Кто не спал сутки — посвящаю вам эти лирические строчки.

Пока я травил голову статистиками раздач, а пелена лидерборда одного небезызвестного покер-рума накрывала голову белым светом от монитора, то почему-то подумал об иссушении. Ассоциативно в памяти возник Михаил Гробман. Сначала, как это водится — в виде цитаты: «Превратить пустыню в сады». Так Гробман описывал свой юношеский художественный бунт против советского консьюмеризма в интервью из книги «Разговоры в зеркале».

Затем, слова стали человеком, плотью, кровью и прочей трухой, разместили дух автора в декларативные формы текста. И на краешке памяти вспыхнул небольшой фильм — «Омоним». Загружен на ютуб-канал Наума Исааковича Ваймана, знаменитого своим пятитомным сборником исторических анекдотов русскоязычной интеллигенции Израиля. Не могу себе помыслить более показательного полубытового трагизма: Александр Гольдштейн умер от рака лёгких, дописывая на больничной койке свои «Спокойные поля». Михаил Гробман умер, лишив русскоязычную литературу важного организующего актора. Бараша выдвинули на премию АБ. Ирина Гольдштейн ведёт закрытую жизнь. Бодрствует Врубель-Голубкина, поддерживая «Зеркало» на плаву.

https://www.youtube.com/watch?v=oWcJeh5DDHM&t=280s

Продублирую запись из фейсбука.

#бойня_моих_очей

Пишу рецензию на рассказ одногруппницы. В процессе исполнился большим и трепетным сожалением, что, видимо, большая часть молодых авторов на этой бренной русской земле обречены травматизировать сумму своих внутренних интонаций, делая из литературы косметический слой личной биографии. Грустно.

#жизни_гибельный_пожар

Новая проза Натальи Явлюхиной. Что тут можно сказать? Позволю себе процитировать Джеймса Бонда в исполнении Пирса Броснана: «Думал, что Рождество бывает только раз в году».

#цветочки_Антония

time to float 🎈

в комментариях к предыдущему посту Оля Скорлупкина пишет слово «фокус», а я прихожу в восторг, поскольку на днях как раз дописала «Циклолион», пространный цирковой текст; в Телеграф он не влезает, только в пэдээфку беспонтовую

Олег Юрьев вспоминает такой анекдот для коллег-вагиноведов:

В 1980-е годы Вагинов был очень популярен в ленинградской неофициальной литературе. Похоже, что Виктор Кривулин, любивший придумывать альтернативы великим (был в этом похож на Соснору, который был еще радикальнее: «Козлов лучше Пушкина, его стихи прячут в архивах, чтобы не нарушить иерархию; это я сам от него слышал»), осторожно противопоставлял Вагинова Мандельштаму — дескать, Мандельштам что, а Вагинов — это да! Современная ленинградская поэзия идет от него! Простые души, верившие Кривулину безу­словно, так и говорили: «Мандельштам, ну да, хороший поэт. Но вот Вагинов!..»

#цветочки_Антония

Вообще, автор этого канала не так часто как хотелось бы фундирует свои лингвистические восторги по поводы иных текстов. Стихотворение ниже, — позволю себе расхожее клише, — поразительная попытка стирания интертекстуальной опоры, образующее каталог синтагматических цепей-связок. Почти теология языка.

сексуальных отношений нет
отношений нет
несексуальных отношений нет
глагола-связки нет
вязки нет
mea culpa
mea copula
некоторых интеллигибельных вещей нет
будь то кошка бог цветок или пенис
или лицо
и того что между
между лицом и богом
цветком и пенисом
богом и пенисом
цветком и кошкой
между копулой и клиникой сальпетриер во время оккупации
я говорю цветок и пенис роняет багряный свой убор
я говорю пенис и сонета кошки бодлера нет
бодлера нет нет сонета кошки бодлера
нет якобсона нет леви-стросса
нет структурализма постструктурализма
и плавающих в печальных тропиках означающих
нет статьи якобсона и леви-стросса о енотах введенского
о введенском теле неженском
о гатчинской улице
о музее обэриу и сексуальных отношениях
между реальным и реальным искусством
которых нет
я говорю нет и нет нет
я говорю оккупация и нет глагола-связки
нет лагерей
для перемещенных лиц
нет лиц
я говорю нет нет и нет
есть чистое будущее без содержания
без отношений
без тонущего означающего
без бога пениса и кошки цветка
чьи чресла полны ничего не означающих искр
нет желания комментировать
что значит нет
что значит желание
что значит женское и неженское
что значит съезжинская улица
что значит кошка цветок
что значит без содержания
без лица
без отношений
что значит будущее
без нет
которого нет

Александр Скидан, декабрь 2025

#цветочки_Антония

Редко солидаризируюсь с коллегами примерно своего возраста/поколения, но в этом вопросе мои полномочия говорят "всё".

Что можно сказать? Сама логика социальной стратификации литературы такова, что в сегодняшней России категории "видимости" и "заметности" применимы в отношении к пишущему лишь в случае его успешной социализации в соответствующих кругах. Лёша Кияница мне много раз говорил, что это необходимость, без которой невозможен литпроцесс. Но страшно не это. Неприятно в очередной раз осознавать, что в ночи издаются голоса, которые никто не услышит.

Кто-то придумал подложные окончания слов. Такие желтоватые, отдающие чернильной росписью на бледном ветре; связь эпох и косвенных признаков. У любой твари есть своя нора, а у нас лишь точки и обручи, как формульные решения времени: противостоять народам, размазывая их по окружности года.

Нет Нового года, есть нескончаемые деления оттенков старения — и отчаянные попытки избежать смерти. Последняя отступает, становится лишь внешней необходимостью: волосы выпадают, им так надо. Музыка рассыпается в порошок сквозь игольчатое ушко этого города, где нация застыла в полусне, оставив один глаз открытым. После экзегет рассматривал мух, сажал их на глазное яблоко, беспрепятственно скоблил c-образным ножом; в самом конце — отправлял образцы в Институт старательной уклончивости. История начиналась заново, но начать её было невозможно. Это, наверное, было хорошо: люди больше не рождались и не умирали, но почему-то переменно колебались между тинейджерством и седыми волосами.

Вопрос был не в том, где начинать, — в тёмных водах, в народах и их фаллических диктатурах означающих, на перебоях радиовещания или хитростях мобильной связи, — но где увидеть дом свой, и главное — рассказать историю о друг друге, хоть это никому не интересно. Новый год можно отмечать тогда, когда его нужно отпраздновать. В стихах для детей, в скисшией радуге и симпатических узлах неба, в маршевом построении сумчатых существ. Воздух буробит литургический станс об извечных свержениях тела, свистит зубами и дрожит губами — но может и иначе — взвизгивает, сквозит тенями внутри спичечного коробка. Становится тем, кто он есть.

Александру Скидану

Я всё понимаю... Но невозможно скрывать тайну смех вечно.

...Якутия — это небесный Израиль, и что Арарат принадлежит Якутии, и что Якутия есть сектор Израилев, и что дщери якутские сладки, черны и румяны. Я знал свою задачу, но теперь она больше не имеет надо мной власти. Я помнил, что великие мудрецы моего кудрявого народа объединились наконец, чтобы разбить всю эту чертову повсеместную власть тельца, и захватить все золото и алмазы в свои руки, и управлять миром и молиться единому нашему Богу! И что Якутия принадлежит Израилю и только ему. И Америка тоже, но там другие работают. Я же здесь. Якутия — это ложе для израильтянина, фундамент будущей еврейской вселенной, страна обетованная! Не о ней ли говорили пророки?! Ведь не об Уганде?! Современный Израиль же мал! Где же царить народу первому из первых! Ну конечно, в Якутии! Якутия вместит сто пятьдесят Израилей! Вот оно как!

Егор Радов, «Якутия».

шаблон иноагенты

Показалось, но оставлю, так сказать, для будущих заметок.

Позволю себе небольшую патетическую банальность: будьте этим пингвином, читающие меня коллеги, которые ранее нигде (или почти нигде) не публиковались. Как в своё время писал Осьминкин: "Проникайте во всюду — переосмысляйте и форматируйте застоявшиеся каноны литературной жизни".

Интересно, что у очень многих авторов “ассоциативной прозы” используется один из наиболее личных типов текста — письма. Тексты, оформленные как циклы писем, есть у Вл. Казакова, Г. Ермошиной, Р. Марсовича. Текст А. Левкина называется “Открытое письмо Лене”. “Пусть будет голос, голос как предместье письма, письма в предместье”, — говорит А. Скидан. Напрасно говорят, что эпистолярный жанр вымирает. В своем спокойствии передачи взгляда письмо не заменимо ничем. Другое дело, что после опыта такой прозы и частное письмо станет совсем другим, более близким к интонациям — даже не голоса, а, скорее, мысли.

https://magazines.gorky.media/znamia/1998/8/medlennoe-pismo.html

Прекрасное, твёрдое и очень вдумчивое эссе. Здесь хочется добавить импликацию, — как бы небольшим росчерком на полях, — что подобный тип письма несовместим с алгоритмическим упрощением, которое сегодня часто предлагается в совместных с AI текстах/поэтических практиках.

Новая проза от Станислава! Напряжённая в своём ритме, в парадоксальных метаморфозах рассказчика и в живости поэтической речи.

Тысячи форм, целый мир, бесконечная панорама за гребнем — недоверчивый к любой позе, протестующий против каждого, а больше всего себя — больше не стану глядеть из прохладной точки, направляя волю к обыкновенному, не стану скользить, как вода между рыбами, — человеческое сердце, припрятанное за рёбрами! — за обложкой решёток — нет зрелища омерзительнее, чем гавкающие прагматики, застёгнутые на пуговицы, — только сентиментальность и запах кофе, болевые центры и путеводные звёзды — странно, какая неудовлетворённость, вымолвила наконец фурия, молишь о подсказке, как диабетик о торте — под глазами её, как дольки чеснока, болтались два водянистых отёка — ярко-белое облако в виде трапеции, как лицо, подсвеченное фонариком изнутри, стояло на небе.

Тут ещё выяснилось, что Станислав составил антологию петербургского письма для издательства Ивана Лимбаха.
В списке авторов числятся: Екатерина Андреева, Леонид Аронзон, Андрей Битов, Леон Богданов, Иосиф Бродский, Игорь Булатовский, Анри Волохонский, Дмитрий Голынко, Виктор Голявкин, Аркадий Драгомощенко, Борис Дышленко, Михаил Ерёмин, Всеволод Зельченко, Светлана Иванова, Александр Ильянен, Аркадий Ипполитов, Василий Кондратьев, Николай Кононов, Виктор Кривулин, Борис Кудряков, Сергей Кулле, Владимир Кучерявкин, Андрей Левкин, Роальд Мандельштам, Маргарита Меклина, Александр Миронов, Александра Петрова, Алексей Порвин, Антон Равик, Александр Скидан, Виктор Соснора, Сергей Стратановский, Белла Улановская, Василий Филиппов, Алексей Хвостенко, Александра Цибуля, Елена Шварц, Владимир Эрль, Олег Юрьев.

Советую (и призываю) оформлять предзаказы!

Сию фотографию сделал Герберт Понтинг — один из самых первых фотографов, принявший участие в антарктической миссии 1910-1912 годов. Подпись можете поставить на свой вкус.

Неустрашимый
Сплю на рельсах курьерского поезда
Но в другом измерении
Поезд пройдет во сне
Испугавшись цветов
Опрокинется в реку
Наполнится рыбами
Вернется домой
Невозмутимый
Помню о прошлом
Тихо целую
Грядущие дни

Автора и так все знают.