить...
А однажды в храме она услышала: "И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии".
Всю службу она стояла на коленях... слёзы лились, но это были уже не горькие слёзы собственного бессилия, но другие слёзы — слёзы благодарности...
Девочка родилась с врожденным псориазом. Жизнь превратилась в ад... Не радовало больше ничего: ни новая квартира, ни достаток... Потому что прямо из роддома начались бесконечные мытарства: перевязки, уколы, капельницы, долгие лечения в стационаре... Больницы в Красноярске, Москве, Питере, Болгарии... У Иринки вместо детского садика, школы, подруг были только больницы, больницы, больницы...
Сразу в роддоме и потом ещё не раз матери предлагали отдать Иринку в детдом. Но она отказалась. Между тем за девять лет адских мучений-лечений ребёнок стал инвалидом: из-за огромного количества лекарств стали отказывать почки, печень, желудок... Всё это оказалось для семьи тяжёлым испытанием: она была на грани развала... Муж не выдерживал, всё чаще стал "заливать" горе, да и у неё самой не хватало сил... "Ради чего все эти страдания?" - душили её страшные мысли...
И вот однажды, ожидая очередной приём в коридоре поликлиники, она сидела и плакала, не в состоянии уже сдерживать своё горе-горькое... А тут санитарочка-старушка полы моет. Подсела, спрашивает, сердобольная: "Чего ты, горемычная, слёзы льёшь? Давно по врачам-то с дитём мотаешься?"
"Да ты не у врачей здоровья-то ребёнку проси, - у Бога. Если Главный-то Врач не поможет, дак зря бьёшься ты и ребёнка мучишь... Крещёная ли дочка-то? А сама..?", - заглядывая в глаза, шёпотом, спросила старушка.
"Ты, девка, время-то не тяни. Беги в храм, покрести ребёнка и сама заодно. Да спроси там батюшку, как до Дивеева тебе доехать, - он подскажет. Поезжай ты, сердешная, к преподобному Серафиму, - он мощами-то уже там теперь лежит, и всем, кто просит его, - Господь помогает. И тебе поможет", - уверенно закончила старушка.
Женщина впервые в жизни услышала слова: "батюшка", "Дивеево", "преподобный Серафим", "мощи" – и, перестав, наконец, плакать, впервые задумалась над другой, существующей с ней совсем рядом реальностью: Бог, храм, крещение...
Она уже и не помнит, что там было на приёме у врача, что он говорил, что говорила она... Да, наверное, что-то говорила, отвечала... Но точно и ясно помнит, что тогда, возвращаясь с дочкой из поликлиники, она шла совсем другим человеком. Как будто вектор её движения по жизни был развёрнут в другую сторону. Она ещё не осознавала куда именно, но уже двигалась в этом, новом для неё, направлении...
Это была дорога к Богу, к храму... Утром следующего дня было их с Иринкой Крещение, было благословение батюшки на дорогу к преподобному Серафиму.
Она на всю жизнь запомнила этот Свет вокруг после Крещения, лёгкость и непередаваемую чистоту своей души, и то, что за многие-многие годы страданий в её сердце появилась Надежда...
Дальше был перелёт Красноярск-Москва, а оттуда в Нижний Новгород, и, наконец, в Дивеево... В дороге с больным ребёнком её саму удивляло, что она перестала раздражаться на сочувствующие взгляды и разговоры... Впервые в своей жизни она говорила: "Слава Богу!", а сердце билось: "Господи, прости меня..."
А там... там всё в их жизни было впервые: огромные чудо-соборы в небольшом селе, первая исповедь, первое Причастие, монахини, келья с негасимой лампадой, где их с Иринкой поселили...
И Батюшка Серафим... молитва к нему... купание в источнике... И впервые - неописуемый покой и мир в душе... и радостные глаза дочки — тоже впервые... Иринка как-то притихла, перестала хныкать, жаловаться, постоянно что-то просить. Они чувствовали себя Дома, у Отца, к которому так долго шли... Остались пожить...
А однажды в храме она услышала: "И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии".
Всю службу она стояла на коленях... слёзы лились, но это были уже не горькие слёзы собственного бессилия, но другие слёзы — слёзы благодарности...
🙏41👍14🥰3❤1
Она знала, что это про неё: ведь это она была слепая от рождения, это было её Господом сотворённое прозрение... новое рождение...
Еще до отъезда домой, она заметила, что мокнущие язвы у дочки впервые в их жизни стали подсыхать... На их месте стала появляться новая чистая кожица. И всё это время, что они были в монастыре, просто забыли принимать лекарства, целый пакет которых они взяли с собой...
А потом... потом в родном городе их с мужем венчал тот самый батюшка, к которому она пришла креститься... Слава Богу!
А у дочки впервые были школа, друзья, и даже фотография - первая...
А врачи удивлялись: "Где лечились? Какое Дивеево... какой Серафим?... Не может быть!..."
Сейчас Иринка - очень милая, совершенно здоровая, радостная Иринка... Слава Богу!
Только у мамы глаза иногда с тихой грустью всплакнут... Но это уже слёзы благодарности и любви...
Каждый год с тех пор они приезжают в Дивеево и живут в той келье с негасимой лампадой, где милостью Божией однажды оказались вместе с ними и мы...
Людмила Кузнецова
Еще до отъезда домой, она заметила, что мокнущие язвы у дочки впервые в их жизни стали подсыхать... На их месте стала появляться новая чистая кожица. И всё это время, что они были в монастыре, просто забыли принимать лекарства, целый пакет которых они взяли с собой...
А потом... потом в родном городе их с мужем венчал тот самый батюшка, к которому она пришла креститься... Слава Богу!
А у дочки впервые были школа, друзья, и даже фотография - первая...
А врачи удивлялись: "Где лечились? Какое Дивеево... какой Серафим?... Не может быть!..."
Сейчас Иринка - очень милая, совершенно здоровая, радостная Иринка... Слава Богу!
Только у мамы глаза иногда с тихой грустью всплакнут... Но это уже слёзы благодарности и любви...
Каждый год с тех пор они приезжают в Дивеево и живут в той келье с негасимой лампадой, где милостью Божией однажды оказались вместе с ними и мы...
Людмила Кузнецова
❤67🙏48👍2
Лучшая проповедь, которую я слышал
Я вам расскажу одну историю, которая произошла со мной в США. Однажды, много лет назад, в одиннадцать часов вечера мне позвонил мой епархиальный архиерей. Он сказал: «Батюшка, надеюсь, я вас не разбудил?»
Конечно, он меня разбудил. Далее он продолжил: «Мне позвонили из больницы. Нужно, чтобы вы срочно поехали туда и причастили умирающего». Я собрался, сел в метро и поехал в Бронкс, который находится приблизительно в двадцати километрах от нашего монастыря. Я приехал в больницу, напутствовал умирающего Святыми Дарами, и, когда я снова спустился в метро, был уже час ночи. Я очень долго ждал поезда, а когда поезд пришел, то в вагоне никого не было. Бронкс — очень бедный и очень опасный район. И буквально через пару остановок в поезд зашел какой-то человек, встал в противоположном конце вагона и стал меня пристально рассматривать. Выглядел он очень опасно, и, когда двери закрылись и поезд тронулся, он стал продвигаться в мою сторону. Первой моей мыслью было: «Все, мой час пришел». Мужчина подошел, встал надо мной и говорит:
— Ну, и кто ты такой? Что это ты так вырядился?
Я ответил ему, что я священник.
— Какой еще священник? — говорит он.
— Православный, — ответил я.
У меня с собой была сумка, в которой лежали епитрахиль, требник и все, что было мне необходимо для службы, и, кивая на сумку, этот человек меня спрашивает:
— А в сумке что у тебя? Я говорю:
— То же, что у тебя в голове.
— То есть?
— Пусто.
Мужчина засмеялся и говорит:
— Так что, ты меня не боишься?
— Да нет, — отвечаю, — не боюсь. Он сел и говорит:
— Ты знаешь, я когда-то был католиком, но во все эти вещи больше не верю.
Я спрашиваю:
— В какие вещи? Он отвечает:
— Один священник рассказывал нам, что он может изменить хлеб и вино в Тело и Кровь. Неужели ты веришь в это?
— Конечно, верю, — отвечаю я.
— Тогда, — говорит он, — твои прихожане в это не верят.
— Конечно, верят!
Он посмотрел на меня и говорит:
— Что ж, они никогда не ходят домой? Я не понял его вопроса:
— О чем это ты? Конечно, они ходят домой!
Услышав это, он махнул рукой, бросил на меня насмешливый взгляд и сказал с уверенностью:
— Нет, они не верят. Если бы я верил, что Иисус Христос, Сам, был на этом алтаре, в этой церкви, я бы никогда бы не пошел домой. Зачем мне куда-то идти? И они не верят, и ты, отец, не веришь.
Это была одна из лучших проповедей, которую я когда бы то ни было слышал. И я сейчас говорю вам, сестры: вы не верите, что Христос здесь. Вы не верите, что Он в вас, и вы не верите, что Он в вашей сестре, — иначе бы вы никогда не вели себя так, как ведете сейчас. Так что это вы, а не какие-то люди с улицы, отрекаетесь от Христа. Самой своей жизнью вы говорите друг другу и всем людям: Он не существует. Он сказал: тот, кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10:33). Не горит ли у нас земля под ногами? Когда же мы изменимся? Чего вы ждете, молнии с неба?..
Я однажды сказал эту фразу на проповеди, и внезапно молния действительно ударила в церковь — до сих пор никто из тех, кто тогда был в храме, не забыл о том, о чем я тогда говорил. Жалко, что я не могу хотя бы иногда это повторять…
Схиархимандрит Иоаким (Парр)
Я вам расскажу одну историю, которая произошла со мной в США. Однажды, много лет назад, в одиннадцать часов вечера мне позвонил мой епархиальный архиерей. Он сказал: «Батюшка, надеюсь, я вас не разбудил?»
Конечно, он меня разбудил. Далее он продолжил: «Мне позвонили из больницы. Нужно, чтобы вы срочно поехали туда и причастили умирающего». Я собрался, сел в метро и поехал в Бронкс, который находится приблизительно в двадцати километрах от нашего монастыря. Я приехал в больницу, напутствовал умирающего Святыми Дарами, и, когда я снова спустился в метро, был уже час ночи. Я очень долго ждал поезда, а когда поезд пришел, то в вагоне никого не было. Бронкс — очень бедный и очень опасный район. И буквально через пару остановок в поезд зашел какой-то человек, встал в противоположном конце вагона и стал меня пристально рассматривать. Выглядел он очень опасно, и, когда двери закрылись и поезд тронулся, он стал продвигаться в мою сторону. Первой моей мыслью было: «Все, мой час пришел». Мужчина подошел, встал надо мной и говорит:
— Ну, и кто ты такой? Что это ты так вырядился?
Я ответил ему, что я священник.
— Какой еще священник? — говорит он.
— Православный, — ответил я.
У меня с собой была сумка, в которой лежали епитрахиль, требник и все, что было мне необходимо для службы, и, кивая на сумку, этот человек меня спрашивает:
— А в сумке что у тебя? Я говорю:
— То же, что у тебя в голове.
— То есть?
— Пусто.
Мужчина засмеялся и говорит:
— Так что, ты меня не боишься?
— Да нет, — отвечаю, — не боюсь. Он сел и говорит:
— Ты знаешь, я когда-то был католиком, но во все эти вещи больше не верю.
Я спрашиваю:
— В какие вещи? Он отвечает:
— Один священник рассказывал нам, что он может изменить хлеб и вино в Тело и Кровь. Неужели ты веришь в это?
— Конечно, верю, — отвечаю я.
— Тогда, — говорит он, — твои прихожане в это не верят.
— Конечно, верят!
Он посмотрел на меня и говорит:
— Что ж, они никогда не ходят домой? Я не понял его вопроса:
— О чем это ты? Конечно, они ходят домой!
Услышав это, он махнул рукой, бросил на меня насмешливый взгляд и сказал с уверенностью:
— Нет, они не верят. Если бы я верил, что Иисус Христос, Сам, был на этом алтаре, в этой церкви, я бы никогда бы не пошел домой. Зачем мне куда-то идти? И они не верят, и ты, отец, не веришь.
Это была одна из лучших проповедей, которую я когда бы то ни было слышал. И я сейчас говорю вам, сестры: вы не верите, что Христос здесь. Вы не верите, что Он в вас, и вы не верите, что Он в вашей сестре, — иначе бы вы никогда не вели себя так, как ведете сейчас. Так что это вы, а не какие-то люди с улицы, отрекаетесь от Христа. Самой своей жизнью вы говорите друг другу и всем людям: Он не существует. Он сказал: тот, кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10:33). Не горит ли у нас земля под ногами? Когда же мы изменимся? Чего вы ждете, молнии с неба?..
Я однажды сказал эту фразу на проповеди, и внезапно молния действительно ударила в церковь — до сих пор никто из тех, кто тогда был в храме, не забыл о том, о чем я тогда говорил. Жалко, что я не могу хотя бы иногда это повторять…
Схиархимандрит Иоаким (Парр)
👍45🙏28❤9🥰6
ПРОСТАЯ ДЕТСКАЯ ПРОПОВЕДЬ(Протоиерей Евгений Соколов)
Однажды меня пригласили провести беседу о русских сказках. Далёкий Пинежский район, сельская школа, дети второго класса.
Дети начальных классов в деревенских школах - удивительно благодарная аудитория. Им как будто неудобно за занесенные снегом дороги, за скромное деревянное здание школы, за неровные полы в коридорах. Может поэтому, они очень дисциплинированы и активны на уроке.
Начинаем разбирать самую таинственную и загадочную русскую народную сказку "Курочка Ряба". Почему после того как "Дед бил-бил не разбил, и баба била-била не разбила" мышка им помогает, а старики вдруг начинают плакать? Еще более странно, когда утешая их, мышка обещает им нести не золотые яички, а простые. Версий много, ребятишки входят в азарт: оценка версий тепло, холодно, горячо их увлекает, но до правильного ответа так и не добираемся и переходим к следующей, самой педагогической сказке"Репка". Вспоминаем, что все участники тяжелой работы проявляют огромное терпение (напоминаем, что "любовь долготерпит") и не ропщут на плохую организацию работы.
Начинаем решать поставленные в сказке духовные проблемы: как мышка идёт помогать кошке, а кошка идёт помогать собаке. Почему подобный мир возможен и как его удалось достичь, если при этом дед никого не обещал наградить? Наблюдать в эти моменты за детьми непередаваемая радость. Как ярко проявляются их эмоции, сразу заметно их отношение к бескорыстной помощи. Словом, урок пролетает незаметно. Остается несколько минут и спрашиваю: "Какие у вас есть вопросы". Девочка с первой парты неожиданно спрашивает: "Скажите, пожалуйста, за что Его распяли?" От неожиданного вопроса внутренне паникую. Мысли роятся: что говорить, времени совсем нет, но говорить что-то надо.
Обращаюсь к ней:
- Скажи, у тебя есть младший братик или сестричка?
- Да, есть два братика.
- Вот представь, что они что-то разбили или напроказили и их собираются наказывать. А тебе их жалко и ты просишь наказать тебя, а их простить.
Девочка на мгновение задумывается и вдруг говорит:
"Я поняла! Его распяли за то, что ОН ЛЮДЕЙ ЛЮБИЛ!!!"
И надо что-то сказать ей, но не получается, потому что горло перехватывает. Такой ясной, простой и проникновенной проповеди давно-давно не слышал. Молча киваю ей головой и спешно выхожу в коридор с неровными полами.
Господи, как сохранить нам чистоту, веру, любовь наших детей в этом развращенном и, пораженном греховными соблазнами, мире?!!! Как???
Однажды меня пригласили провести беседу о русских сказках. Далёкий Пинежский район, сельская школа, дети второго класса.
Дети начальных классов в деревенских школах - удивительно благодарная аудитория. Им как будто неудобно за занесенные снегом дороги, за скромное деревянное здание школы, за неровные полы в коридорах. Может поэтому, они очень дисциплинированы и активны на уроке.
Начинаем разбирать самую таинственную и загадочную русскую народную сказку "Курочка Ряба". Почему после того как "Дед бил-бил не разбил, и баба била-била не разбила" мышка им помогает, а старики вдруг начинают плакать? Еще более странно, когда утешая их, мышка обещает им нести не золотые яички, а простые. Версий много, ребятишки входят в азарт: оценка версий тепло, холодно, горячо их увлекает, но до правильного ответа так и не добираемся и переходим к следующей, самой педагогической сказке"Репка". Вспоминаем, что все участники тяжелой работы проявляют огромное терпение (напоминаем, что "любовь долготерпит") и не ропщут на плохую организацию работы.
Начинаем решать поставленные в сказке духовные проблемы: как мышка идёт помогать кошке, а кошка идёт помогать собаке. Почему подобный мир возможен и как его удалось достичь, если при этом дед никого не обещал наградить? Наблюдать в эти моменты за детьми непередаваемая радость. Как ярко проявляются их эмоции, сразу заметно их отношение к бескорыстной помощи. Словом, урок пролетает незаметно. Остается несколько минут и спрашиваю: "Какие у вас есть вопросы". Девочка с первой парты неожиданно спрашивает: "Скажите, пожалуйста, за что Его распяли?" От неожиданного вопроса внутренне паникую. Мысли роятся: что говорить, времени совсем нет, но говорить что-то надо.
Обращаюсь к ней:
- Скажи, у тебя есть младший братик или сестричка?
- Да, есть два братика.
- Вот представь, что они что-то разбили или напроказили и их собираются наказывать. А тебе их жалко и ты просишь наказать тебя, а их простить.
Девочка на мгновение задумывается и вдруг говорит:
"Я поняла! Его распяли за то, что ОН ЛЮДЕЙ ЛЮБИЛ!!!"
И надо что-то сказать ей, но не получается, потому что горло перехватывает. Такой ясной, простой и проникновенной проповеди давно-давно не слышал. Молча киваю ей головой и спешно выхожу в коридор с неровными полами.
Господи, как сохранить нам чистоту, веру, любовь наших детей в этом развращенном и, пораженном греховными соблазнами, мире?!!! Как???
🙏72❤29👍3🥰3😱1
КАК ВЕЛИКОМУЧЕНИК ГЕОРГИЙ ХРАМ ОТКРЫЛ
Поразительная история случилась в Самарканде в годы хрущевской власти во время служения архимандрита Серафима (Сатурова). Этот священник, родом из Перми, был репрессирован, 10 лет отсидел, много тяжкого повидал в жизни, старенький уже был, весь больной, еле сил хватало ходить. Своей теплотой, вниманием он немало молодых людей привлек в храм. Многие стали креститься.
Ну, кагэбэшники увидели, что молодежь пошла в храм, решили батюшке ножку подставить, чтобы закрыть храм Георгия Победоносца. И так все ловко подделали, что лишили всеми любимого батюшку службы на целых 2 года.
Прошло два года, как храм закрыли. Приближался престольный праздник — Георгия Победоносца. Все прихожане сокрушались, что не будет службы в этот день… Но накануне 6 мая случилось нечто из ряда вон выходящее.
При храме вместе с архимандритом Серафимом жили две москвички, его келейницы — монахиня Иулия и послушница Евдокия, как и батюшка, тоже ссыльные. Батюшка в это время у себя в келье к празднику готовился, каноны читал, а матушка Иулия на церковном дворе подметала. Вдруг увидели они: открываются врата церковной ограды, и въезжают двое верховых офицеров в старинных, невиданных одеждах, на белых конях. Один постарше, другой помоложе. Этот первый — такой величественный, красивый, ловкий. Спрыгивает с коня и, обращаясь к монахине по имени, отдает ей повод: — Матушка Иулия, подержи повод лошадки, я пойду к батюшке Серафиму. Она, вся в трепете, упала на колени: — Ох, милый, твоя лошадка сильная — я не удержу ее! — и ручки подняла, будто сдается ему. Тогда офицер отдал повод своему адъютанту и, ничего не спросив, пошел прямо в келью к батюшке Серафиму. Увидел его, стоящего на коленях перед иконами (а он немощный был, старенький, подушки под колени подкладывал), и повелительно говорит ему: — Отец Серафим, готовьтесь к службе — сегодня храм будет открыт! Батюшка прямо отпрянул: что за офицер, откуда он появился?! И слова у него такие сильные, богатырские слова. И голос красивый, мощный — чистый баритон, а слово-то — сила, все равно как приказ! В окно глянул — оба всадника ловко взлетели на коней и поехали, только искры из-под копыт!
А направились они после отца Серафима прямо в исполком города Самарканда. Офицер оставил своего «адъютанта» у входа с лошадьми, а сам зашел в исполком, минуя милиционеров, — те только встретились с ним глазами, но ни слова ему не сказали, не спросили, к кому и откуда. Офицер — прямо на второй этаж, мимо секретаря, которая тоже онемела. Ни у кого ничего не спрашивая, открывает дверь в кабинет председателя исполкома и, называя его по имени, говорит: — Чтобы сегодня же храм Великомученика Георгия был открыт! Иначе будете наказаны без помилования. Председатель исполкома был страшно напуган появлением невиданного офицера и его словами: «Иначе будете наказаны без помилования!» А тот поворачивается — и уходит. Хотел председатель задать ему вопрос: «Кто вы, откуда?» — но не смог слова выговорить, не мог в себя прийти от необыкновенный силы приказа, который отдал незнакомец. Глянул он в окно: а тот уже в седло садится с необыкновенной легкостью — и только искры из-под копыт!..
В страхе берет чиновник телефонную трубку, звонит уполномоченному по делам религии: — Срочно пошлите нарочного в храм Великомученика Георгия! Чтобы сейчас же открыли храм! А распоряжение напишете после. Некогда было даже писать — такой страх его взял! Уполномоченный немедленно послал своего помощника. Через 15 минут он был у отца Серафима: — Открывайте храм, служите свободно!..
На следующий день председатель исполкома приехал на машине к отцу Серафиму: — Над вами есть какой-то начальник? — А как же? Есть. — Можно посмотреть на его фотографию? Батюшка выносит ему фотографию Ташкентского епископа в клобуке. — Нет, не тот! А еще выше есть у вас кто-нибудь? У меня вчера ваш начальник был, офицер такой — о-о-о… С такой властью приказал, чтобы срочно храм открывали, иначе, говорит, будете наказаны без помилования! Сразу видно — начальник… У батюшки слезы потекли, он слова выговорить не смог… Только вынес старую икону
Поразительная история случилась в Самарканде в годы хрущевской власти во время служения архимандрита Серафима (Сатурова). Этот священник, родом из Перми, был репрессирован, 10 лет отсидел, много тяжкого повидал в жизни, старенький уже был, весь больной, еле сил хватало ходить. Своей теплотой, вниманием он немало молодых людей привлек в храм. Многие стали креститься.
Ну, кагэбэшники увидели, что молодежь пошла в храм, решили батюшке ножку подставить, чтобы закрыть храм Георгия Победоносца. И так все ловко подделали, что лишили всеми любимого батюшку службы на целых 2 года.
Прошло два года, как храм закрыли. Приближался престольный праздник — Георгия Победоносца. Все прихожане сокрушались, что не будет службы в этот день… Но накануне 6 мая случилось нечто из ряда вон выходящее.
При храме вместе с архимандритом Серафимом жили две москвички, его келейницы — монахиня Иулия и послушница Евдокия, как и батюшка, тоже ссыльные. Батюшка в это время у себя в келье к празднику готовился, каноны читал, а матушка Иулия на церковном дворе подметала. Вдруг увидели они: открываются врата церковной ограды, и въезжают двое верховых офицеров в старинных, невиданных одеждах, на белых конях. Один постарше, другой помоложе. Этот первый — такой величественный, красивый, ловкий. Спрыгивает с коня и, обращаясь к монахине по имени, отдает ей повод: — Матушка Иулия, подержи повод лошадки, я пойду к батюшке Серафиму. Она, вся в трепете, упала на колени: — Ох, милый, твоя лошадка сильная — я не удержу ее! — и ручки подняла, будто сдается ему. Тогда офицер отдал повод своему адъютанту и, ничего не спросив, пошел прямо в келью к батюшке Серафиму. Увидел его, стоящего на коленях перед иконами (а он немощный был, старенький, подушки под колени подкладывал), и повелительно говорит ему: — Отец Серафим, готовьтесь к службе — сегодня храм будет открыт! Батюшка прямо отпрянул: что за офицер, откуда он появился?! И слова у него такие сильные, богатырские слова. И голос красивый, мощный — чистый баритон, а слово-то — сила, все равно как приказ! В окно глянул — оба всадника ловко взлетели на коней и поехали, только искры из-под копыт!
А направились они после отца Серафима прямо в исполком города Самарканда. Офицер оставил своего «адъютанта» у входа с лошадьми, а сам зашел в исполком, минуя милиционеров, — те только встретились с ним глазами, но ни слова ему не сказали, не спросили, к кому и откуда. Офицер — прямо на второй этаж, мимо секретаря, которая тоже онемела. Ни у кого ничего не спрашивая, открывает дверь в кабинет председателя исполкома и, называя его по имени, говорит: — Чтобы сегодня же храм Великомученика Георгия был открыт! Иначе будете наказаны без помилования. Председатель исполкома был страшно напуган появлением невиданного офицера и его словами: «Иначе будете наказаны без помилования!» А тот поворачивается — и уходит. Хотел председатель задать ему вопрос: «Кто вы, откуда?» — но не смог слова выговорить, не мог в себя прийти от необыкновенный силы приказа, который отдал незнакомец. Глянул он в окно: а тот уже в седло садится с необыкновенной легкостью — и только искры из-под копыт!..
В страхе берет чиновник телефонную трубку, звонит уполномоченному по делам религии: — Срочно пошлите нарочного в храм Великомученика Георгия! Чтобы сейчас же открыли храм! А распоряжение напишете после. Некогда было даже писать — такой страх его взял! Уполномоченный немедленно послал своего помощника. Через 15 минут он был у отца Серафима: — Открывайте храм, служите свободно!..
На следующий день председатель исполкома приехал на машине к отцу Серафиму: — Над вами есть какой-то начальник? — А как же? Есть. — Можно посмотреть на его фотографию? Батюшка выносит ему фотографию Ташкентского епископа в клобуке. — Нет, не тот! А еще выше есть у вас кто-нибудь? У меня вчера ваш начальник был, офицер такой — о-о-о… С такой властью приказал, чтобы срочно храм открывали, иначе, говорит, будете наказаны без помилования! Сразу видно — начальник… У батюшки слезы потекли, он слова выговорить не смог… Только вынес старую икону
👍34🙏12🥰4❤1
великомученика Георгия — верхом на белом коне.
Председатель исполкома как глянул: — Он!!! У меня вчера ОН был! И тоже прослезился. Многие были свидетелями этого удивительного, просто потрясающего события: как Георгий Победоносец храм открыл.
( Прот .Валентин Бирюков)
Председатель исполкома как глянул: — Он!!! У меня вчера ОН был! И тоже прослезился. Многие были свидетелями этого удивительного, просто потрясающего события: как Георгий Победоносец храм открыл.
( Прот .Валентин Бирюков)
❤69🙏18🥰4👍1
"Война была такой страшной, что я дал слово Богу, что если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь" - вспоминал отец Алипий.
В молодости я был неверующим человеком. Когда началась Великая Отечественная война, меня, офицера, призвали на фронт. На прощание мать дала мне иконку Божией Матери и завещала: «Сынок, когда тебе будет трудно, достань иконку, помолись Богородице – Она тебе поможет!» Материнское напутствие не изгладилось из памяти: согревало, вселяло надежду.
Однажды с группой своих солдат я попал в окружение в лесу, был ранен. С трех сторон немцы, с четвертой – вязкое болото. Тут-то и вспомнил я материнский наказ. Поотстал немного от своих, достал иконку и, как мог, стал молиться: «Богородица Дева, если Ты есть – помоги!». Помолился и возвращаюсь к своим, а рядом с ними стоит старушка, обращается к ним: «Что, заплутали, сынки? Пойдемте, я вам тропочку покажу!». И вывела всех по тропочке к своим.
Я отстал опять и говорю старушке: «Ну, мать, не знаю, как тебя и отблагодарить!» А «старушка» мне отвечает: «А ты Мне еще всю жизнь свою служить будешь!» – и пропала, как будто и не было. Тут-то и вспомнил я прощальное материнское напутствие, тут только и понял, что это была за «старушка»!
И слова те оказались неложными: действительно, служил отец Алипий (Воронов) потом всю жизнь Божией Матери – долгие годы был наместником Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря.
В молодости я был неверующим человеком. Когда началась Великая Отечественная война, меня, офицера, призвали на фронт. На прощание мать дала мне иконку Божией Матери и завещала: «Сынок, когда тебе будет трудно, достань иконку, помолись Богородице – Она тебе поможет!» Материнское напутствие не изгладилось из памяти: согревало, вселяло надежду.
Однажды с группой своих солдат я попал в окружение в лесу, был ранен. С трех сторон немцы, с четвертой – вязкое болото. Тут-то и вспомнил я материнский наказ. Поотстал немного от своих, достал иконку и, как мог, стал молиться: «Богородица Дева, если Ты есть – помоги!». Помолился и возвращаюсь к своим, а рядом с ними стоит старушка, обращается к ним: «Что, заплутали, сынки? Пойдемте, я вам тропочку покажу!». И вывела всех по тропочке к своим.
Я отстал опять и говорю старушке: «Ну, мать, не знаю, как тебя и отблагодарить!» А «старушка» мне отвечает: «А ты Мне еще всю жизнь свою служить будешь!» – и пропала, как будто и не было. Тут-то и вспомнил я прощальное материнское напутствие, тут только и понял, что это была за «старушка»!
И слова те оказались неложными: действительно, служил отец Алипий (Воронов) потом всю жизнь Божией Матери – долгие годы был наместником Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря.
❤69🙏26👍10😢1
Недавно я получил подтверждение того, что и через «интернет-паутину» действует Промысл Божий. Проверяя электронную почту, я неожиданно попал в «Фэйсбук», о существовании которого в моем компьютере даже не догадывался. Очевидно, когда-то зарегистрировался и забыл. Никогда в этот «Фэйсбук» не заглядывал. Но он сам неожиданно заглянул ко мне – наверно, я случайно на что-то нажал. Вижу лицо моего старинного друга. С ним мы года два не перезванивались. Меня встревожил его вид: лицо опухшее, взгляд потухший. Видно, со здоровьем большие проблемы. О его многочисленных хворях я знал. Сразу же позвонил. Голос его тоже говорил о нездравии. На вопрос, что с ним, услыхал следующую историю.
***
Я уже два года без работы. Дело мое разорили. Главным разорителем был мой сотрудник, казавшийся лучшим другом и помощником. Я его еще студентом привлек к делу. Работал он хорошо. Потом решил, что я мало ему плачу, и, пока я лежал в больнице, очень грамотно перевел мое дело на себя. Я ему полностью доверял и подписал доверенность на его имя и какие-то бумаги из тех, что нельзя подписывать не глядя. Остался я на бобах. Денег нет. Все попытки их раздобыть кончились пшиком. Просил у своих бывших студентов, у тех, кто стали крутыми бизнесменами, одолжить до раскрутки (а у меня есть неплохие реализуемые идеи). Никто не дал ни копейки. Дети стали хамить, с женой начались проблемы. Ей наших троих детей не вытянуть. Да еще и меня. Такая тоска на меня напала… Никому не нужен. Семью кормить не могу. Для всех обуза.
По ночам не сплю. Сердце словно когтистая лапа сжимает. И все время слышу голос: «Ты неудачник и бездарь. Ничего тебе в жизни не светит. Только удавиться остается, чтобы никому не мешать». Совсем перестал в храм ходить. Не могу молиться. Даже перекреститься не могу. Позавчера такой страх напал на меня, такая тоска – не передать. Упал я на колени и кричу: «Господи, помоги! Не могу больше. Меня не жалеешь, пожалей детей и жену». Всю ночь вот так вопиял к Богу. Слушаю свое сердце – молчит. Нет от Бога ответа. Правда, страх стал немного проходить и тоски поубавилась, но все равно муторно. Что делать? Бог меня не слышит. Я и сказал вслух:
– Не слышишь меня – пойду совершу подвиг Иуды.
Решил всех освободить от себя. Нашел канатик такой хороший – тоненький, крепкий. В сарае балка крепкая. Взял на кухне табурет и иду в сарай вешаться.
Смотрю: бежит к моему дому отец Олег, мой бывший однокурсник. Я давно перестал ходить к нему в церковь, а он у меня дома до этого ни разу и не был. Спрашиваю его:
– Куда собрался?
– К тебе.
– А что тебе у меня надо?
– Решил навестить.
А меня такая злоба взяла. Тоже мне визитер. Навестить решил. Говорю ему:
– Не вовремя ты, отец, в гости намылился. Я удавиться решил.
Думаю, если начнет говорить то, что я и без него знаю: про бесов, которые уже лапки потирают – ждут меня, да про смертный грех, страшнее которого нет ничего, что молиться за меня будет нельзя и отмолить меня никто не сможет, да про то, что как собаку зароют без отпевания и прочее… – если про все это начнет конючить – точно удавлюсь. Прямо при нем удавлюсь. А он вместо всего этого как засмеется:
– Дурак ты, дурак. Зачем тебе вешаться? Ты и так скоро помрешь.
И ты знаешь, такая меня оторопь взяла. Как это так – помру? Я хоть и болею, но не к смерти. А он стоит и хохочет. Да так заразительно, что и я как дурак стал хихикать. Стою с табуреткой в руке, канатик из кармана вываливается, а он по бокам себя бьет – помирает со смеху. Ну, я табурет-то поставил, оглянулся: не разбудили ли мы мою Ленку? Нет, тихо. Говорю ему:
– Ладно, батя, похохотал – и будет. Ступай, откуда пришел.
***
Я уже два года без работы. Дело мое разорили. Главным разорителем был мой сотрудник, казавшийся лучшим другом и помощником. Я его еще студентом привлек к делу. Работал он хорошо. Потом решил, что я мало ему плачу, и, пока я лежал в больнице, очень грамотно перевел мое дело на себя. Я ему полностью доверял и подписал доверенность на его имя и какие-то бумаги из тех, что нельзя подписывать не глядя. Остался я на бобах. Денег нет. Все попытки их раздобыть кончились пшиком. Просил у своих бывших студентов, у тех, кто стали крутыми бизнесменами, одолжить до раскрутки (а у меня есть неплохие реализуемые идеи). Никто не дал ни копейки. Дети стали хамить, с женой начались проблемы. Ей наших троих детей не вытянуть. Да еще и меня. Такая тоска на меня напала… Никому не нужен. Семью кормить не могу. Для всех обуза.
По ночам не сплю. Сердце словно когтистая лапа сжимает. И все время слышу голос: «Ты неудачник и бездарь. Ничего тебе в жизни не светит. Только удавиться остается, чтобы никому не мешать». Совсем перестал в храм ходить. Не могу молиться. Даже перекреститься не могу. Позавчера такой страх напал на меня, такая тоска – не передать. Упал я на колени и кричу: «Господи, помоги! Не могу больше. Меня не жалеешь, пожалей детей и жену». Всю ночь вот так вопиял к Богу. Слушаю свое сердце – молчит. Нет от Бога ответа. Правда, страх стал немного проходить и тоски поубавилась, но все равно муторно. Что делать? Бог меня не слышит. Я и сказал вслух:
– Не слышишь меня – пойду совершу подвиг Иуды.
Решил всех освободить от себя. Нашел канатик такой хороший – тоненький, крепкий. В сарае балка крепкая. Взял на кухне табурет и иду в сарай вешаться.
Смотрю: бежит к моему дому отец Олег, мой бывший однокурсник. Я давно перестал ходить к нему в церковь, а он у меня дома до этого ни разу и не был. Спрашиваю его:
– Куда собрался?
– К тебе.
– А что тебе у меня надо?
– Решил навестить.
А меня такая злоба взяла. Тоже мне визитер. Навестить решил. Говорю ему:
– Не вовремя ты, отец, в гости намылился. Я удавиться решил.
Думаю, если начнет говорить то, что я и без него знаю: про бесов, которые уже лапки потирают – ждут меня, да про смертный грех, страшнее которого нет ничего, что молиться за меня будет нельзя и отмолить меня никто не сможет, да про то, что как собаку зароют без отпевания и прочее… – если про все это начнет конючить – точно удавлюсь. Прямо при нем удавлюсь. А он вместо всего этого как засмеется:
– Дурак ты, дурак. Зачем тебе вешаться? Ты и так скоро помрешь.
И ты знаешь, такая меня оторопь взяла. Как это так – помру? Я хоть и болею, но не к смерти. А он стоит и хохочет. Да так заразительно, что и я как дурак стал хихикать. Стою с табуреткой в руке, канатик из кармана вываливается, а он по бокам себя бьет – помирает со смеху. Ну, я табурет-то поставил, оглянулся: не разбудили ли мы мою Ленку? Нет, тихо. Говорю ему:
– Ладно, батя, похохотал – и будет. Ступай, откуда пришел.
👍28❤1
А в душе что-то словно перевернулось: что же это я ему грублю? Надо бы что-нибудь вежливое сказать, сообразно обстоятельству. А, дак, хорошо обстоятельство – удавиться решил. Нечто где сказано, как себя в таких случаях ведут? Думаю, надо благословение, что ли, попросить… А на что? Нелепо как-то. Но руки ладошками, как подобает, сложил и шагнул к нему – да об табуретку большим пальцем ноги как саданусь! Он у меня нарывал. Только-только заживать стал. Я аж взвыл от боли. В сандалиях был. А батек снова как захохочет: «Хорош самоубийца. Пальчик ушиб…» Махнул рукой да пошел со двора. А мне словно обидно стало. Как это он в моем намерении усомнился? Хоть по новой начинай вешаться. Что б ему доказать, что ли? Стою, как пенек обнавоженный. Слышу, Ленка проснулась. Вышла на крыльцо да как гаркнет:
– Ты че до сих пор стоишь?! Иди к сантехнику!
А у нас унитаз засорился. Я ей грубо ответил:
– Сама иди, да не к сантехнику, а подальше.
Да и пошел, не оглядываясь, через дорогу к Витьку-водопроводчику. Я на Ленку свою не оглядываюсь, а отец Олег оглянулся. Услыхал, как она на меня гаркнула. Увидал, как я шаркаю через дорогу, и опять рассмеялся. А у меня мысль такая: стала бы Ленка меня искать, чтобы я с унитазом разобрался, – а я на канатике покачиваюсь. Тогда б не так орать стала. Вот какая дурацкая мысль вместо того, чтобы побежать в храм да поблагодарить Бога за то, что услышал Он меня, дурака, и от смерти позорной отвел. Да прощения попросить, что не верил в Его помощь.
Мне ведь уже в тот же день работу предложили. Хорошую, денежную. Ан нет, не в храм Божий побежал, а к соседу просить насчет унитаза. Во какая я тварь…
С Витьком договорился… Он к нам на шабашку, а я помаялся-помаялся и все же пошел в наш замечательный Никольский храм. Бреду как в тумане. Не помню, как добрел.
Упал на колени у Распятия… И катался по полу, и плакал как младенец, и визжал как поросенок. Поверишь: чувствую, будто я вулкан, а из меня дым и лава выливаются. Да так больно. Отключился я. Потом пришел в себя, но думаю, что помер и что отец Олег правильно напророчил. Лежу на лавке у стены, где бабули на службе сидят, и громко так говорю: «Вот я и помер».
А мне знакомый голос и говорит: «Да не помер ты, еще поживешь». А это опять отец Олег. И как он в Никольском оказался… Он ведь в Обыденной служит. Вот такая со мной тригонометрия. Тебе первому рассказал. Это все вчера утром произошло. А я, когда в сарай шел, почему-то о тебе думал. Ты и откликнулся. Спасибо тебе. Молись обо мне.
Александр Богатырев
– Ты че до сих пор стоишь?! Иди к сантехнику!
А у нас унитаз засорился. Я ей грубо ответил:
– Сама иди, да не к сантехнику, а подальше.
Да и пошел, не оглядываясь, через дорогу к Витьку-водопроводчику. Я на Ленку свою не оглядываюсь, а отец Олег оглянулся. Услыхал, как она на меня гаркнула. Увидал, как я шаркаю через дорогу, и опять рассмеялся. А у меня мысль такая: стала бы Ленка меня искать, чтобы я с унитазом разобрался, – а я на канатике покачиваюсь. Тогда б не так орать стала. Вот какая дурацкая мысль вместо того, чтобы побежать в храм да поблагодарить Бога за то, что услышал Он меня, дурака, и от смерти позорной отвел. Да прощения попросить, что не верил в Его помощь.
Мне ведь уже в тот же день работу предложили. Хорошую, денежную. Ан нет, не в храм Божий побежал, а к соседу просить насчет унитаза. Во какая я тварь…
С Витьком договорился… Он к нам на шабашку, а я помаялся-помаялся и все же пошел в наш замечательный Никольский храм. Бреду как в тумане. Не помню, как добрел.
Упал на колени у Распятия… И катался по полу, и плакал как младенец, и визжал как поросенок. Поверишь: чувствую, будто я вулкан, а из меня дым и лава выливаются. Да так больно. Отключился я. Потом пришел в себя, но думаю, что помер и что отец Олег правильно напророчил. Лежу на лавке у стены, где бабули на службе сидят, и громко так говорю: «Вот я и помер».
А мне знакомый голос и говорит: «Да не помер ты, еще поживешь». А это опять отец Олег. И как он в Никольском оказался… Он ведь в Обыденной служит. Вот такая со мной тригонометрия. Тебе первому рассказал. Это все вчера утром произошло. А я, когда в сарай шел, почему-то о тебе думал. Ты и откликнулся. Спасибо тебе. Молись обо мне.
Александр Богатырев
🙏63❤31👍16😢1
Много страшного пришлось повидать в войну! Видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять. Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся: — Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли. А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал. Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, — пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал… Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, которую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали — чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) — он слабенький был. — Лёнька, пей! — Ох, спасибо, ребята! — оживает он. И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны…
Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи. Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали — и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было). — Что ты меня дергаешь? — кричит он. — Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит… И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка…
Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» — и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается. Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался. А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься: — Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня! Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул — нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень. Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.
протоиерей Бирюков Валентин
Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи. Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали — и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было). — Что ты меня дергаешь? — кричит он. — Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит… И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка…
Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» — и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается. Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался. А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься: — Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня! Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул — нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень. Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.
протоиерей Бирюков Валентин
🙏67❤30👍10
О необходимости поминать усопших.
Отец Павел (Груздев) всегда молился о тех, за кого молиться некому, т.е. у кого не осталось родной души на земле. Была у него своя, особая молитва: «Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому нУжды ради». И вот когда батюшке делали сложнейшую операцию на желчном пузыре, в этот момент фактически наступила его смерть. Он очнулся на том свете и увидел огромное множество людей, которые пришли за него молиться, в том числе и друзей своих, священников, уже умерших, но еще больше незнакомых.
- А это кто? – спросил о.Павел.
И один из священников ответил ему:
- Это те, за кого ты молишься: «Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому нУжды ради». Это они за тебя пришли просить.
Старец Николай (Гурьянов) учил: «Когда служится сорокоуст, великий грешник выпускается из ада». Он повторял, что многое зависит от молитвы сродников, только хула на Господа не прощается.
(из книги «Современные старцы Святой Руси», Москва, 2009, «Оранта»).
Отец Павел (Груздев) всегда молился о тех, за кого молиться некому, т.е. у кого не осталось родной души на земле. Была у него своя, особая молитва: «Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому нУжды ради». И вот когда батюшке делали сложнейшую операцию на желчном пузыре, в этот момент фактически наступила его смерть. Он очнулся на том свете и увидел огромное множество людей, которые пришли за него молиться, в том числе и друзей своих, священников, уже умерших, но еще больше незнакомых.
- А это кто? – спросил о.Павел.
И один из священников ответил ему:
- Это те, за кого ты молишься: «Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому нУжды ради». Это они за тебя пришли просить.
Старец Николай (Гурьянов) учил: «Когда служится сорокоуст, великий грешник выпускается из ада». Он повторял, что многое зависит от молитвы сродников, только хула на Господа не прощается.
(из книги «Современные старцы Святой Руси», Москва, 2009, «Оранта»).
🙏64🥰5❤3👍2
Движение к Богу начинается у всех по-разному, и необязательно это связано с несчастьем, какой-то бедой, скорбью. Достаточно увидеть ту пустоту, суету, в которой мы живем. Утром встал, выпил чай, пошел на работу, вечером — телевизор, кровать — а завтра все сначала. Человек начинает задумываться: для чего вся эта круговерть, вся эта бессмыслица? — и вспоминает, что существует Бог. Ведь религиозное чувство изначально заложено Творцом в каждого человека.
Однажды ко мне в храме подошла женщина и рассказала о том, как она оказалась в церкви.Часто из Свято-Троицкого собора в Преображенский храм я хожу на службу пешком, расстояние небольшое, да и по набережной пройтись всегда приятно. Оказывается это женщина видела меня каждое утро. Она, конечно, не специально следила за незнакомым человеком в рясе, просто в одно и то же время садилась у окна за утренний чай и и думала: «Вот человек идет в храм молиться, шагает в любую погоду, в снег, дождь и в жару. Значит, это ему нужно, ведь Церковь молится за всех, наверное, и за меня тоже». В какой-то момент она сказала себе: «Хватит сидеть и гонять чаи, иди в храм!» А храм-то рядом с домом. Так и стала она прихожанкой нашего Преображенского храма. А я, сам того не зная, явился неким проповедником Христа, хотя конечно, главную роль наверное сыграло мое священническое облачение.
Священник Вячеслав Москалев
Однажды ко мне в храме подошла женщина и рассказала о том, как она оказалась в церкви.Часто из Свято-Троицкого собора в Преображенский храм я хожу на службу пешком, расстояние небольшое, да и по набережной пройтись всегда приятно. Оказывается это женщина видела меня каждое утро. Она, конечно, не специально следила за незнакомым человеком в рясе, просто в одно и то же время садилась у окна за утренний чай и и думала: «Вот человек идет в храм молиться, шагает в любую погоду, в снег, дождь и в жару. Значит, это ему нужно, ведь Церковь молится за всех, наверное, и за меня тоже». В какой-то момент она сказала себе: «Хватит сидеть и гонять чаи, иди в храм!» А храм-то рядом с домом. Так и стала она прихожанкой нашего Преображенского храма. А я, сам того не зная, явился неким проповедником Христа, хотя конечно, главную роль наверное сыграло мое священническое облачение.
Священник Вячеслав Москалев
👍70❤21🙏9
«Я тут в Бога поверил. Пришёл, чисто так, помолиться!» — священник о неожиданной встрече у церковной мусорки.
Когда, захотев стать священником, я пришел на послушание в приходскую церковь, от меня, конечно, не потребовали полного отречения от мира, как, например, в монастыре, но с определенными иллюзиями мне все же пришлось распрощаться. Ну представьте! Я в длинном кашемировом пальто, в лакированных штиблетах, в шелковом кашне, пришел «становиться батюшкой», а мне с порога: «Переодевайся и иди грузи мусор»!
Так моя карьера в Церкви началась с мусорки. А так как мусорка эта нуждалась в хорошем ремонте, то настоятель, дай Бог ему спасения души, поручил именно мне ее восстановить. Там-то, возле мусорки, и произошел этот случай.
С Юрием я был знаком еще со школы. Я, будучи членом актива школы, участвовал в его «проработке» на очередном собрании. То он с окна второго этажа выпрыгнет, то доведёт учительницу до белого каления, то директору нагрубит. Короче, бедовый парень.
Так вот, кладу я впервые в жизни кирпичную кладку, обучаясь этой премудрости, как в «Ералаше», по «бразильской системе», и вдруг слышу:
— Дима, ты?
Поднимаю глаза. Передо мной стоит заметно пополневший Юра. Одет по моде девяностых. И само собой, растопыренные пальцы, золотая цепь и кожаная барсетка величиной с хороший зерноуборочный комбайн. И, что меня поразило, маленький мобильный телефончик в огромной лапе. Короче, по тем временам, около меня стоял «крутой пацан в ништяковом прикиде»!
— Ага, я. А ты как здесь, Юр?
— Да, я тут в Бога поверил. Пришёл чисто так, помолиться! А ты?
Я не без определенной дозы превосходства (вот ведь гордыня, везде себя проявит!) сказал:
— А я тут послушник в храме. Вот, без меня ничего сделать не могут. Решил им помочь, мусорку огородить!
Юра уважительно посмотрел на меня. А потом вдруг:
— А какие проблемы у тебя?
Я было хотел сказать, что какие проблемы могут быть у человека, строящего ограду церковной мусорки, но неожиданно для себя услышал продолжение Юриного вопроса.
— Понимаешь, хочешь верь, хочешь не верь, но я ночь сегодня почти не спал. А под утро вдруг мысль в голове откуда-то появилась, что надо пойти сегодня в церковь и первому встречному помочь!
Надо сказать, что проблем у меня тогда было выше крыши. И со здоровьем, и с жильем, и с финансами. Это же середина — конец 90-х. Все бизнесом занимались. Вот и я. Но прогорел как швед под Полтавой. Денег остался должен довольно много. В общем, классика жанра. Я и в храм-то пошел из-за скорбей и проблем. Потому что ощутил всем своим нутром, что только здесь найду решение. Молился, не спал ночами, бесплатно, за еду, работал при храме. И повторю: молился, молился, молился.
Короче, рассказал я Юрке о всех своих горестях. А тот молча залез в барсетку, достал пачку денег и подал мне. И так это получилось обыденно и просто, что невольно возникла мысль: «Это от Бога мне, чтоб закрыл свои мирские дела и больше к ним не возвращался»! Когда я рассказал об этом жене, она заплакала и прошептала: «Слава Тебе, Боже».
А с Юркой мы до сих пор дружим. Да и какой он Юрка? Отец Георгий, мой дорогой собрат и кум. Он после этого случая раздал бóльшую часть имущества и пошел в священники. А на оставшиеся средства достроил храм и содержит воскресную школу.
Протоиерей Дмитрий ХАРЦЫЗ
Когда, захотев стать священником, я пришел на послушание в приходскую церковь, от меня, конечно, не потребовали полного отречения от мира, как, например, в монастыре, но с определенными иллюзиями мне все же пришлось распрощаться. Ну представьте! Я в длинном кашемировом пальто, в лакированных штиблетах, в шелковом кашне, пришел «становиться батюшкой», а мне с порога: «Переодевайся и иди грузи мусор»!
Так моя карьера в Церкви началась с мусорки. А так как мусорка эта нуждалась в хорошем ремонте, то настоятель, дай Бог ему спасения души, поручил именно мне ее восстановить. Там-то, возле мусорки, и произошел этот случай.
С Юрием я был знаком еще со школы. Я, будучи членом актива школы, участвовал в его «проработке» на очередном собрании. То он с окна второго этажа выпрыгнет, то доведёт учительницу до белого каления, то директору нагрубит. Короче, бедовый парень.
Так вот, кладу я впервые в жизни кирпичную кладку, обучаясь этой премудрости, как в «Ералаше», по «бразильской системе», и вдруг слышу:
— Дима, ты?
Поднимаю глаза. Передо мной стоит заметно пополневший Юра. Одет по моде девяностых. И само собой, растопыренные пальцы, золотая цепь и кожаная барсетка величиной с хороший зерноуборочный комбайн. И, что меня поразило, маленький мобильный телефончик в огромной лапе. Короче, по тем временам, около меня стоял «крутой пацан в ништяковом прикиде»!
— Ага, я. А ты как здесь, Юр?
— Да, я тут в Бога поверил. Пришёл чисто так, помолиться! А ты?
Я не без определенной дозы превосходства (вот ведь гордыня, везде себя проявит!) сказал:
— А я тут послушник в храме. Вот, без меня ничего сделать не могут. Решил им помочь, мусорку огородить!
Юра уважительно посмотрел на меня. А потом вдруг:
— А какие проблемы у тебя?
Я было хотел сказать, что какие проблемы могут быть у человека, строящего ограду церковной мусорки, но неожиданно для себя услышал продолжение Юриного вопроса.
— Понимаешь, хочешь верь, хочешь не верь, но я ночь сегодня почти не спал. А под утро вдруг мысль в голове откуда-то появилась, что надо пойти сегодня в церковь и первому встречному помочь!
Надо сказать, что проблем у меня тогда было выше крыши. И со здоровьем, и с жильем, и с финансами. Это же середина — конец 90-х. Все бизнесом занимались. Вот и я. Но прогорел как швед под Полтавой. Денег остался должен довольно много. В общем, классика жанра. Я и в храм-то пошел из-за скорбей и проблем. Потому что ощутил всем своим нутром, что только здесь найду решение. Молился, не спал ночами, бесплатно, за еду, работал при храме. И повторю: молился, молился, молился.
Короче, рассказал я Юрке о всех своих горестях. А тот молча залез в барсетку, достал пачку денег и подал мне. И так это получилось обыденно и просто, что невольно возникла мысль: «Это от Бога мне, чтоб закрыл свои мирские дела и больше к ним не возвращался»! Когда я рассказал об этом жене, она заплакала и прошептала: «Слава Тебе, Боже».
А с Юркой мы до сих пор дружим. Да и какой он Юрка? Отец Георгий, мой дорогой собрат и кум. Он после этого случая раздал бóльшую часть имущества и пошел в священники. А на оставшиеся средства достроил храм и содержит воскресную школу.
Протоиерей Дмитрий ХАРЦЫЗ
🙏83❤28👍10😁3
В жизни каждого врача есть много светлых историй. Всегда есть, чем поделиться, а особенно в онкологии. Однажды ко мне на прием пришла молодая пациентка. Оказалось, у нее рак печени. Помню, каким страшным было выражение лиц ее родителей — она была их единственным ребенком, а опухоль уже стала распространяться на соседние органы, в том числе и на сердце. Но провести операцию было еще можно. Мы удалили опухоль, назначили лекарственную терапию. Казалось, всё страшное позади. Однако болезнь вернулась. Метастазы стали появляться то в одном органе, то в другом. Состояние девушки сильно ухудшилось.
Я чувствовал безысходность. Но, наряду с этим, поиск выхода из сложившейся ситуации продолжался. Наша команда провела генетический анализ для выявления мутаций генов, из-за которых возобновился рост опухолевых клеток, чудом нашла редкую мутацию и смогла подобрать лечение. Результат не заставил себя ждать: опухоль полностью исчезла, и пациентка быстро поправилась. С тех пор прошло восемь лет, женщина здорова и даже организовала центр помощи больным с таким же заболеванием.
А не так давно произошло другое невероятное событие. Должен сказать, как врачу, мне интересно вникать в суть и особенности заболеваний, поэтому порой я берусь за лечение больных, от которых другие врачи отказались. Так вот, недавно мне довелось лечить одну такую пациентку. У нее был рак поджелудочный железы, ей сделали операцию, но спустя два года появились метастазы в печени. И хотя она получала лечение, болезнь брала свое, и ее — как безнадежно больную — отправили домой. Женщина оказалась верующей. Она давно хотела принять монашество, но всё что-то мешало. А тут, после неутешительного вердикта врачей, когда ждать стало нечего, приняла наконец постриг.
И тут жизнь сделала крутой поворот: я стал изучать историю ее болезни и понял, что метастазы в печени все-таки можно удалить. Но как провести операцию, если она считается бессмысленной и даже опасной? Я решил взять кусочек ткани опухоли на исследование. Удивительно, но опухоль оказалась первичным раком печени, а не метастазами! Произошло настоящее чудо. Загорелся зеленый свет и тут же выяснилось, что есть еще одна преграда — у женщины после операции останется очень маленькая часть печени, которой недостаточно для жизни. Но благо, что мы живем во время новых технологий. Быстро воспользовавшись ими, мы нарастили недостающую часть здоровой печени. И уже через месяц после этого пациентке была успешно сделана операция. С тех пор прошло два года, наша героиня чувствует себя прекрасно и, будучи монахиней, даже вернулась к своему главному делу — педагогике.
Нам не ведомы пути Господни, и мы не знаем, как и когда Господь может сотворить чудо. Но, я думаю, пока больной человек живет, надежда на чудо есть всегда. Независимо от того, верующий он или нет. Могу уверенно сказать: когда человеческие силы заканчиваются, появляется возможность для действия Бога, и вот тогда рождается чудо.
Юрий КОВАЛЕНКО
гепатобилиарный хирург, онколог, доктор медицинских наук
Я чувствовал безысходность. Но, наряду с этим, поиск выхода из сложившейся ситуации продолжался. Наша команда провела генетический анализ для выявления мутаций генов, из-за которых возобновился рост опухолевых клеток, чудом нашла редкую мутацию и смогла подобрать лечение. Результат не заставил себя ждать: опухоль полностью исчезла, и пациентка быстро поправилась. С тех пор прошло восемь лет, женщина здорова и даже организовала центр помощи больным с таким же заболеванием.
А не так давно произошло другое невероятное событие. Должен сказать, как врачу, мне интересно вникать в суть и особенности заболеваний, поэтому порой я берусь за лечение больных, от которых другие врачи отказались. Так вот, недавно мне довелось лечить одну такую пациентку. У нее был рак поджелудочный железы, ей сделали операцию, но спустя два года появились метастазы в печени. И хотя она получала лечение, болезнь брала свое, и ее — как безнадежно больную — отправили домой. Женщина оказалась верующей. Она давно хотела принять монашество, но всё что-то мешало. А тут, после неутешительного вердикта врачей, когда ждать стало нечего, приняла наконец постриг.
И тут жизнь сделала крутой поворот: я стал изучать историю ее болезни и понял, что метастазы в печени все-таки можно удалить. Но как провести операцию, если она считается бессмысленной и даже опасной? Я решил взять кусочек ткани опухоли на исследование. Удивительно, но опухоль оказалась первичным раком печени, а не метастазами! Произошло настоящее чудо. Загорелся зеленый свет и тут же выяснилось, что есть еще одна преграда — у женщины после операции останется очень маленькая часть печени, которой недостаточно для жизни. Но благо, что мы живем во время новых технологий. Быстро воспользовавшись ими, мы нарастили недостающую часть здоровой печени. И уже через месяц после этого пациентке была успешно сделана операция. С тех пор прошло два года, наша героиня чувствует себя прекрасно и, будучи монахиней, даже вернулась к своему главному делу — педагогике.
Нам не ведомы пути Господни, и мы не знаем, как и когда Господь может сотворить чудо. Но, я думаю, пока больной человек живет, надежда на чудо есть всегда. Независимо от того, верующий он или нет. Могу уверенно сказать: когда человеческие силы заканчиваются, появляется возможность для действия Бога, и вот тогда рождается чудо.
Юрий КОВАЛЕНКО
гепатобилиарный хирург, онколог, доктор медицинских наук
👍56🙏41❤22
«И ВООБЩЕ, Я НА ИСПОВЕДЬ ОПАЗДЫВАЮ…»
Поехала я в один монастырь на всенощную и на исповедь. Приехала к началу, но очень хотела есть. А там, недалёко от входа, монастырский ларёк с выпечкой, чаем-кофе и всякими другими вкусностями.
Заняла очередь, и когда она как раз подошла, передо мной влезает мужик.
«Я уже отстоял, брал только что, так что будьте добры и т.д.»
Отвратительный мужик! Бритоголовый, на понтах. Кошелёк толще моей сумки, куда помещается абсолютно все. Шлейф одеколона…
— Мне кофе! — Говорит. — Два!
— Растворимый? — Спрашивает продавщица.
— Мне натуральный и самый лучший, — понтуется мужик.
А «бритый» ещё заказал каких-то пирогов, пирожных, ещё чего-то…
«Что, жена не может испечь, или любовница? — думала я про себя. — И вообще, я на исповедь опаздываю».
И бросаю на него такие взгляды, что он просто в пепел сгореть должен. Но на меня он даже внимания не обращал — не его полёта птица.
Наконец, он взял все, что ему надо, и вышел.
Пью чай, смотрю в окошко. И вижу, как этот наглый мужик свой «самый лучший натуральный кофе» бомжам отдает.
Они там невдалеке расположились. И пироги свои с пирожными.
Я аж поперхнулась. Не выдержала, подошла к ним.
— Это вы для них все покупали?
— Да! У меня сегодня день рождения. Угощаю вот.
Принюхалась — вроде трезвый.
— Поздравляю! Можно я тут постою с вами? (Интересно же).
— Постойте, конечно.
Уши навострила, а он бомжиков расспрашивает, что с ними случилось и т.д.
Подтянулись к нашей «компании» две церковные старушки. Тоже в монастырь шли. И стали бомжикам говорить, что, типа, так жить нельзя, надо работать. Ну и я поддакиваю…
А мужик этот, пока мы проповедовали, штанину одному бомжу поднял, а нога вся гнилая, вонючая. Он её ощупывает. Прямо голыми руками. Я аж не выдержала:
— Вы не боитесь?
— Я же ВРАЧ, — говорит.
Осмотрел, написал на бумажке какое-то лекарство и денег бомжу дал на него.
Смотрю я на дядьку, а ведь нормальный мужик. Глаза добрые. А чего я про него только не подумала.
А бомжи — довольные. Пирожные с кофе лопают….
И поплелась я на свою исповедь. Только толку-то…
Елена Кучеренко
Поехала я в один монастырь на всенощную и на исповедь. Приехала к началу, но очень хотела есть. А там, недалёко от входа, монастырский ларёк с выпечкой, чаем-кофе и всякими другими вкусностями.
Заняла очередь, и когда она как раз подошла, передо мной влезает мужик.
«Я уже отстоял, брал только что, так что будьте добры и т.д.»
Отвратительный мужик! Бритоголовый, на понтах. Кошелёк толще моей сумки, куда помещается абсолютно все. Шлейф одеколона…
— Мне кофе! — Говорит. — Два!
— Растворимый? — Спрашивает продавщица.
— Мне натуральный и самый лучший, — понтуется мужик.
А «бритый» ещё заказал каких-то пирогов, пирожных, ещё чего-то…
«Что, жена не может испечь, или любовница? — думала я про себя. — И вообще, я на исповедь опаздываю».
И бросаю на него такие взгляды, что он просто в пепел сгореть должен. Но на меня он даже внимания не обращал — не его полёта птица.
Наконец, он взял все, что ему надо, и вышел.
Пью чай, смотрю в окошко. И вижу, как этот наглый мужик свой «самый лучший натуральный кофе» бомжам отдает.
Они там невдалеке расположились. И пироги свои с пирожными.
Я аж поперхнулась. Не выдержала, подошла к ним.
— Это вы для них все покупали?
— Да! У меня сегодня день рождения. Угощаю вот.
Принюхалась — вроде трезвый.
— Поздравляю! Можно я тут постою с вами? (Интересно же).
— Постойте, конечно.
Уши навострила, а он бомжиков расспрашивает, что с ними случилось и т.д.
Подтянулись к нашей «компании» две церковные старушки. Тоже в монастырь шли. И стали бомжикам говорить, что, типа, так жить нельзя, надо работать. Ну и я поддакиваю…
А мужик этот, пока мы проповедовали, штанину одному бомжу поднял, а нога вся гнилая, вонючая. Он её ощупывает. Прямо голыми руками. Я аж не выдержала:
— Вы не боитесь?
— Я же ВРАЧ, — говорит.
Осмотрел, написал на бумажке какое-то лекарство и денег бомжу дал на него.
Смотрю я на дядьку, а ведь нормальный мужик. Глаза добрые. А чего я про него только не подумала.
А бомжи — довольные. Пирожные с кофе лопают….
И поплелась я на свою исповедь. Только толку-то…
Елена Кучеренко
❤82🙏33👍10😁5
Прошлым летом у отца Димитрия умерла старенькая прихожанка бабушка Фрося. На этот раз по-настоящему. Однажды она уже «померла» лет, наверное, 15 назад. В то время ей было за 80. Позвонили тогда отцу Димитрию родственники: «Совсем плоха – Вас зовет... Но слаба так – боимся, до приезда не дотянет».
Слава Богу, тот неподалеку как раз был.
«Приезжаю, исповедую, причащаю, – рассказывает батюшка. – Пытаюсь с ней поговорить, поддержать. А она слабенькая такая, желтая вся. Еле дышит. Только улыбается и радостно так на меня смотрит. А когда грехи называю (сама она не могла уже), слезы у нее текут. И кивает еле-еле. Мол, «грешница я. Во всем грешна...» Тут же и врач пришел. Сказал – готовиться, так как жить ей осталось максимум неделю, и то если очень повезет. В больницу забирать не стал: «От старости не лечат. А так среди своих...».
Ушел отец Димитрий от бабушки Фроси.
«На глазах слезы, – вспоминает, – а в душе благодать, что человек причаститься успел. В храме всем сказал, что она скоро нас покинет. Прихожанчики мои все зашли с ней попрощаться».
Тогда отцу Димитрию нужно было уехать в столицу по своим священническим делам, поэтому он ненадолго выпустил бабушку Фросю из вида. Вернулся, а через несколько дней, глядь, а «умирающая» в храм пожаловала. Люди на нее как на привидение смотрят, а она, как ни в чем ни бывало, давай к иконам прикладываться, всем кланяться и на подсвечниках красоту наводить.
О. Димитрий к бабушке Ефросинье направляется, думает, как бы потактичнее спросить, как так получилось, что она еще не в Царствии Небесном одесную Христа. А она уже сама ему навстречу спешит, клюкой перебирает.
«Батюшка, – говорит, – батюшка, Вы меня тогда причастили, и я поправляться стала. Сейчас совсем как новенькая. Доктора вон вчера напугала. Он меня на улице встретил и аж руками замахал, сердешный: «Вы что! Вы как! Вы ж по всем законам медицины помереть уже должны!» «Ну, простите, – отвечаю, – что подвела медицину. Я старалась. Даже причастилась напоследок».
А через какое-то время всем стало ясно, почему Господь с ней чудо такое сотворил.
«Во всем всегда есть смысл, – любит повторять отец Димитрий. – Всё с нами по Божией любви происходит. Обо всем Он печется».
В общем, забеременела тогда незамужняя внучка бабушки Фроси Катя. Было ей далеко за 40 лет. Кавалер как узнал, так и растворился. Родня тоже желания помочь особо не изъявила.
И собралась Катя аборт делать: «Мужа нет, кавалер исчез, работу еле нашла – что, теперь бросать? А чем я ребенка кормить буду? Да и не девочка уже я… стыдно в таком возрасте рожать – голова вон вся седая».
«Безобразить ей, седой, было не стыдно, а рожать, значится, стыдно! – застучала по полу клюкой всегда кроткая и смиренная бабушка Ефросинья, чем немало удивила и внучку, и родню. – Я буду с ребятенком нянчиться! Усё!»
И для убедительности так шарахнула палкой об пол, что с потолка штукатурка посыпалась.
Пока жива была старая Ефросинья, во второй раз не померла уже взаправду, нянчилась с ребенком, как и обещала. Он в «бабе» своей души не чаял, как и она в нем. В храм к отцу Димитрию его водила, пироги ему пекла, песни пела, в игры какие-то «старинные» играла. И рядом с ним сама молодела. «Ради него меня Боженька и оставил», – всё повторяла.
Мать, великовозрастная внучка Катя, даже ревновала. Ведь сама сынишку любит без памяти. Но понимает, что только благодаря бабушке Фросе Данилка и родился. И только благодаря ей они его и поднимают. И растет чудесный мальчишка этот на радость всем. А бабушка Ефросинья верила, что, пока она им нужна, Господь ее не заберет. И сил ей даст столько, сколько нужно.
Когда она умерла, тот уже подростком был. Сам ей опорой стал. Ведь бабушке Фросе на момент смерти уже за сто перевалило.
«Удивительная это была смерть. И удивительная старость, – рассказывал мне отец Димитрий. – Молодость ведь дается всем. Ну, или почти всем. А старость, особенно блаженная, мирная, в любви, далеко не многим. К ней идти надо, всю жизнь себе эту старость готовить... Даже слабоумие у стариков разное...
Слава Богу, тот неподалеку как раз был.
«Приезжаю, исповедую, причащаю, – рассказывает батюшка. – Пытаюсь с ней поговорить, поддержать. А она слабенькая такая, желтая вся. Еле дышит. Только улыбается и радостно так на меня смотрит. А когда грехи называю (сама она не могла уже), слезы у нее текут. И кивает еле-еле. Мол, «грешница я. Во всем грешна...» Тут же и врач пришел. Сказал – готовиться, так как жить ей осталось максимум неделю, и то если очень повезет. В больницу забирать не стал: «От старости не лечат. А так среди своих...».
Ушел отец Димитрий от бабушки Фроси.
«На глазах слезы, – вспоминает, – а в душе благодать, что человек причаститься успел. В храме всем сказал, что она скоро нас покинет. Прихожанчики мои все зашли с ней попрощаться».
Тогда отцу Димитрию нужно было уехать в столицу по своим священническим делам, поэтому он ненадолго выпустил бабушку Фросю из вида. Вернулся, а через несколько дней, глядь, а «умирающая» в храм пожаловала. Люди на нее как на привидение смотрят, а она, как ни в чем ни бывало, давай к иконам прикладываться, всем кланяться и на подсвечниках красоту наводить.
О. Димитрий к бабушке Ефросинье направляется, думает, как бы потактичнее спросить, как так получилось, что она еще не в Царствии Небесном одесную Христа. А она уже сама ему навстречу спешит, клюкой перебирает.
«Батюшка, – говорит, – батюшка, Вы меня тогда причастили, и я поправляться стала. Сейчас совсем как новенькая. Доктора вон вчера напугала. Он меня на улице встретил и аж руками замахал, сердешный: «Вы что! Вы как! Вы ж по всем законам медицины помереть уже должны!» «Ну, простите, – отвечаю, – что подвела медицину. Я старалась. Даже причастилась напоследок».
А через какое-то время всем стало ясно, почему Господь с ней чудо такое сотворил.
«Во всем всегда есть смысл, – любит повторять отец Димитрий. – Всё с нами по Божией любви происходит. Обо всем Он печется».
В общем, забеременела тогда незамужняя внучка бабушки Фроси Катя. Было ей далеко за 40 лет. Кавалер как узнал, так и растворился. Родня тоже желания помочь особо не изъявила.
И собралась Катя аборт делать: «Мужа нет, кавалер исчез, работу еле нашла – что, теперь бросать? А чем я ребенка кормить буду? Да и не девочка уже я… стыдно в таком возрасте рожать – голова вон вся седая».
«Безобразить ей, седой, было не стыдно, а рожать, значится, стыдно! – застучала по полу клюкой всегда кроткая и смиренная бабушка Ефросинья, чем немало удивила и внучку, и родню. – Я буду с ребятенком нянчиться! Усё!»
И для убедительности так шарахнула палкой об пол, что с потолка штукатурка посыпалась.
Пока жива была старая Ефросинья, во второй раз не померла уже взаправду, нянчилась с ребенком, как и обещала. Он в «бабе» своей души не чаял, как и она в нем. В храм к отцу Димитрию его водила, пироги ему пекла, песни пела, в игры какие-то «старинные» играла. И рядом с ним сама молодела. «Ради него меня Боженька и оставил», – всё повторяла.
Мать, великовозрастная внучка Катя, даже ревновала. Ведь сама сынишку любит без памяти. Но понимает, что только благодаря бабушке Фросе Данилка и родился. И только благодаря ей они его и поднимают. И растет чудесный мальчишка этот на радость всем. А бабушка Ефросинья верила, что, пока она им нужна, Господь ее не заберет. И сил ей даст столько, сколько нужно.
Когда она умерла, тот уже подростком был. Сам ей опорой стал. Ведь бабушке Фросе на момент смерти уже за сто перевалило.
«Удивительная это была смерть. И удивительная старость, – рассказывал мне отец Димитрий. – Молодость ведь дается всем. Ну, или почти всем. А старость, особенно блаженная, мирная, в любви, далеко не многим. К ней идти надо, всю жизнь себе эту старость готовить... Даже слабоумие у стариков разное...
🙏46❤20👍12🥰3