Принесла вам подарок: дипломный фильм Динары Асановой про любовь 15-летней девочки к Юрию Визбору.

Кино полвека, а времени не чувствуется. Точнее, чувствуется, только в хорошем смысле: киношники, гляньте, сколько наблюдений: как они только все эти сползшие чулки, прохожих и детей снимали на дефицитную пленку с первого дубля — ВГИКовской школой от каждого кадра веет. Асанова — однокурсница Соловьева, ученица Ромма и автор самых смелых работ о подростках в советском кино.

https://youtu.be/8BOzztqibVM?si=B7sgcdz2pYLdqwMW

Все гадали, куда же пропал формат баттл-рэпа. Вот он)

Вспомнила еще случайный факт. Читаю книгу Кэмпбелла про женский пантеон — и в памяти всплыла Аида. Точнее, AIDA.

Не знаете такую богиню? О, это модель рекламной коммуникации, расшифровывается как attention-interest-desire-action.

То есть есть Аид и царь подземного царства, но эта дама его обставила в коварстве. Хоп, и в экшн (=дамки).

Отрывок из книги Михалкова.

Книга чудесная, кстати.

Я её не могла не купить: когда мама узнала, что я буду на МК у НС, сказала, что ей нужен подписанный экземпляр.

А я не понимаю автографы ведь напрочь. У меня нет ни одного фото, ни с кем (Мосфильмом никого в наших кругах не удивишь, бизнес-магнатов в лицо и не знают практически, а кто еще в моем круге общения? ну вот поэтому только фото с обезьянками и пальмами), зато телефонная книга полна номеров, которые буквально выглядят как перечень народных и заслуженных. И еще немного незаконных.

(Не знаю, конечно, как я себя поведу с Ноланом или Скорсезе. Но, боюсь, так же: привычки, заразы такие, это вещь живучая.)

И вообще мое кредо, как у Высоцкого — чтобы со мной делали фото везде пускали. Поэтому я как-то мягко отвела глазам десяти охранникам и хмуро вручила великому ручку, от неожиданности немного нахамив. Михалков смеялся, нас разделяла пропасть лет, но в голове мелькнуло, что очень жаль, что разделяет) У масштаба личности нет возраста, а мне всегда нравились мужчины старше.

Короче, два автографа в моей жизни: Михалков и еще один. Но Михалков хотя бы не мне расписывался, это обеляет мою совесть: если в другой раз окажемся на фуршете или съёмочной, так и скажу, мол, Никита Сергеич, ничего личного, я вас люблю искренне, за кино дораспадное, лёгкий слог и истории, а не за росчерк пера и барашки из бумаги))

Но отрывок, конечно, не про это: а как трудно быть в балансе страстей и карьеры.
Учимся.

«Обстоятельства первой нашей встречи давно стерлись из памяти, запомнился лишь тот неопровержимый факт, что я был отвергнут. Точнее, даже не отвергнут, а просто не замечен. Словно и нет меня на свете. Мы пребывали, что называется, в разных «весовых категориях». После «Алых парусов» по Насте сходила с ума вся страна, стоило ей появиться где-нибудь, тут же вокруг нее образовывались восторженные толпы. Вскоре к роли Ассоль прибавилась не менее яркая Гуттиэре из «Человека-амфибии». Настя много гастролировала, с творческими бригадами объехала весь Советский Союз... Уже шла работа над «Гамлетом», Настя готовилась к съемкам. Подумать только! Шекспир, Козинцев, Офелия!..
А кем был я? Мальчиком из «Приключений Кроша» и «Туч над Борском»? Смешно! Несопоставимые величины!
Конечно, фильм «Я шагаю по Москве» пользовался успехом, меня начали узнавать на улицах, но это было несравнимо с популярностью Насти! Я понимал, что не бывать нам вместе: слишком уж высоко она взлетела...

Признаться, эта недосягаемость Насти тогда сильно меня «обломала», внутренне осадила. Там не было и призрачного шанса на победу!.. Я мог разве что набить морду кому-нибудь из очередных Настиных ухажеров. Так сказать, «для самоутешения». И бил.
Хотя многочасовое ожидание с букетом цветов у подъезда в надежде на случайную встречу не мой жанр, под Настиными окнами я выстоял достаточно. Не знаю, любила ли она меня когда-нибудь так, как я в нее был влюблен. В то время у нее был такой выбор! Такой пасьянс лежал перед ней... Она могла «снять с полки» любого. Но именитость ей была не важна и не нужна, она сама была дочкой Вертинского.

Что ж? Нет, так нет, не судьба. И, как это порой бывает в молодые годы, какое-то время я про себя повторял: «Ничего, когда-нибудь ты пожалеешь об этом. Вот стану...» – далее шли варианты: Героем Советского Союза, маршалом Жуковым, гениальным артистом, певцом и так далее и тому подобное. (Вообще, еще в школьные годы, когда было мне трудновато учиться и когда, надо сказать, совершенно заслуженно меня унизительно отчитывали учителя, мне снилось после, будто я Герой Советского Союза и в бурке на коне по лестнице въезжаю на четвертый этаж своей школы – мой конь приносит меня прямиком в класс моей главной обидчицы, математички, и я, приоткрыв полу бурки, небрежно демонстрирую ей Золотую Звезду Героя. Кстати, может быть, эти сны и послужили подсознательным прообразом сцены в картине «Урга», когда один из героев въезжает в гостиницу верхом на лошади.)
Вот так и Настя со временем должна была горько пожалеть «обо всем». А пока... нет, значит, нет. За ней в это время ухаживал то ли Андрей Миронов, то ли Смоктуновский (а может, и оба) – в общем, кто-то из людей недосягаемых. И может быть, Насте назло, а может, чтобы самому забыться, у меня даже случился роман с одной нашей общей подругой – Леной, талантливой балериной, впоследствии сделавшей блистательную карьеру в качестве хореографа лучших танцевальных пар в фигурном катании.

Когда вечеринка была уже в полном разгаре, раздался звонок в дверь, и в комнату вошла Настя в сопровождении Андрея Миронова. Они сели за стол – я оказался наискосок от них. Внешне все было чрезвычайно дружелюбно, спокойно и не предвещало неожиданностей. Но случайно глаза наши встретились, потом еще раз... И вот я снова почувствовал ее взгляд – теперь долгий и пристальный. Дальше провал, потеря сознания наяву.

Я очнулся на лестничной клетке этажом ниже квартиры Дыховичного. Мы стояли у окна, обнявшись, и целовались, бесконечно и неудержимо... Если бы это было летним днем, я назвал бы случившееся солнечным ударом. Я никогда потом не спрашивал Настю, что тогда произошло, как не спрашивал ее и о том, почему она пришла туда – намеренно или случайно. Смешанное чувство удивительного счастья и страшного греха меня не покидало.

Мы соединились, и нам было невероятно, волшебно, а Лена в одночасье оказалась за скобками моей жизни... Ощущение вины перед ней не оставляло меня всю мою жизнь. Не оставляет до сих пор. Не оправдываю себя, но с Настей мне попросту снесло крышу.
На день рожденья Вани мы уже не возвращались.

Она меня буквально увела оттуда – хотя дело, конечно, не в том, кто кого увел, было ясно, если бы она этого не захотела, никогда в жизни ничего бы не случилось. Во мне не имелось той силы обаяния и многих других качеств, которые могли бы ее покорить. Но я помню ощущение того электрического вихря, того космического магнетизма, которое возникло...
С того момента, как мы вышли от Дыховичного, я уже летел кубарем, не разбирая дороги. Я даже не вполне отдавал себе отчет, что со мной происходит, на каком свете нахожусь...

Оглядываясь, понимаю, что не в состоянии вычленить из той кутерьмы отдельный день, неделю или даже месяц. Все слилось в сплошную гулянку – мы с Настей кочевали из одной компании в другую: пили, пели, говорили. Я, правда, еще дрался. Бесконечно! Пил и бил. За что? Да за все! За слово, за взгляд... Серьезного повода мне и не требовалось. Я, как пионер, всегда был готов, на боевом взводе. В милицию попадал – со счета сбиться можно.
К Насте я испытывал совершенно изумительные чувства, которые трудно выразить словами, как-то идентифицировать и определить. И очень боялся ее потерять. Многие молодые мужчины страшатся известия, что их девушка ждет ребенка, а я, узнав о Настиной беременности, был абсолютно счастлив. Шел по ночной Москве с идиотской улыбкой на лице и думал: "Все, теперь точно "не соскочит", будет моей, никуда не денется! Родился Степан, как две капли похожий на меня, и это положило конец сплетням, будто он не мой ребенок, а Андрея Миронова или Иннокентия Смоктуновского.»
©️ Никита Михалков

Через три года после бракосочетания пара развелась. Расставание обоим далось очень тяжело. Но, по словам Вертинской, по другому и быть не могло. Она не хотела и не могла жить только семьей. Из нее никогда бы не получилась так называемая «жена гения». Она желала самоутвердиться. Михалков хотел того же. Итог был неизбежен.

Через некоторое время бывшие супруги наладили дружеские отношения, но по признанию обоих, тот магнетизм, который был между ними, забыть невозможно.

Пару раз слышала, что про подростков взрослым людям смотреть в кино неинтересно.

Ага, ну да.

Оставив в стороне фильмы Андерсона — 20-минутная сцена в гостиничном номере из «Challengers», это самое милое, что я видела за долгое время. Как глазок в пионерский лагерь.

И очень правильная мысль, что основа мужской победы — конкурент.

Но какая работа с музыкой и монтажом фантастическая!