Продолжаю свои ростовские заметки

Идея поездки в Ростов Великий родилась благодаря выставке «Митрополичье варенье», которую сделали совместно Ростовский кремль и московский Музей русского импрессионизма.

Как видно из названия, она вдохновлена садом в Митрополичьем дворе и его богатствами — фруктами, где центральное место занимают яблоки, овощами и душистыми травами. Все это сажали не просто красоты ради, хотя это играло немаловажную роль. Но сад ещё кормил и лечил: урожай заготавливали на зиму, из фруктов делали варенье, а из травушек-муравушек варили разные лекарственные снадобья.

Всю красоту сада и его плодов отражают картины русских художников рубежа 19–20 веков. На них сад — это неотъемлемая часть Ростова Великого, источник красоты и усадебной традиции, это место прогулок и тихих семейных летних чаепитий, обязательно с домашним вареньем или кусочком сахара.

Как по мне, выставка из-за своей камерности лучше всего передает именно такое домашнее и уютное настроение. Честно говоря, не хотелось оттуда уходить, хотя все залы уже были пройдены по несколько раз — невозможно было насмотреться на эту такую простую красоту природы и надышаться невероятными запахами трав, ягод, меда и варений, которые сделали к выставке.

Выставка «Митрополичье варенье» идет в Ростовском кремле до 20 сентября.

#культурный_визит

Есть в США такой миллиардер Стивен Уинн, который в 90-е годы активно занимался развитием Лас-Вегаса и разбогател, как понятно, за счет казино и отельного бизнеса. И помимо всего прочего Уинн большой коллекционер искусства. Вот только с картинами Пикассо ему как-то не очень везет.

Курьез № 1. Острые локти

В 2006 году Уинн договорился с другим миллиардером Стивеном Коэном о продаже картины Пикассо «Сон» (фото 1) за $139 млн — это одна из самых дорогих картин в мире. Буквально за пару дней до продажи Уинн решил показать картину своим друзьям. И каким-то образом миллиардер задел картину и проткнул ее своим локтем. На работе Пикассо осталась дырка размером с серебряный доллар.

После этого стоимость картины сразу упала на $54 млн и галерея отказалась проводить сделку. Но все закончилось благополучно: «Сон» Пикассо отреставрировали, Уинн получил $54 млн от страховой компании, а Коэн все-таки купил картину спустя несколько лет и даже дороже — за $155 млн.

Курьез № 2. Опасный валик

В 2018 году Уинн собрался продавать другую картину Пикассо — «Моряк» (фото 2). Но во время предаукционной выставки на картину упал малярный валик на длинной ручке, который проткнул работу. И снова Пикассо оказался дырявым.

Christie’s потратили $500 000 на реставрацию и заплатили ещё $18,74 млн Уинну — это та сумма, на которую снизилась цена картины из-за повреждения. Но аукционный дом потом получил эти деньги от страховой компании, а та дальше пошла их требовать от компании, в которой работал маляр, чей валик и упал на Пикассо.

#кто_это_нарисовал

Помните, была реклама духов Dior, где красивая Натали Портман бегала и спрашивала: «А что бы вы сделали ради любви?».

Кажется, что примерно такой же вопрос задали 23-летней Элизабет Сиддал, которая только начинала свою карьеру натурщицы для прерафаэлитов. Только вопрос был бы: «Чтобы вы сделали ради искусства?».

Элизабет была из небогатой семьи, в 18 пошла шить шляпки, а когда ей было 20, её увидел прерафаэлит Уолтер Деверелл. Он предложил Элизабет позировать для художников — эта бледная девушка с копной рыжих волос идеально подходила для образа женщины начала 15-го века. И Элизабет согласилась, хотя эта профессия в викторианской Англии приравнивалась чуть ли ни к проституции.

Черты Элизабет можно встретить на многих картинах прерафаэлитов, но одна из самых известных — это «Офелия» Джона Милле (фото 1). Художник был за достоверность изображения, поэтому заставил Элизабет часами лежать в ванной с таким выражением лица, как у Офелии. Все это происходило зимой, и хоть ванну подогревали лампами, потом они перегорели, но Элизабет никто из ледяной воды не доставал. В итоге у Милле получилась «Офелия», а у Элизабет — туберкулез на всю жизнь. К этому добавилась наркотическая зависимость, потому что от болезни девушке прописали популярный тогда лауданум (опиум по сути).

Но это были не все беды на голову Элизабет. В том же 1852 году девушку в мастерской Милле увидел Данте Габриэль Россетти. Он был без ума от нее, постоянно её рисовал, сделал в честь нее целую серию картин о Данте Алигьери и его возлюбленной Беатриче и заодно запретил ей позировать другим художникам. Элизабет, может, поначалу и радовалась такой одержимости, но потом оказалось, что Россетти не прекратил отношения на стороне. А когда девушка начала требовать свадьбы, художник постоянно находил причины отложить сие мероприятие. В итоге они прожили вместе около 10 лет и поженились только в 1860 году.

Хеппи-энда у этой пары, к сожалению, не сложилось. Элизабет родила мертвого ребенка, из-за чего впала в депрессию и стала принимать еще больше лауданума. Россети не был примерным мужем, поэтому состояние девушки ухудшали постоянные ссоры. В итоге спустя 2 года после свадьбы Элизабет умерла от передозировки. До их пор не ясно, это было случайностью или она сделала это специально.

Россети так впечатлился смертью жены, что похоронил вместе с ней большую часть своих неопубликованных стихотворений и поклялся никогда больше не писать. Говорят, что он всю оставшуюся жизнь страдал от приступов депрессии, кошмаров и угрызений совести, а облегчение находил в алкоголе и наркотиках. Образ Элизабет Россети навсегда увековечил на картине «Блаженная Беатриче» (фото 2).

Прошло какое-то время, Россети, видимо, немного отпустило, и ему все же захотелось опубликовать свои стихи. Но сборник-то в могиле у Элизабет. Это не помешало художнику и поэту — он вскрыл могилу жены и в 1870 году опубликовал книгу своих стихов. Тоже по-своему ответ на вопрос «А что бы вы сделали ради искусства?».

#история_из_истории
#кто_это_нарисовал