Когда вышел первый сезон «Молодежки», рейтинг хоккея взлетел. Дети стали записываться в секции. «Пиццу» стали ассоциировать не только с едой.
Смотрела тогда: симпатичные ровесники!
Смотрю сейчас: снова ровесники. Но мне совершенно неважно, симпатичные или нет. Я, блин, слежу за линией получения инвестиций на строительство стадиона!
ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ, А.
Скажите, что это не кризис среднего возраста.
Ну пожалуйста.
Смотрела тогда: симпатичные ровесники!
Смотрю сейчас: снова ровесники. Но мне совершенно неважно, симпатичные или нет. Я, блин, слежу за линией получения инвестиций на строительство стадиона!
ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ, А.
Скажите, что это не кризис среднего возраста.
ПРО ЖУРНАЛИСТИКУ, ч.1.
В 18 я решила, что надо строить карьеру автором в медиа. Как вы этот образ себе в голове рисуете?
Я никак не рисовала, поэтому на выходе получила солянку. У меня были статьи про музыкальную индустрию, обзоры на кинопремьеры (например, я была на премьере «Мастера и Маргариты» Карры), приглосы на концерты типа Пита Доэрти. Единственный минус — за это не платили. Но тогда мне казалось это такой романтикой: мой текст опубликовали (!). Ничего себе!
И вот я пришла в маркетинг, где платят за все. А это другая сторона баррикад. Есть даже неофициальная такса, сколько заносят федеральным СМИ за материал (пиарщики уровня абсент по утрам, как я их называю). Считается, что реклама — за деньги, а пиар по любви. Или связям, или абсенту с журналистами.
А если у вас нет абсента или связей, то вы как заказчик платите за размещение в СМИ.
И я такая: черта с два! Сейчас мы перехитрим систему.
Поэтому за прессу никто и никогда (в компаниях, где была я) не платил.
Сама я тоже писала. Это такой white label: берёшь фактуру и делаешь её привлекательной для журналистов по ту сторону. Мои тексты оказывались в Российской газете, Harvard Business Review, Газете.ру, даже журнале «Коммерческий директор». И потом, когда пиарщики мне говорили, что протащить текст невозможно, я отвечала — ребят, вы плохо старались.
Если вы сейчас думаете: Насть, какой «Коммерческий директор», это что вообще? Отвечаю: это яркий пример издания с максимально сухими текстами. Прямо вот профильные и выверенные. Вообще не скажешь, если судить по этому каналу, но писать и стилизовать я могу как угодно — вот статья про исследования в маркетинге, которую я сделала на спор с собой, и Cossa была счастлива. Я — нет)))
И теперь смешное. Мне однажды звонит незнакомый номер из Казахстана. Поднимаю трубку, они: приглашаем вас туда-то и туда-то, такие-то даты, с проживанием. Мы отмечаем лучшие статьи в конце года и собираем авторов на премию. Приедете?
А там статья про что-то безумно скучное. Приятно, конечно, что ты на рынкешарикоподшипников корпстратегий и финансов можешь выдать качественный материал — но зачем? В Казахстане в декабре холодно.
Но амбиции меня все-таки догнали. Вроде как журналистика перестала быть каким-то значимым полюсом для освоения (кроме видеожурналистики), но вышла любопытная веха. Кайфовая, любимая.
Началось с «Любимовки»: я пришла впервые на читки современных пьес и была ошарашена, как много материала взято из жизни. Бомжи, наркозависимые, киллеры, зэки, проститутки. Просто весь набор улицы.
И сижу я. Девяностые застала в тепличной Москве на трехколёсном велосипеде.
Думаю, не, так дело не пойдёт. Будем собирать натуру; подавайте нам сюда.
И через пару месяцев вижу объявление о поиске журналиста в штат. Конечно, меня не смутило, что я не журналист. Как и то, что у меня в портфолио статьи о Пите Доэрти с бутылкой виски в зубах, на портале, где 800 просмотров.
Но почему-то мой пробник зацепил и меня позвали на знакомство. Прямо в медиа, где штат, разделы и план выпуска.
Приезжаю. С порога говорю: нет, в редакции сидеть не пойду, буду приезжать раз в неделю. А за те деньги, что вы платите, возможно раз в две.
На меня сурово смотрит хмурый мужик. Говорит: до вас я бортанул автора из «Коммерсанта» и «КП», совсем писать не умеют, собаки сутулые. Пробуй — посмотрим. Будет плохо, сами тебя уйдём, тут очередь.
Тему придумываешь сама, берёшь фотографа, договариваешься с героями, кидаешь мне, объем от 8к знаков. Через три дня жду статью.
Иду на выход. Понимаю, что меня уже немного не любят: точнее, много. Все авторы сидят у компов, я же в 12 уже вышла. Да и редактор не душка: до этого он как бы работал в Life и ездил в горячие точки. Суровый мужской юмор, вот это всё: представьте себе самый карикатурный портрет человека, который готов на все ради сенсации.
Кажется, в пример он привел, как журналисты обзванивают больницы. Я говорю: не, спасибо, я, пожалуй, не журналист.
Вы же помните — мне нужна фактура. Точнее, редакционная корочка, прикрываясь которой, можно забираться в разные углы.
И дальше начинается жесть.
В 18 я решила, что надо строить карьеру автором в медиа. Как вы этот образ себе в голове рисуете?
Я никак не рисовала, поэтому на выходе получила солянку. У меня были статьи про музыкальную индустрию, обзоры на кинопремьеры (например, я была на премьере «Мастера и Маргариты» Карры), приглосы на концерты типа Пита Доэрти. Единственный минус — за это не платили. Но тогда мне казалось это такой романтикой: мой текст опубликовали (!). Ничего себе!
И вот я пришла в маркетинг, где платят за все. А это другая сторона баррикад. Есть даже неофициальная такса, сколько заносят федеральным СМИ за материал (пиарщики уровня абсент по утрам, как я их называю). Считается, что реклама — за деньги, а пиар по любви. Или связям, или абсенту с журналистами.
А если у вас нет абсента или связей, то вы как заказчик платите за размещение в СМИ.
И я такая: черта с два! Сейчас мы перехитрим систему.
Поэтому за прессу никто и никогда (в компаниях, где была я) не платил.
Сама я тоже писала. Это такой white label: берёшь фактуру и делаешь её привлекательной для журналистов по ту сторону. Мои тексты оказывались в Российской газете, Harvard Business Review, Газете.ру, даже журнале «Коммерческий директор». И потом, когда пиарщики мне говорили, что протащить текст невозможно, я отвечала — ребят, вы плохо старались.
Если вы сейчас думаете: Насть, какой «Коммерческий директор», это что вообще? Отвечаю: это яркий пример издания с максимально сухими текстами. Прямо вот профильные и выверенные. Вообще не скажешь, если судить по этому каналу, но писать и стилизовать я могу как угодно — вот статья про исследования в маркетинге, которую я сделала на спор с собой, и Cossa была счастлива. Я — нет)))
И теперь смешное. Мне однажды звонит незнакомый номер из Казахстана. Поднимаю трубку, они: приглашаем вас туда-то и туда-то, такие-то даты, с проживанием. Мы отмечаем лучшие статьи в конце года и собираем авторов на премию. Приедете?
А там статья про что-то безумно скучное. Приятно, конечно, что ты на рынке
Но амбиции меня все-таки догнали. Вроде как журналистика перестала быть каким-то значимым полюсом для освоения (кроме видеожурналистики), но вышла любопытная веха. Кайфовая, любимая.
Началось с «Любимовки»: я пришла впервые на читки современных пьес и была ошарашена, как много материала взято из жизни. Бомжи, наркозависимые, киллеры, зэки, проститутки. Просто весь набор улицы.
И сижу я. Девяностые застала в тепличной Москве на трехколёсном велосипеде.
Думаю, не, так дело не пойдёт. Будем собирать натуру; подавайте нам сюда.
И через пару месяцев вижу объявление о поиске журналиста в штат. Конечно, меня не смутило, что я не журналист. Как и то, что у меня в портфолио статьи о Пите Доэрти с бутылкой виски в зубах, на портале, где 800 просмотров.
Но почему-то мой пробник зацепил и меня позвали на знакомство. Прямо в медиа, где штат, разделы и план выпуска.
Приезжаю. С порога говорю: нет, в редакции сидеть не пойду, буду приезжать раз в неделю. А за те деньги, что вы платите, возможно раз в две.
На меня сурово смотрит хмурый мужик. Говорит: до вас я бортанул автора из «Коммерсанта» и «КП», совсем писать не умеют, собаки сутулые. Пробуй — посмотрим. Будет плохо, сами тебя уйдём, тут очередь.
Тему придумываешь сама, берёшь фотографа, договариваешься с героями, кидаешь мне, объем от 8к знаков. Через три дня жду статью.
Иду на выход. Понимаю, что меня уже немного не любят: точнее, много. Все авторы сидят у компов, я же в 12 уже вышла. Да и редактор не душка: до этого он как бы работал в Life и ездил в горячие точки. Суровый мужской юмор, вот это всё: представьте себе самый карикатурный портрет человека, который готов на все ради сенсации.
Кажется, в пример он привел, как журналисты обзванивают больницы. Я говорю: не, спасибо, я, пожалуй, не журналист.
Вы же помните — мне нужна фактура. Точнее, редакционная корочка, прикрываясь которой, можно забираться в разные углы.
И дальше начинается жесть.
🔥4
ПРО ЖУРНАЛИСТИКУ, ч.2.
Долго ли коротко ли, идея у меня уже была. Редактор хрюкнул и одобрил.
Проститутки.
Про них я не знала ничего. Вы если девушку на улице встретите, опознаете в ней ночную бабочку? А как она дошла до этого, что у неё в жизни было, поймете? Вот и я нет.
Открыла 50 вкладок салонов в поисковике и принялась их планомерно обзванивать. Услышав женский голос, с той стороны кидали трубку — что не удивительно. До слов про прессу вообще мало кто дослушивал. Но примерную расстановку сил я поняла звонке на 10-м: права голоса нет ни у одной жрицы любви.
Идею тайной покупки сразу отмела, поэтому от запуганных девочек из салонов плавно двинулась к элитным. Во всяком случае, там показалось проще зайти напрямую, меньше этапов согласований.
И вот мы сидим в кафе с девушкой, чей ценник равен чьей-то зарплате. Фотограф редакции, который видит меня впервые в жизни, молча ждёт, что же дальше.
Надо признать, с героями мне всегда везло: возможно, это чуйка, возможно, стечение обстоятельств, но всегда за кем-то, кто заинтересовал, скрывался ворох историй. Успевай записывать.
Короче, когда я сдавала материал, корректор неприятно и манерно посоветовала мне изменить что-то про ботокс — а это цитата героини. Я послала её лесом, загрузила материал в админку, вышла из редакции — и наутро телефон оборвался.
Во-первых, статья за день стала самой читаемой у издания. Во-вторых, её репостнул — бесплатно — «Лентач» с его 2М подписчиками, а во времена ВК это давало прямо немалый буст. С чего они вдруг решили вообще размещать у себя чужой материал, а не мем, никто не понимал (я на всякий случай проверила список друзей — но вроде среди них не было админов).
В-третьих, мне позвонила вторая героиня и попросила убрать информацию про её тетю-депутата. Сказала, что её могут узнать на родине и уже начали звонить родственники.
Так я узнала, что редакционная этика кусает всех: если герой не попросил статью на вычитку — никто не предлагает, если вычитал и утвердил — изменения не вносятся.
Ненависть в издательстве стала почти физически ощутимой. Корректор-ботокс со мной демонстративно не разговаривала, коллеги из других разделов хотели тихо убить.
Впрочем, следующая статья показала, что бить рекорды постоянно не получится: я сделала материал про протезирование, это социально-значимая тема, но, полагаю, несколько скучная для «Лентача» и читателей. Поэтому мне было интересно (мы сняли Диму Игнатова, единственного из россиян снявшегося в рекламе Apple), а читателям — ну так.
С другой стороны, есть синхрон, когда интересно и автору, и читателям. Но, возможно, это должно происходить в другом издании, допустим, НГ.
Меня, конечно, все еще бесили правки от редактора, но надо отдать должное — на его кликбейтах я училась. Если совместить нужную глубину и внимание к герою с хлесткими оборотом, получается лучше, чем просто глубина.
Он же запретил мне делать материал про киллеров с даркнета. Сказал, что тут ни одна корочка и связи не помогут.
Зато разрешил про трансов. Это была песня, я только про них могу пост написать. Скажу одно, что в «Менделееве», где мы делали фотосет, работа всего клуба встала.
Фотограф прикомандированный оказался душкой: постоянный аккредитованный кор Путина, но примерно на пятой минуте стало понятно, что снимает хорошо.
Как и другие. Ребята в издании снимали огненно. Я просто давала задачу, что хочу на выходе, и всё. Идеально!
Мне больше всего (вот искренне) понравились снимки, когда мы в психушку ездили. Только когда мы вышли за порог, я увидела (на экране зеркалки) как выглядит буйное отделение — меня туда просто не пустили, а фотокорра поди ж ты🤍
Ну и вообще это магическое ощущение, когда случается что-то громкое, а кто-то из редакции уже на месте — хоть в Сыктывкаре. И у тебя везде свои глаза и уши.
А потом редактор позвал в бар отметить просмотры. Через три стопки начал читать Есенина. Через еще одну — решил, что я идеально подхожу на роль жены. Дальше придумал, что ему обязательно нужно читать Есенина под моим балконом.
Фиаско, это было фиаско.
Ну и конец старого, начало нового👀
Из редакции я ушла.
Долго ли коротко ли, идея у меня уже была. Редактор хрюкнул и одобрил.
Проститутки.
Про них я не знала ничего. Вы если девушку на улице встретите, опознаете в ней ночную бабочку? А как она дошла до этого, что у неё в жизни было, поймете? Вот и я нет.
Открыла 50 вкладок салонов в поисковике и принялась их планомерно обзванивать. Услышав женский голос, с той стороны кидали трубку — что не удивительно. До слов про прессу вообще мало кто дослушивал. Но примерную расстановку сил я поняла звонке на 10-м: права голоса нет ни у одной жрицы любви.
Идею тайной покупки сразу отмела, поэтому от запуганных девочек из салонов плавно двинулась к элитным. Во всяком случае, там показалось проще зайти напрямую, меньше этапов согласований.
И вот мы сидим в кафе с девушкой, чей ценник равен чьей-то зарплате. Фотограф редакции, который видит меня впервые в жизни, молча ждёт, что же дальше.
Надо признать, с героями мне всегда везло: возможно, это чуйка, возможно, стечение обстоятельств, но всегда за кем-то, кто заинтересовал, скрывался ворох историй. Успевай записывать.
Короче, когда я сдавала материал, корректор неприятно и манерно посоветовала мне изменить что-то про ботокс — а это цитата героини. Я послала её лесом, загрузила материал в админку, вышла из редакции — и наутро телефон оборвался.
Во-первых, статья за день стала самой читаемой у издания. Во-вторых, её репостнул — бесплатно — «Лентач» с его 2М подписчиками, а во времена ВК это давало прямо немалый буст. С чего они вдруг решили вообще размещать у себя чужой материал, а не мем, никто не понимал (я на всякий случай проверила список друзей — но вроде среди них не было админов).
В-третьих, мне позвонила вторая героиня и попросила убрать информацию про её тетю-депутата. Сказала, что её могут узнать на родине и уже начали звонить родственники.
Так я узнала, что редакционная этика кусает всех: если герой не попросил статью на вычитку — никто не предлагает, если вычитал и утвердил — изменения не вносятся.
Ненависть в издательстве стала почти физически ощутимой. Корректор-ботокс со мной демонстративно не разговаривала, коллеги из других разделов хотели тихо убить.
Впрочем, следующая статья показала, что бить рекорды постоянно не получится: я сделала материал про протезирование, это социально-значимая тема, но, полагаю, несколько скучная для «Лентача» и читателей. Поэтому мне было интересно (мы сняли Диму Игнатова, единственного из россиян снявшегося в рекламе Apple), а читателям — ну так.
С другой стороны, есть синхрон, когда интересно и автору, и читателям. Но, возможно, это должно происходить в другом издании, допустим, НГ.
Меня, конечно, все еще бесили правки от редактора, но надо отдать должное — на его кликбейтах я училась. Если совместить нужную глубину и внимание к герою с хлесткими оборотом, получается лучше, чем просто глубина.
Он же запретил мне делать материал про киллеров с даркнета. Сказал, что тут ни одна корочка и связи не помогут.
Зато разрешил про трансов. Это была песня, я только про них могу пост написать. Скажу одно, что в «Менделееве», где мы делали фотосет, работа всего клуба встала.
Фотограф прикомандированный оказался душкой: постоянный аккредитованный кор Путина, но примерно на пятой минуте стало понятно, что снимает хорошо.
Как и другие. Ребята в издании снимали огненно. Я просто давала задачу, что хочу на выходе, и всё. Идеально!
Мне больше всего (вот искренне) понравились снимки, когда мы в психушку ездили. Только когда мы вышли за порог, я увидела (на экране зеркалки) как выглядит буйное отделение — меня туда просто не пустили, а фотокорра поди ж ты
Ну и вообще это магическое ощущение, когда случается что-то громкое, а кто-то из редакции уже на месте — хоть в Сыктывкаре. И у тебя везде свои глаза и уши.
А потом редактор позвал в бар отметить просмотры. Через три стопки начал читать Есенина. Через еще одну — решил, что я идеально подхожу на роль жены. Дальше придумал, что ему обязательно нужно читать Есенина под моим балконом.
Фиаско, это было фиаско.
Ну и конец старого, начало нового
Из редакции я ушла.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3🔥2
А это чтобы вы не думали, что в редакциях все заиньки с ушками 🙂
Просто тогда не знали слова абьюз. И вообще спортивный иммунитет — это когда ты слушаешь только факты и не ведешься на манипуляции.
Но вам понравится наша переписка)
Просто тогда не знали слова абьюз. И вообще спортивный иммунитет — это когда ты слушаешь только факты и не ведешься на манипуляции.
Но вам понравится наша переписка)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Дичь!
Я тут искала в инстаграм сонграйтера по знакомым. Кроме забавных и/или полезных рекоменд, моя подруга из спб загадочно выдала контакт. Ноль информации его сопровождало. Я могла позвонить и нарваться на кого угодно — вплоть до любителя «Пила-6». Нарвалась…
Продолжение истории. Звонит Дима, говорит: мы сегодня приглашены на концерт Чайкиной, приезжай. Куда, говорю? В Санкт-Петербург? Он: ага. Доедешь — звони.
Хорошо, непиши. Если выбирать, что ставить из Каспийского груза, то ставлю вам «Черную Волгу», конечно.
Не скучайте 👋🏻
Хорошо, не
Не скучайте 👋🏻
❤1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6🔥3🍾2