Мне сейчас, сладко и пристально глядя, сказали на встрече: чем стройнее ноги, тем женщина глупей. Кровь отливает, верно?

И вместо того, чтобы вцепиться в горло резцами и вырвать сердце через грудину, я мило улыбнулась. Если это не признак ума, то я не знаю что.

В тг профилях появились альбомы для сторис. Мы никогда с этой дофаминовой дорожки не слезем.

Иногда скучаешь по доисторическим временам: чтобы обменяться новостями с кем-то, идешь к дуплу. Дальше три дня ждешь — дожди, разъезд размыло, молчание в эфире. Неделя, две, не выдерживаешь. Трясешься в бричке, ночуешь в дилижансах, мучаешься от клопов на постоялых дворах, ночью проникаешь в чужие угодья и опрометью бросаешься на край болота: а ну как послание пришло? А визави не проверял дуб и ничего не прочитал. И вообще перепутал дупло с ясенем.

Как хорошо, что я это не застала, и можно написать всем (кроме Курта Кобейна) за 5 сек.

Обречена узнавать новинки инди-сцены из кино. У Романа Михайлова полет шмеля и Вивальди, а потом Хаски входит в кадр и Хадн дадн мелькает — и это хорошо.

Смотрю, конечно, из-за бокса. Не знаю, как выглядели залы в 90-е, любопытно. Сейчас я профессионально играю в игру: отгадай зал по фото. Допустим, от интерьера клуба в «Депо» вздрагиваю — когда знаешь, сколько там аренда стоит за съёмочный.

Ненавижу всю эту хрень астрологическую. Не верю в нее, но стабильно дважды в год проваливаюсь в ретро-меркурий. Чтоб вы понимали: в прошлый раз я рыдала на парковке "Орленка" (я не рыдаю никогда), что смысла у любой деятельности недостаточно. И что кино пошло нахер, потому что нужно работать с детьми, в этом соль земли.

Короче, я становлюсь неадекватна. Этот бред нельзя пересказывать и воспроизводить. Меня утешает только то, что общение с собой в этот период тренирует терпение и навык коммуникации с юродивыми.

Обычно меня спасает планирование и работа, но в такие периоды перегруз от работы, выгорание, усталости смысла. Национальная игра в хандру. Просто смешно, насколько эти состояния одинаково воспроизводятся по одному и тому же сценарию. Я проникаюсь теплыми чувствами к Хиту Леджеру, Курту Кобейну, рассматриваю документалки о трагичных поэтах и признаки убийств на религиозной почве. Сюда же книги на тему судмедэкспертизы и криминалистики.

Не, в принципе неплохой такой буст — когда бы еще выделила время под этот бред изучение таких любопытных эсхатологических тем. В конце концов, Достоевского и Платонова счастливые люди не читают. Хорошо хоть не люблю тру крайм и гонзо-журналистику — а то стала спецом.

Если бы не знала и не отслеживала цикличность, решила: депрессия, приплыли, Борис Рыжий, встречай. А так понимаю: надо продержаться до 11 августа. Потом мозг вернется, тьма отступит.

Но здесь же подтверждение мысли, что нет зла и добра в чистом виде: когда в бездну ходишь регулярно, как на экскурсию, это, конечно, закаляет нервную систему. Я чувствую полную моральную сатисфакцию писать про любые темы и раскрывать любые проблемы — типа, давайте поговорим о судьбе крокодило-зависимых? Давайте, рука не дрогнет. Я знаю, чем это наполнить, чтобы не вышло поверхностно. Когда ты такой журналист с микрофончиком, гламурный и со вкусом к пасте в Loona, то потом любое погружение в реальную жизнь выглядит как экскурсия в детский дом комиссии с надушенными платочками. И на входе они спотыкаются о судно, а под ноги выползает безногий Рубен Гальего.

Мой эмоциональный резервуар больше чайной ложки (как бы я не хотела это отрицать) и принудительно по расписанию ходит на ТО. Поэтому в остальное время я могу позволить себе быть циничной, поверхностной, насмешливой и надменной — любой.

Всегда беру фрукты в одном и том же месте, у Аси. Льет дождь, в палатке на улице никого, Ася вручает мне пакеты с клубникой и вишней и говорит на прощание: девушки бывают разные… вот вы такая милая, даже слишком. Чего, переспрашиваю? Наверное, у меня на лице читалось лёгкое обомление. Или не лёгкое. Она тут же поправляется: со стороны. Ну, внешне.

А мне так смешно, что я даже не знаю, что сказать. Что я просто вымотанный пластилин, и это замедленность так выглядит? Что ‘милая’ — это антоним, чаще всего мне предъявляют, какая я агрессивная? Или что она мне всегда находит лучшую клубнику — и поэтому я ей улыбаюсь в три раза чаще, чем в жизни?)))

Хотелось бы познакомить её со всеми людьми, которые считают меня стервой — но они не поместятся в комнате — и зачем, приятно же, когда тебя считают милой незнакомые люди. Знакомые, заразы такие, не считают. Они знают, что если я благостна и спокойна, то мне просто лень кого-то душить: хочется, как у Алеси Казанцевой, положить руки на шею и чтобы она раздувалась сама.

Кстати, клубника ещё не вся сошла. Ловите момент.

Надо бы меньше баек и зарисовок и больше осмысленных постов — но пока нет такой возможности.

Завтракали с приятельницей, она: вот будет мне 45. Чем заниматься? Надо бы заранее присмотреть себе второе высшее для души, что-то симпатичное, например искусствоведение.

Приятельница возглавляет инвестиционный фонд при одном банке, у неё контракт на десять лет. Планирует поэтому декадами. Говорит: я раньше как, полгода, ну год максимум наперед видела. А сейчас не спрыгнешь, kpi.

Пока она раб на галерочке, зато потом можно ни работать ни дня. У неё есть год подумать и выбрать направление, 3-4 года поучиться в параллель, потом присмотреть пути отхода. Не знаю, восхищаться или ужасаться — наблюдать.

О чем эта зарисовка? Да ни о чем. Но я рада была бы читать в ленте рассказы ни о чем — при этом любопытные, наблюдательные. Это то же самое, что смотреть кино: получаешь доступ к чужому взгляду, опыту, оптике.

Вот вам сейчас скажи — надо делать что-то десять лет, будет не очень нравиться, но зато потом получишь всё, чего ты хотел. Согласитесь?

Остальные зарисовки позже, мы не можем писать посреди девятого вала, очень занята, ахахаха, перезвоню. И не говорите, что я сама вам набрала, это всего лишь пост!

Кто держит руку на пульсе современных доков а-ля рекламная стилистика, типа того что Стереотактик и другие агентства снимают? Помашите плиз, есть пара производственных вопросов (и, возможно, рабочие предложения).

Познакомилась с Аленой пять лет назад: посмотрела её короткий метр, обалдела, как это талантливо, написала, мы пошли пить кофе. Спустя время мы смотрим работы друг друга, даем какие-то советы, критикуем по монтажу и диалогам. Гуляю вчера с Аленой, держу её дочь за руку, заходим в наркологичку — за справкой — и я думаю: как это всё возможно? Щелчок, и люди есть в твоей жизни. Когда я только думала о ВГИКе, казалось, что вокруг бескрайняя снежная пустыня, и вокруг либо конкуренты, либо строгие критики. А сейчас такое чувство, что профессия — озеро любви, такой гейзер.

Нашла свой сценарий того периода: ничего не помню, что хотела сказать, как писала, но читаю — и мне нравится. Как будто узнаешь другого человека. Пока внутри процесса, недоволен, вечно недоволен собой — стоит отойти на полшага, и можешь любить сделанное. Не мучиться, а рассматривать. Наверное, поэтому так люблю тех, кто рядом: они такие похожие, но при этом другие.

Lovable — гениальное имя для стартапа.

Как думаем?

Я думаю, что вопрос шире рэпа. Да и рока, и блюза и прочих жанров.

Помните зарисовку, приписываемую Пелевину, про уровни понтов? Блондинка и Донцова, брюнетка и Коэльо, монастырь Шаолиня… Где сначала усложнение, а потом уроборос кусает себя и откатывается к Донцовой.

Любое высказывание по своей сути — переработка и сублимация. Либо лозунг, либо реакция на лозунг. У нас пост-пост-пост-мета-ирония (что мне не нравится), но как будто просыпается переход к первому этапу — люди устали от нагромождений смыслов, и хочется вернуться к первоосновам. Трава зеленая, солнце греет, любовь бывает.

Мне 24, ему тридцать с хвостиком, я топ, он топ, только он отвечает за логистику и развитие бизнеса, я за маркетинг. И мы оба сидим на тротуаре Нью-Йорка: точнее, он лежит головой у меня на коленях. Ему плохо, изо рта течет пена, я жду скорую. Есть ли у него страховка, я не знаю. Знаю, что у меня нет с собой столько налички, чтобы оплатить госпитализацию без полиса. Но и привести его в чувство без медиков я не могу. Плохо ему из-за запрещенных препаратов. Мы были в баре, когда какие-то мексиканцы его чем-то угостили. Потом эти ребята позвонили 911 и растворились.

Первое мое побуждение — разблокировать его телефон и набрать нашему гендиру. Он ждёт нас в соседнем штате, мы в командировке и завернули на уикенд в НЙ. Но потом смотрю на время и понимаю: я так не сделаю. Я не буду звонить человеку ночью, чтобы он разбирался с аварийными службами, решал вопросы с гостиницей и помогал из всего этого выпутаться. Мой телефон с российской симкой, инфа по отелю у коллеги, он в отключке.
Так быстро я не трезвела никогда.

Ну и ничего.

Вот это «ничего» — это моя любимая мышца. Не знаю, пришла она с количеством дичи или всегда была частью прошивки, но я себе иногда про это напоминаю: я могу сколько угодно ныть — но звонить кому-то и просить эвакуировать, никогда.

Отпускает ретроград, хорошие новости для нас всех — что-то там в небе тасуется, что грусти меньше, а злости и напористости больше. Обняла всех.