«Игра в аду» и первые издания

первая часть выше

Но не менее интересны первые издания этой поэмы и художники и художницы, их иллюстрировавшие.

Первое издание выходит в 1912 году с иллюстрациями Натальи Гончаровой (нет-нет, не жены Пушкина) – известной художницы-авангардистки, участницы объединения «Бубновый валет» и «Ослиный хвост» (в последнем вместе с Малевичем и Татлиным). Иллюстрации были выполнены во вполне узнаваемом стиле Гончаровой

Второе издание поэмы печатается через два года, в 1914 году – сам текст был расширен, при этом убрана какая-либо пунктуация и частично поменяны местами строфы. Вместе с этим меняются и иллюстраторы, теперь их двое: 3 изображения созданы Каземиром Малевичем (где именно его иллюстрации не совсем понятно), а все остальные Ольгой Розановой – тоже художницей-авангардисткой, ее одна из самых известных работ – «Зеленая полоса».

Более подробно каждое из изданий можно посмотреть в отсканированном виде:
• первое издание с иллюстрациями Гончаровой
• второе издание с иллюстрациями Малевича и Розановой

Так лишь одна строчка в стихотворении Маяковского «Лиличка!» о «крученыховском аде» сохранила память о таком большом количестве великолепных поэтов и художников.

Изображения:
1 – фотография Натальи Гончаровой
2,3 – иллюстрации из первого издания, 1912 год
4 – фотография, слева Ольга Розанова, по центру Ксения Богуславская, справа – Каземир Малевич
5,6 – иллюстрации из второго издания, 1914 год

@distant_notes

В 2024 году состоялся шахматный матч между 16-ым чемпионом мира Магнусом Карлсеном и Фабиано Каруаной, вторым местом рейтинга. Самое необычное в этом противостоянии было в формате матча – шахматисты по какой-то причине были обязаны играть в бассейне.

Но мало кто знает, что даже это еще давным-давно придумали в Советском союзе за 60 лет до матча (хотя, конечно, Карлсену и Каруане было явно теплее)

фото 1964 года

Гиляровский и Москва

В субботу, в очередной раз забегая в последний вагон, успели сходить на выставку, посвященную Гиляровскому, в Музее русского импрессионизма.

Изначально, еще до самой выставки, мне понравилась ее идея – показать историю города через призму определенного человека. Это, конечно, не ново для литературы или кинематографа, но на подобных выставках я не бывал.

Само собой, выбор фигуры неслучаен – Владимир Гиляровский, наверное, главный художник дореволюционной Москвы, сумевший в своих репортажах запечатлеть ее со всех сторон, начиная от злачных мест Хитровки и заканчивая высшими интеллигентскими кругами. И хоть я так и не прочитал «Москва и москвичи», но даже количества упоминаний этой книги в любой статье/видео о истории Москвы достаточно, чтобы понять насколько это всеобъемлющий труд.

Выставка поделена на две части. Первая посвящена жизнеописанию дяди Гиляя, как часто называло его окружение. Практически сразу же бросается в глаза необычная текстоориентированность выставки – чуть ли не под каждой картиной в этой части есть цитаты из воспоминаний Гиляровского, что создает интересное ощущение, будто бы картины отчасти иллюстрации к воспоминаниям, а не отдельные экспонаты.

Вторая часть уже посвящена главному городу Гиляровского – Москве, и тому, как она менялась с конца XIX по 20-е годы XX веков. Здесь экспозиция развернулась во всей своей красе – Кандинский до абстракционизма [6], Маковский [2], вместе с ними Грабарь [5], Кустодиев, а также большое количество отличных картин менее известных художников, например Леонарда Туржанского [7] и Михаила Гермешева [8].

Вместе с этим экспозицию интересно разбавляют инсталляции современного художника Михаила Рубанкова [9].

По итогу выставка, на мой взгляд, точно удалась. Отличные картины, явно видна огромная проделанная работа кураторов, начиная с подбора картин, большого количества редких художников и заканчивая безумным количеством задействованных коллекций музеев (судя по списку в музее, их не меньше 50 точно). Вместе с этим выделяется необычный нарратив выставки, что, вообще говоря, часто в Музее русского импрессионизма, но здесь мне особенно понравилось.

И самое главное – выставка оставляет ощущение свежести и чего-то нового. А что еще нужно от выставки?

Картины и другое:
1 – С. Малютин, «Портрет В.А. Гиляровского» («Король репортеров»), 1915
2 – В. Маковский, «Продавец кваса», 1893
3 – Н. Сапунов, «Трактир», 1912
4 – А. Куприн, Старый Каменный мост, 1929
5 – И. Грабарь, «Московская улица», 1909
6 – В. Кандинский, «Зимний день. Смоленский бульвар» (сверху) и «Москва. Зубовская площадь. Этюд» (снизу), 1915
7 – Л. Туржанский
8 – М. Гермашев, «Арбат», примерно 1915
9 – М. Рубанков, инсталляция «Москва газетная», 2025

Не(очень)известный художник

Отдельное внимание привлекла пара картин Василия Розанова из серии «Коронационные иллюминации». Каждую коронацию нового императора Москва освещалась тысячами и тысячами огней – сначала свечей и фонарей, а с 1883 года (коронации Александра III) и электрическими лампами.

Конечно же, такие цвета привлекали внимание большого количества художников (вот, например, картина Сурикова), но картины Василия Розанова особенно выделяются невероятно четкими и красочными цветами, близкими по ощущениям к HDR-фотографии. Художник запечатлел коронацию и Александра III, и Николая II, все картины из этой серии можно посмотреть здесь

Вместе с этим захотелось подробнее почитать про художника, понять как ему удавалось достигать такого цвета, но каково же было мое удивление, когда я не нашел ни одной статьи про него. При этом из-за гораздо более известного тезки, философа Василия Розанова, изначально сложно было найти хоть что-то про Розанова-художника. Ни нейросети, ни беглый поиск по научным статьям так и не помогли найти хоть какие-то упоминания о художнике.

Поэтому эта тайна пока остается открытой, а жаль, ведь картины великолепные.

Современные программисты – это средневековые монахи?

Дело, конечно, не в вере или образе жизни, а в том, как технологии влияют на их деятельность. Но обо всем по порядку.

Известный факт – в средневековье книги переписывались вручную. Чаще всего мастерские, в которых этим занимались, располагались при монастырях и назывались скрипториями (от лат. scriptor — «писец, переписчик»). Работниками, естественно, были сами монахи, а их работа обычно заключалась в ежедневном и кропотливом ручном переписывании книг. Была ли какая-то выгода от этого, ведь обычно они просто переписывали религиозные тексты? Конечно, достаточно быстро монастыри поняли, что на этом можно заработать деньги, поэтому начали принимать частные заказы. Так монахи зарабатывали для своей обители дополнительные средства.

Обычно скриптории представляли из себя большие помещения, где монахи занимались подготовкой рукописей. Существовало, конечно, и разделение труда – часть монахов отвечали за подготовку пергамента, разлиновку и нанесение защитных слоев, другие – за декоративные элементы и иллюстрации, остальные занимались именно переписыванием. Достаточно подробно, кстати, устройство скрипториев описано в романе Умберто Эко «Имя розы».

Также рядом со скрипториями обычно находилась библиотека, где и хранились книги для переписывания. Поэтому монастыри нередко становились образовательными и научными центрами в те времена.

Система скрипториев была отлично отлажена, но в один момент все начало меняться. Сначала вместе с урбанизацией в городах начинают появляться ремесленники-писцы, то есть теперь обращаться в монастырь стало необязательно (и зачастую так было даже удобнее), но настоящую революцию произвело книгопечатание, появившееся в XV веке.

Конечно, и до Гутенберга существовали разные подходы, но будем брать его изобретение как отправную точку – около 1440 года Иоганн Гутенберг изобрел новый способ книгопечатания, после чего производство книг изменилось навсегда. Так в течение 30 лет (делайте поправку на скорость распространения информации в то время) по всей Европе открываются типографии, способные произвести новую книгу, по сравнению с ручным переписыванием в скрипториях, значительно быстрее.

Но причем тут современные программисты? В разговорах о сегодняшней ИИ-революции часто апеллируют к Промышленной революции XVIII века – так людей, сопротивляющихся повсеместному внедрению нейросетей называют техно-луддитами (исходный термин возник именно во время Промышленной революции), и во всех прогнозах по замене человеческого труда отталкиваются именно от этого опыта.

Однако если говорить про изменения в интеллектуальных и творческих профессиях, то именно изобретение книгопечатания скорее близко к тому, что происходит сейчас, ведь монахи, работавшие в скриптории, оказались в очень похожей ситуации – ручное переписывание, традиции и знания, формировавшиеся веками, стремительно становились ненужными, и монахам необходимо было адаптироваться к новой реальности, где их труд уже не так востребован. Поэтому и можно сказать, что в такой перспективе сегодняшняя ИИ-революция близка к изобретению книгопечатания, ведь оба этих изобретения сделали плоды интеллектуального труда гораздо доступнее, а вместе с этим заставили сомневаться в себе специалистов (будь то современные программисты или средневековые монахи) и поменяли экономику.

А о том, как монахи находили себе новые виды труда и адаптировались к изменениям, и о том, как появление книгопечатания повлияло на средневековые монастыри, читайте в следующих постах.

@distant_notes

P.S. спасибо развитию нейросетей за возможность создать второе изображение