Стамбул
Умберто Эко в «Заметках на полях "Имени Розы"» писал:
Так и я о своей любви к Стамбулу скажу в постмодернистской манере, с помощью небольшой подборки цитат о этом замечательном городе из дневников.
Андрей Капустин, настоятель православной церкви в Афинах, Константинополе, Иерусалиме, 1850 год:
Владимир Орлов-Давыдов, Тайный советник, 1835 год
Александр Дьяков, инженер-механик, 1913 год
Умберто Эко в «Заметках на полях "Имени Розы"» писал:
Постмодернистская позиция напоминает мне положение человека, влюбленного в очень образованную женщину. Он понимает, что не может сказать ей "люблю тебя безумно", потому что понимает, что она понимает (а она понимает, что он понимает), что подобные фразы - прерогатива Лиала. Однако выход есть. Он должен сказать: "По выражению Лиала - люблю тебя безумно". При этом он избегает деланной простоты и прямо показывает ей, что не имеет возможности говорить по-простому; и тем не менее он доводит до ее сведения то, что собирался довести,- то есть что он любит ее, но что его любовь живет в эпоху утраченной простоты…
Так и я о своей любви к Стамбулу скажу в постмодернистской манере, с помощью небольшой подборки цитат о этом замечательном городе из дневников.
Андрей Капустин, настоятель православной церкви в Афинах, Константинополе, Иерусалиме, 1850 год:
На малое время останавливались против Буюк-дере и часу в 12-м бросили якорь под Константинополем. Вот он, заветный, таинственный, с раннего детства врезавшийся мне в душу, Царьград! Приветствую тебя, любимец души моей!
Владимир Орлов-Давыдов, Тайный советник, 1835 год
Если вы обогнули этот угол, вам вдруг представляется наполненный кораблями всех народов Золотой Рог, а над ним амфитеатром возвышается весь город. Картина его составлена из обширных мечетей, с величественными куполами и тонкими иглами минаретов. Одно здание высится над другим, а между ними зеленеют кипарисы. Взор со всех сторон окружен декорациями, но душа томится, созерцая их. Даже самый Неаполь не производит такого волшебного впечатления, хотя некоторые и предпочитают его в отношении красоты. Там все открыто зрению — восхищаешься беспрепятственно. Но здесь, сколько ни глядишь, все бываешь недоволен и желаешь видеть еще что-то больше. На каждом шагу Константинополь являет что-то таинственное.
Александр Дьяков, инженер-механик, 1913 год
Скоро открывается вид на мечети, видна Св. София. Какой прекрасный вид! По высотам и склонам разбросаны дома, мечети с высокими, тонкими минаретами; пролив и Золотой Рог с изумрудной водой, носящимися шлюпками, пароходами.
🔥5❤🔥1❤1🍾1
записки разной отдаленности
Стамбул Умберто Эко в «Заметках на полях "Имени Розы"» писал: Постмодернистская позиция напоминает мне положение человека, влюбленного в очень образованную женщину. Он понимает, что не может сказать ей "люблю тебя безумно", потому что понимает, что она понимает…
В последнем же дневнике есть очень турецкая деталь)
<...> турок-лодочник еще не доезжая берега спрашивает деньги, но мы догадываемся, что он может выкинуть фокус: спросить деньги второй раз при выходе; действительно, после нам о таких фокусах рассказали.
😁2💅1
Но как же хорошо, что постмодерн почти мертв, поэтому я могу написать о Стамбуле так, как чувствую!
Ни словом, ни мыслью не объять этот бесконечный во все стороны, вечный город. Каждый район здесь будто бы частичка ярчайшего калейдоскопа совершенно разной, но едино прекрасной жизни.
Дышащий историей, буквально в каждом своем уголке являющийся слепком прошлого Султанахмет сменяется более современным Бейоглу, вместе с его величавой, видной практически отовсюду Галатской башней и круглосуточно живущим Истиклялем. Дальше – Бешикташ, ставший вместилищем последних десятилетий истории Османской империи, приютивший в прекрасном дворце Долмабахче последних султанов и увидевший последние секунды жизни Ататюрка. Прямо напротив, на азиатской стороне, прекрасный район Кадыкей, перетекающий в современную, очень европейскую Моду. А все эти части города обрамляет величественный и прекраснейший Босфор. И это только там, где успевал побывать.
Но все это, как и было сказано, лишь малейшие детали, и все вместе они образуют этот прекрасный, неизменно вечный город. За свою историю успев побыть одним из центров и православия, и мусульманства, Стамбул-Константинополь стал мудрым и всепринимающим. В нем уживаются вместе удивительно разные культуры и исторические периоды, в теории вряд ли совместимые, но в жизни рождающие удивительные сочетания.
А сам город звучит, поет! Звук прибывающих паромов, звонок трамваев и гудки автомобилей перемежаются с разговорами людей на всех вообразимых языках (главный из которых, конечно, язык любви), рассказывающих о разном, но по итогу одном – жизни, которая этот великий город не покидает ни на секунду.
И так, окунувшись в эту прекрасную, эклектичную, сбивающую с ног и заставляющую забыть о привычном жизнесложении, противоречивую, вызывающую исступленную блажь и желание объять необъятное, элегантную, но одновременно иногда грубую, и – самое главное! – звучащую бесконечно, все 24 часа, 1440 минут и 86400 секунд в сутки, неизбежно гипнотизирующую симфонию, забываешь вообще обо всем. И главные ее слова – жизнь есть, была и будет!
Услышав ее раз, начинаешь невольно искать ее и в других городах, но вряд ли где-то можно найти хоть что-то подобное. И эта прекрасная музыка раз за разом гипнотизирует и дарит одну картину жизни за другой.
Это и образует эту чарующую и не отпускающую красоту.
Этот триединый (Стамбул-Константинополь-Царьград) вечный город, раскинувшийся в двух частях света, точно стоит посетить не единожды.
Ни словом, ни мыслью не объять этот бесконечный во все стороны, вечный город. Каждый район здесь будто бы частичка ярчайшего калейдоскопа совершенно разной, но едино прекрасной жизни.
Дышащий историей, буквально в каждом своем уголке являющийся слепком прошлого Султанахмет сменяется более современным Бейоглу, вместе с его величавой, видной практически отовсюду Галатской башней и круглосуточно живущим Истиклялем. Дальше – Бешикташ, ставший вместилищем последних десятилетий истории Османской империи, приютивший в прекрасном дворце Долмабахче последних султанов и увидевший последние секунды жизни Ататюрка. Прямо напротив, на азиатской стороне, прекрасный район Кадыкей, перетекающий в современную, очень европейскую Моду. А все эти части города обрамляет величественный и прекраснейший Босфор. И это только там, где успевал побывать.
Но все это, как и было сказано, лишь малейшие детали, и все вместе они образуют этот прекрасный, неизменно вечный город. За свою историю успев побыть одним из центров и православия, и мусульманства, Стамбул-Константинополь стал мудрым и всепринимающим. В нем уживаются вместе удивительно разные культуры и исторические периоды, в теории вряд ли совместимые, но в жизни рождающие удивительные сочетания.
А сам город звучит, поет! Звук прибывающих паромов, звонок трамваев и гудки автомобилей перемежаются с разговорами людей на всех вообразимых языках (главный из которых, конечно, язык любви), рассказывающих о разном, но по итогу одном – жизни, которая этот великий город не покидает ни на секунду.
И так, окунувшись в эту прекрасную, эклектичную, сбивающую с ног и заставляющую забыть о привычном жизнесложении, противоречивую, вызывающую исступленную блажь и желание объять необъятное, элегантную, но одновременно иногда грубую, и – самое главное! – звучащую бесконечно, все 24 часа, 1440 минут и 86400 секунд в сутки, неизбежно гипнотизирующую симфонию, забываешь вообще обо всем. И главные ее слова – жизнь есть, была и будет!
Услышав ее раз, начинаешь невольно искать ее и в других городах, но вряд ли где-то можно найти хоть что-то подобное. И эта прекрасная музыка раз за разом гипнотизирует и дарит одну картину жизни за другой.
Это и образует эту чарующую и не отпускающую красоту.
Этот триединый (Стамбул-Константинополь-Царьград) вечный город, раскинувшийся в двух частях света, точно стоит посетить не единожды.
❤🔥6😍3❤2🔥2
Белый след
Стамбул полон разных историй о былых временах и свидетельств исторических событий. Их можно изучать одну за другой, но я, пожалуй, остановлюсь на следующем сюжете – следы белой эмиграции.
Массово русские эмигранты прожили в Константинополе-Стамбуле совсем небольшой промежуток времени – около пяти лет, но успели оставить достаточно яркий след в этом вечном городе. Но обо всем по порядку.
В ноябре 1920 года Русская армия, один из последних оплотов белого сопротивления в России, во главе с генералом Врангелем, потерпела окончательное поражение в Гражданской войне. Советские войска вот-вот должны были зайти в Крым, где располагались отряды Русской армии и гражданские, не согласные с властью большевиков. Уходить больше было некуда, поэтому началась Крымская эвакуация, в ходе которой было вывезено 150 тысяч человек в Турцию. Армейские части разместили в специальных военных лагерях на территории Турции, флот в итоге ушел в Тунис, а гражданские поселились в Константинополе (ставшем официально Стамбулом лишь в 1930 году).
Кстати, очень хорошо эвакуация, и особенно эмоции от нее, описана в романе Гайто Газданова «Вечера у Клэр».
До этого, за годы гражданской войны, еще несколько десятков тысяч русских подданных также уехали на тот момент еще в столицу Турции, и таким образом к концу 1920 года в Константинополе оказалось 200 тысяч русских эмигрантов.
На тот момент население города составляло около 900 тысяч, соответственно так называемый «Русский исход», то есть эмигранты из России, составляли около 20% населения города. Такой резкий прирост населения стал большой нагрузкой для города. В то время город находился под контролем сил Антанты, которые спустя некоторое время урезали финансирование и пайки беженцам. А когда к городу начали приближаться силы молодого турецкого правительства, заключившего в 1921 году Московский договор «о дружбе и братстве» с не менее молодым советским правительством, многие стали опасаться депортации в Советский Союз. В совокупности эти два фактора привели к тому, что эмигранты достаточно быстро начали уезжать – к марту 1922 года из 200 тысяч осталось лишь 35, а к 1926 – уже только 10 тысяч. Переезжали в основном во Францию и на Балканы.
Жили эмигранты довольно бедно, и многие бывшие графы и аристократы не чурались никакой работы. Отлично описано положение эмигрантов в мемуарах певца и композитора Александра Вертинского:
Но где же жили эмигранты? В основном они обосновывались в двух точках – либо на Принцевых островах, расположенных примерно в часе от Стамбула (там еще впоследствии прожил 4 года Лев Троцкий, с 1929 по 1933 годы). Либо же в современном районе Бейоглу, рядом с Галатской башней и на самой знаменитой стамбульской улице – Истикляль, называвшейся тогда Гранд рю де Пера (Пера – старое название района Бейоглу)
(1/2)
––
изобр. 1 – П. Н. Врангель в последний раз спускается по лестнице Графской пристани в Севастополе, ноябрь 1920 года
изобр. 2 – Старая фотография улицы Истикляль (Гран рю де Пера)
Стамбул полон разных историй о былых временах и свидетельств исторических событий. Их можно изучать одну за другой, но я, пожалуй, остановлюсь на следующем сюжете – следы белой эмиграции.
Массово русские эмигранты прожили в Константинополе-Стамбуле совсем небольшой промежуток времени – около пяти лет, но успели оставить достаточно яркий след в этом вечном городе. Но обо всем по порядку.
В ноябре 1920 года Русская армия, один из последних оплотов белого сопротивления в России, во главе с генералом Врангелем, потерпела окончательное поражение в Гражданской войне. Советские войска вот-вот должны были зайти в Крым, где располагались отряды Русской армии и гражданские, не согласные с властью большевиков. Уходить больше было некуда, поэтому началась Крымская эвакуация, в ходе которой было вывезено 150 тысяч человек в Турцию. Армейские части разместили в специальных военных лагерях на территории Турции, флот в итоге ушел в Тунис, а гражданские поселились в Константинополе (ставшем официально Стамбулом лишь в 1930 году).
Кстати, очень хорошо эвакуация, и особенно эмоции от нее, описана в романе Гайто Газданова «Вечера у Клэр».
До этого, за годы гражданской войны, еще несколько десятков тысяч русских подданных также уехали на тот момент еще в столицу Турции, и таким образом к концу 1920 года в Константинополе оказалось 200 тысяч русских эмигрантов.
На тот момент население города составляло около 900 тысяч, соответственно так называемый «Русский исход», то есть эмигранты из России, составляли около 20% населения города. Такой резкий прирост населения стал большой нагрузкой для города. В то время город находился под контролем сил Антанты, которые спустя некоторое время урезали финансирование и пайки беженцам. А когда к городу начали приближаться силы молодого турецкого правительства, заключившего в 1921 году Московский договор «о дружбе и братстве» с не менее молодым советским правительством, многие стали опасаться депортации в Советский Союз. В совокупности эти два фактора привели к тому, что эмигранты достаточно быстро начали уезжать – к марту 1922 года из 200 тысяч осталось лишь 35, а к 1926 – уже только 10 тысяч. Переезжали в основном во Францию и на Балканы.
Жили эмигранты довольно бедно, и многие бывшие графы и аристократы не чурались никакой работы. Отлично описано положение эмигрантов в мемуарах певца и композитора Александра Вертинского:
Положение женщин было лучше, чем мужчин. Они «привились» [видимо, имеется в виду аналогия с растениями, как ветки прививают к деревьям и продолжают дальше расти], и их охотно брали на всякие должности. Мужчинам же найти работу было очень трудно. Они устраивались, главным образом, около ресторанов, чистили картошку или ножи, мыли посуду. Почтенные генералы и полковники охотно шли на любую работу чуть ли не за тарелку борща.
Но где же жили эмигранты? В основном они обосновывались в двух точках – либо на Принцевых островах, расположенных примерно в часе от Стамбула (там еще впоследствии прожил 4 года Лев Троцкий, с 1929 по 1933 годы). Либо же в современном районе Бейоглу, рядом с Галатской башней и на самой знаменитой стамбульской улице – Истикляль, называвшейся тогда Гранд рю де Пера (Пера – старое название района Бейоглу)
(1/2)
––
изобр. 1 – П. Н. Врангель в последний раз спускается по лестнице Графской пристани в Севастополе, ноябрь 1920 года
изобр. 2 – Старая фотография улицы Истикляль (Гран рю де Пера)
❤5✍1🔥1🍾1
(2/2)
И в наши дни на улице Истикляль есть несколько следов жизни белых эмигрантов здесь. Это, например, старейший стамбульский ресторан Rejans, работающий до сих пор, который основали три белых эмигранта, а постоянным посетителем долгое время был сам Ататюрк (стол, за котором он обычно сидел, зарезервирован навсегда и не обслуживает гостей). Либо же несколько производств водки, открытых бывшими успешными предпринимателями в Российской империи.
Но я остановлюсь на другом сюжете, а именно Цветочном пассаже (Çiçek Pasajı).
Самым красивым торговым зданием на улице Истикляль считался Цветочный пассаж. Сейчас вместо магазинов там располагаются различные рестораны, но в 20-е годы XX века в пассаже было 25 магазинов, а на верхних этажах еще 18 роскошных апартаментов.
Эта торговая галерея, выполненная в стиле модерн, была построена в 1870-е годы местным греческим банкиром Христакие Зографосом, и долгое время называлась либо Cité de Péra, либо, по его имени, Hristaki Pasaji.
После, в 1908 году, здание выкупил великий визирь (главный министр султана) Мехмед Саид-паша, после чего здание стало называться уже в честь него – Sait Pasa Pasaji (Пассаж Саид-паши).
Но как здание получило свое современное название? Как уже было сказано, жили эмигранты достаточно бедно, поэтому приходилось придумывать разные занятия. Так русские женщины решили начать торговать в Константинополе цветами, а местом для продажи выбрали как раз-таки Пассаж Саид-паши.
Шикарные русские женщины, графини и аристократки, продавали замечательные цветы и искусно составленные букеты. К тому же обслуживание было такое, что обычная покупка цветов превращалась в настоящую торжественную процессию. Также считается, что в Константинополе в целом на тот момент практически не была распространена продажа цветов.
Все это в совокупности произвело настоящий фурор у местных и иностранцев, и это место начали называть Цветочным пассажем. Название быстро закрепилось, и сохраняется и сейчас, хоть и на смену цветам и магазинам пришли рестораны.
Так белые эмигранты, а, если точнее, эмигрантки, навсегда оставили след на улице Истикляль – одной из главных улиц Константинополя-Стамбула.
на фото Цветочный пассаж в современном виде, из прошлой поездки в 2024 году
И в наши дни на улице Истикляль есть несколько следов жизни белых эмигрантов здесь. Это, например, старейший стамбульский ресторан Rejans, работающий до сих пор, который основали три белых эмигранта, а постоянным посетителем долгое время был сам Ататюрк (стол, за котором он обычно сидел, зарезервирован навсегда и не обслуживает гостей). Либо же несколько производств водки, открытых бывшими успешными предпринимателями в Российской империи.
Но я остановлюсь на другом сюжете, а именно Цветочном пассаже (Çiçek Pasajı).
Самым красивым торговым зданием на улице Истикляль считался Цветочный пассаж. Сейчас вместо магазинов там располагаются различные рестораны, но в 20-е годы XX века в пассаже было 25 магазинов, а на верхних этажах еще 18 роскошных апартаментов.
Эта торговая галерея, выполненная в стиле модерн, была построена в 1870-е годы местным греческим банкиром Христакие Зографосом, и долгое время называлась либо Cité de Péra, либо, по его имени, Hristaki Pasaji.
После, в 1908 году, здание выкупил великий визирь (главный министр султана) Мехмед Саид-паша, после чего здание стало называться уже в честь него – Sait Pasa Pasaji (Пассаж Саид-паши).
Но как здание получило свое современное название? Как уже было сказано, жили эмигранты достаточно бедно, поэтому приходилось придумывать разные занятия. Так русские женщины решили начать торговать в Константинополе цветами, а местом для продажи выбрали как раз-таки Пассаж Саид-паши.
Шикарные русские женщины, графини и аристократки, продавали замечательные цветы и искусно составленные букеты. К тому же обслуживание было такое, что обычная покупка цветов превращалась в настоящую торжественную процессию. Также считается, что в Константинополе в целом на тот момент практически не была распространена продажа цветов.
Все это в совокупности произвело настоящий фурор у местных и иностранцев, и это место начали называть Цветочным пассажем. Название быстро закрепилось, и сохраняется и сейчас, хоть и на смену цветам и магазинам пришли рестораны.
Так белые эмигранты, а, если точнее, эмигрантки, навсегда оставили след на улице Истикляль – одной из главных улиц Константинополя-Стамбула.
на фото Цветочный пассаж в современном виде, из прошлой поездки в 2024 году
🔥3❤2🥰2
Понравился еще один отрывок из воспоминаний Вертинского:
Прочитать, кстати, полностью можно здесь (насколько понимаю, это отрывок из большой книги воспоминаний «Дорогой длинною»)
И еще в качестве бонуса. Наткнулся недавно на отличную подборку с деталями отъезда различных культурных деятелей, входивших в эмигрантов первой волны – Бунин, Шмелев, уже упомянутый Газданов и другие
Русские необыкновенно легко осваиваются повсюду. У них какое-то исключительное умение «обживать» чужие страны. Ибо куда бы мы ни приехали,— к мысу ль Радости, к Скалам печали ли, к островам ли Сиреневых птиц, все равно, где бы мы ни причалили…— как писала Н. А. Тэффи,— всюду мы приносим много своего, русского, только нам одним свойственного, так разукрашиваем своим бытом быт чужой, что часто кажется, будто не мы приехали к ним, а они — к нам.
— Ну, как вам нравится Константинополь? — спросил я одну знакомую даму.
— Ничего, довольно интересный город… Только турок слишком много,— ответила она.
Конечно, в больших городах, таких, как Париж, Лондон или Берлин, мы растворялись в многомиллионных массах местного населения, но зато в маленьких… С нашим приездом Константинополь стал очень быстро «русифицироваться». На одной только Рю-де-Пера замелькали десятки вывесок ресторанов, кабаре (дансингов тогда еще не было), магазинов, контор, учреждений, врачей, адвокатов, аптек, булочных…
Прочитать, кстати, полностью можно здесь (насколько понимаю, это отрывок из большой книги воспоминаний «Дорогой длинною»)
И еще в качестве бонуса. Наткнулся недавно на отличную подборку с деталями отъезда различных культурных деятелей, входивших в эмигрантов первой волны – Бунин, Шмелев, уже упомянутый Газданов и другие
❤4✍1🔥1🍾1
Древний рецепт
В подземных стамбульских лабораториях турецкие ученые вывели формулу идеальной диеты.
«Прохожие будут надрывать глаза, провожая вас взглядом», «самые первые султаны следовали ей», «причина победы османской армии» – лишь малая часть пиететов, оставленных авторами в предисловии.
А сама формула следующая:
1. Завтрак – кофе и симит
2. Обед – симит и по желанию кофе*
3. Ужин – кофе и симит
Повторять 30 дней в месяц, 7 дней в неделю. Если в месяце на один день больше, то можно позволить себе овощи или фрукты.
Дальше неразборчиво что-то про чай (çay), правила приготовления (hazırlama talimatları) и искусство продажи симитов (simit satışı). Но разве это так уж важно?
––
* прим. авт. – желание имелось
#зарисовки
В подземных стамбульских лабораториях турецкие ученые вывели формулу идеальной диеты.
«Прохожие будут надрывать глаза, провожая вас взглядом», «самые первые султаны следовали ей», «причина победы османской армии» – лишь малая часть пиететов, оставленных авторами в предисловии.
А сама формула следующая:
1. Завтрак – кофе и симит
2. Обед – симит и по желанию кофе*
3. Ужин – кофе и симит
Повторять 30 дней в месяц, 7 дней в неделю. Если в месяце на один день больше, то можно позволить себе овощи или фрукты.
Дальше неразборчиво что-то про чай (çay), правила приготовления (hazırlama talimatları) и искусство продажи симитов (simit satışı). Но разве это так уж важно?
––
* прим. авт. – желание имелось
#зарисовки
✍7🔥4😁1🤯1