О, Испания-Германия в пятницу! Не то чтобы я следила, но такой мэтч, четвертьфинал, было бы обидно пропустить. Последние игры фуриа рохи я видела еще тогда, когда на поле выходили Давид Вилья, Серхио Рамос, Пуйоль и Касильяс — у меня даже с номером 7 была футболка, привезла из Мадрида — новый состав в глаза не видела, но тем интереснее. Футбол это чудесно, классико и дерби, мерч знаменитых клубов и экскурсии на стадионы, два тайма под фастфуд и дозированнно.

Мне нравится эта реклама: актеры сериалов PREMIER живут в кадре.

Из минусов: никого не узнаю.
Из плюсов: ролики реально как из соцсетей и милые.

Можно было еще со съёмочных площадок бэков нарезать, чтобы даже таким далеким зрителям, как я, было понятно, о чем идет речь.

ЧЕ ПО ТЕАТРУ

Совпадение, что попадаю в театр только по приглашениям, возможно, поэтому на хорошее. Окружила себя пузырем: пьесы читаю, мне нравится, спектакли смотрю, нравится. Но вот так, классно всё.

Сегодня жуткая жара и это влияет: пришла на постановку не накрашенная, не посмотрев, что мне дали две проходки, не открыв команду спектакля — а там куча знакомых, в зале и на сцене.

Но по итогу рекоммендед полностью: Театр Практика, Кровоизлияние в МОСХ, зарисовка на тему художник-власть, удачная драматургия Житковского, гипертрофированный комедийный эффект — и очень талантливые ребята-актеры. Олег Сапиро и Константин Бобков, запоминаем. Первая часть спектакля безупречна, фантасмагорическое чередование соцреализма и абстракций, музыкальное оформление «Голубого огонька», мишура-дождик, Гагарин и кукуруза, девушки в платьях колхозниц и вербатимы тружеников ударного труда. А на фоне спор на тему того, имеет ли право на существование искусство, которое нравится только тебе, но не народу и не власти. Хорошее, свежее, очень камерное — для похода в театр с друзьями, людей искусства и рефлексии о параллелях в истории.

А говорят маркетинг не про сторителлинг.

Регулярно думаю: может, ну это кино нафиг? Бьешься, отходишь, клеишь на синяк пластырь, опять на исходную. Я реально убеждена, что процесс входа в индустрию, сука, фантастически кривой.

В бизнесе всё просто, нужны ответственность, ориентированность на результат и умение доводить проект до конца: шантажами, угрозами, подкупом, чем угодно. Потому что если ты красиво разводишь руками, но в реальности ничего не происходит, твои заслуги не имеют значения.

В кино важно вообще что-то другое, непонятное. Социальные лифты просто отсутствуют. Есть индустриальная тусовочка, которая перевалила за пенсию и которую давно пора смести; есть мафиозная группа лиц, каждый со своей правдой, уверенных, что они-то знают, как кино снимать. Даже Андреасян уверен в своей правоте, это не шутка! Он считает, что авторское кино — мрачно и плохо, а он несёт людям свет надежды.

Короче, какой-то лучший из миров, в котором я, к сожалению, не обретаюсь, потому что когда смотрю, что выходит — думаю, что люди обкурились. Ну, конечно, это имеет право на существование. Но не под соусом МЫ ОЧЕНЬ СУПЕР КЛАССНЫЕ, ЭТО ЖЕ СТАНДАРТ ХАЙ КОНЦЕПТ ФЭШН.

Не суть. Короче, институции не работают нахрен. Процессы запуска сломаны. Пока госденьги не перекочуют в руки студий, а в кино не придут частные инвесторы (что происходит в двух случаях — надо мыть деньги, или льготные программы), то все будет вопреки, а не благодаря.

А до коммерческих перспектив и «самым важным из искусств для нас является…» еще плыть вплавь.

Спасает только мысль, если что-то не вышло — это не мир кривой, это ты дурачок. Обходные пути везде есть.

Такое чувство, что телеграм подслушивает моё нытье.

Дорогой, я сижу буквально на улице Тарковского, алло!

Из книги Павла Финна:

В неэвклидовом пространстве нашей молодости мы двигались параллельно, но всегда все пересекались — под руководством Лобачевского.

Пусть всё снова будет тем декабрьским вечером, кануном нового 59-го. Улица Горького. “Зимы, Зисы и Татры, сдвинув полосы фар…” Мы отчаливаем. Электрическая белая метель. Это первая метель, городская. Мчимся. За город. “А за городом заборы, за заборами вожди”. В прямом смысле. И тут начинается вторая метель, загородная, кружевная. В этой метели кружилась, плутала и завязывалась жизнь.

Правительственная дача с бильярдом и бирками на мебели. Стол уже накрыт, всем распоряжается сдержанно-презрительная экономка в чине капитаншы. Я люблю Наташу В. Так мне кажется, дураку. Наташа В. любит Валю Т. Валя Т. любит всех и в том числе Наташу В. Володя З. любит А. Но она уже, кажется, любит К. Свет повсюду полупогашен.

Потом Володя З. в Москве вскрывает вены — просто так, посмотрел на А. и К., сидящих рядом, махнул рюмку, вышел из комнаты, где мы вчетвером выпивали, и вскрыл. Вовкина мама с белым лицом на кухне. Я встаю на раковину и через окошко, соединяющее кухню и ванную комнату, вижу Вовку в одежде в ванне, полной мутно-бурой кровавой воды, и руку, свесившуюся вниз через бортик. Саша топором взламывает дверь. Мчимся в Склиф. Жить будет.

Но жизнь переменилась.

Сумасшедшее время окрашено в памяти красным цветом.

Белла. Красные волосы с челкой, красный “москвич”, красное пальто, присланное из Америки ее мамой Надеждой Макаровной. Тоже красной — она врач в советском посольстве в Вашингтоне.

Жизнь, завязавшаяся в новогодней метели, бешено заклубилась в комнате, где на стене висело большое полотно художника Юрия Васильева. Комната Беллы в коммунальной квартире на Новоподмосковной. Недавно эту квартиру покинул Евтушенко.

Белла когда-то в пору той, особенной — “ремарковской” — дружбы рассказала — придумала? — как на Новоподмосковной во сне нежно произнесла: “Ма-а-ленький самолетик!” Евтушенко разбудил ее: “Я знаю, кто этот маленький самолетик! Это Финн!” Увы! Если “маленький самолетик” и был действительно я, то совсем не в том смысле. А потом она подарила мне маленький белый пластмассовый самолетик на булавке. И я носил его во ВГИК на груди, как орден.

Окно вылетело в 59-м году на Новоподмосковной — на третий день крутого выпивания. В мрачности и тишине. Само по себе, мистическим образом. Ошеломленные мистикой, мы — Белла, Княжинский, Ильенко и я — даже не двинулись с места. Однако за звоном разбитого об асфальт стекла снизу не раздалось предсмертных воплей и даже криков негодования. Но в комнату вошел милиционер — квартира была коммунальной, кто-то из соседей впустил его. Скорее всего, военком Владимир Петрович, милейший подполковник, очарованный Беллой, которым она обычно стращала меня. “Пашенька, будешь плохо себя вести, не будешь маме звонить, — мы тебя с Владимиром Петровичем в солдаты отдадим…” Милиционер через несколько минут, глубоко потрясенный Беллой, уже сидел с нами за столом и ел пельмени.

А то все повально влюбленные в Беллу грузинские поэты поют под окнами.

Какая в этом поэтичность, красота, сила, нервозность, страсть. Дуновение ветра оттепели, влага тугих струй дождя по мостовым и бульварам, московские переулки, коммуналки, открытые настежь окна, полет идей. Оттуда же:

На общем комсомольском собрании в большом зале на последнем этаже, куда меня, некомсомольца, увлекла жажда развлечений, Шукшин в гимнастерке и сапогах кричит со сцены, точно как потом в “Калине красной”: “В то время, когда партия и правительство напрягают последние силы…” А собрание, между прочим, собрано по поводу постоянных краж в общежитии женских трусиков — между хорошенькими, но легкомысленными студентками первого актерского.

Молодой Андрей, каким я его помню во ВГИКе, мог бы сыграть Лермонтова. И когда он ходил по институту, презрительный — впрочем, может, это только казалось нашим молодым и самовлюбленным глазам, — и в пижонском “прикиде” — хотя тогда такого слова еще не было и, наверное, мы говорили “в стильных шмотках”, — тогда мы его терпеть не могли, а особенно Саша Княжинский, будущий оператор “Сталкера”. И только, пожалуй, Шпаликов сразу понял, с кем имеет дело. Я запомнил название сценария, который они придумывали вместе — в прогулках по бульварам и веселой трепотне. “С февралем в голове”.

Россия — страна хорошего авторского кино и плохого коммерческого.

https://www.kinopoisk.ru/media/article/4009645/

Посмотрела Maxton hall. Принесла трек оттуда — Weeknd и Sebastian Ingrosso, если вы его раньше не слышали. Я вот пропустила.

Красивейший киберпанк клипа в стилистике «Матрицы», чем-то напоминает Alan Walker. Сам трек игрался на Уэмбли и Коачелле, эффектно.

https://youtu.be/u9n7Cw-4_HQ?si=3GsxFuEYsvLbM9GE

Какой же огонь