🟨🟨#3🟨🟨
обернувшись на меня, надеясь, что я ещё смотрю, и на окно, надеясь, что никто не смотрит, она погрузилась с головой ко дну осушенного сосуда. вряд-ли с желанием насытить жажду - жидкостей там не было по меньшей мере столько дней, сколько мне нужно, чтобы сбиться со счету. по этой кружке я теперь могу отмерять количество глотков - спасибо промазаным кольцам "возраста" этого кофейного дерева. изучив в полной мере биографию усопшего, она поднялась за подвязанную голову на своих тоненьких, как травинки, ножках и принялась вычищать из под крыльев пылинки грязи уличного смога. она быстрым движением выкрутила голову через затылок, словно следя за хвостом пролетающей на небе кометы, подняла крылышко и стала усердно выщипывать из под него застрявшие кусочки песка из дворовой песочницы, склеенный вечерним дождем комочек сигаретного пепла и расправленные лепесточки засохшей берёзовой вербы. от таких гимнастических представлений пернатого приключенца, мышцы на спине невольно отдались громким шепотом, дав наконец о себе вспомнить. я расправил плечи, прижав лопатки друг к дружке. радуясь долгожданной встрече они озарили плоть под кожей маленькой сверхновой, что стала растекаться по ближним созвездиям, вновь зажигая в них жизнь. ассорти уличной пыльцы посыпалось на дно кружки и на лежащий неподалеку моток серебристой, когда-то блестящей, проволоки.

🟨🟨#4🟨🟨
от слоя того же летнего снега и от неумолимо несущегося времени, протяжные металлические обручи были покрыты многослойным узором похожим на застывшую во времени водную гладь под теплым майским дождем. она прыгнула в ямку между сложенными кругами и стала осматривать свое новое гнездышко. я теперь уже и не вспомню, где и когда купил этот моток проволоки, и покупал ли вообще. гораздо больше воспоминаний осталось от того, сколько из этой простецкой металлической нити вышло впечатлений. этот самый стол и лежавшие рядом коробочки с разными побрякушками были опорой и детальками пазла для прекрасных метаморфоз: бабочки, медузы, цветы в моих руках обретали форму и приходили к жизни, а в руках моих близких обретали смысл. мое лицо невольно обвеяло легкой улыбкой. оценив почти каждый слой по отдельности, будто бы взвешивая их устойчивость и потеревшись о них напушенной грудью, она наткнулась на кривенько обкусанный старыми кусачками конец ленты, в те дни, когда снег ещё не был метафоричным. она спиной влезла обратно на вершину мотка и неудовлетворительно вздохнула, огорчившись на свою органическую натуру - будь она птицей из металла, такое жилище подошло бы как раз. я был удивлен, что птицы вообще могут вздыхать. “зато она прочнее этих ваших соломинок” - подумал я, но лишь про себя, не имея желания вслух оправдываться перед птицей. ее взгляд устремился куда-то ввысь, я машинально поднял глаза в направлении ее взора: в голой и шершавой бетонной стене торчал саморез воткнутый в дюбель. когда-то я хотел повесить туда картину, которую тщательно обдумывал и несколько раз перерисовывал, но так и не закончил. саморез же, в отличие от меня, остался верен идее и не сдал позиции. “оттуда, должно быть, открывается хороший вид на всю комнату или даже квартиру, за вычетом туалета” - промелькнуло у меня в голове.

честно, я думал эта история получится короче

всех с новой годой

вишлист на день рождения:

свага нижнекамская

мужики попал в майнкрафт, на работе не ищите

ладно шучу, я бухаю

тут он развернулся и спросил:
-ты видела когда-нибудь кроличьи лапы?
-только твои
-очень смешно 
он не смеялся:
-а если серьезно?
-я серьезно 
-думаешь мои лапы приносят удачу?
-да
-где это ты вообще их видела?
-почувствовала 
-так и знал, что ты следишь за тем, как я сплю
-я люблю наблюдать 
-когда у тебя день рождения?
-весной
-значит подарю тебе бинокль, будешь профессиональным наблюдателем
-у меня был бинокль в детстве, папа любил в него смотреть и мне показывал тоже
-значит через наблюдения за чужими ножками в тебе манифестируется память о твоём отце
-типо того
повисла пауза. он смотрел в окно, подперев голову тыльной стороной ладони.
-как-то это странно думать, что ты смотрела на мои ноги и думала об отце
-это очень странно и весело 
-странные у тебя развлечения. мы слушаем и не осуждаем
-мы же говорим не про ножки 
он развернулся, нахмурив брови:
-а про что тогда, напомни?
-говоря про кроличьи лапы, я понимаю гибкость поведения
-значит гибкость поведения приносит удачу? или ты о моей гибкости поведения? я окончательно запутался
он закрыл лицо и договорил последние слова сквозь ладони
-это помогает выжить
он открыл лицо, но остаточное недоумение краснело на его лице:
-ты не помогаешь 
-я плод твоего воображения
он отвернулся и поглядел в окно какое-то время, затем сказал:
-и что теперь, мне самому разжёвывать, что ты говоришь? раз уж это по сути мои слова и мои же мысли 
-а кто сказал, что будет понятно?
-а я как будто тебя создавал, чтобы ты мне загадки загадывала. это у меня и так хорошо получается, я думал, с тобой будет проще, чем со сгустком неидентифицированных эмоций
-если все будет просто, будет скучно
-иногда лучше скучно, чем тревожно, не заставляй меня опять тебя в этом убеждать. те сеансы стоили недешево
-расслабься
он упал лицом к груди, серьезно вздохнув. через какое-то время сказал:
-а что там с кроличьими лапами то? - и поднял глаза.
комната была пуста.

кто говно поставил, признавайтесь

5
саморезик, явно не подходящий по размеру такого дюбеля, отчаянно держался за внутренние стенки узенького кратера. пернатое приключение перешло в плоскость вертикали, подобно ее же взгляду, устремленному к торчащей из стены головке металлической платформы. она слегка присела, чтобы наделить исходный толчок большей силой, сделала широкий взмах слегка влажными крыльями и в одно мгновение оказалась держащей маленькими лапками круглый неустойчивый островок. такое стремительное ускорение привело мышцы на моей шее в движение, заставив пару звёзд на ней загореться ярче и сильнее, от чего мне захотелось прогреть ещё пару систем широким дугообразным свечением. разделавшись с зарядкой для нас обоих, я подумал, она была готова продолжать наш путь: ее - по моей памяти, мой - по ее траектории.
яркими, разноцветными колоннами стояли на полке стеллажа книги: Дюма, Бронте, Маяковский, Платон, Аристотель, Мисима, Тилье - набор человека, который понятия не имеет, чего хочет. я знал только, что хочу читать; и таким незатейливым способом, пытался понять, что мне нравится. она изучала каждый корешок вместе со мной, указывая клювом, будто пальцем, куда смотрит. я стал сомневаться, что птицы действительно имеют такую линию обзора. после каждого изученного экспоната, она делала небольшой прыжок в сторону следующего, и процесс повторялся: я про себя вспоминал название книги и автора, а также смутное представление о самом содержании, и в ту же секунду, что я не мог подобрать ещё слов для описания, она переходила дальше, словно она - художница, а я - экскурсовод. вскоре моя небольшая коллекция литературного экскурса иссякла, и дальше по заснеженной полке стояла старая фотография в рамке. в ее маленьких глазках отражался маленький я - даже не вспомню, сколько мне было, кто делал фотографию и где. я тихонько привстал на кровати, освободив себя от остатков одеяла, и сделал пару медленных шажков в сторону фотографии. она стояла на том же месте, но я знал, слышала как я подхожу и более того, сама меня попросила. я не смотрел на нее, она не смотрела на меня - оба наших взгляда приковала очаровательная радостная мордашка мальчика на фотографии. по-осеннему оранжевые листья, целые горы листьев, прохладный воздух с примесью дождевой влаги и предвкушение приезда “снеговиковых” друзей. несмотря на то, что я совсем его не знаю, совсем не помню, как звучит его голос, какие у него любимые слова или цвета; знаю только, как зовут. мы тески. несмотря на все это, я чувствую радость за него. чувствую радость за его радость. эта радость разгорается жарким костром, и внутри для нее совсем не остаётся воздуха, и она начинает задыхаться, грудь сжимает саму себя, втягивает в себя почти все тело. глаза наполняются тем самым осенним дождем, щеки краснеют подобно замерзающим листьям - горячее лето настоящего заканчивается, приходит осень морозов будущего, требуя внимания и готовности. но его это не пугает, он встречает трудности с улыбкой и засученными рукавами - он готов. он так счастлив, но его не существует - уже не существует. он пропал ещё до того, как старый цифровой фотоаппарат записал его обаятельную мордашку в нули и единицы. теперь же я смотрю на весну прошлого, такую воодушевленную, полную надежд и стремлений. он очень хотел стать большим и взрослым.

покупайте впн, ребята, пока ещё не запретили

6
я оборвал его взгляд, перевернув рукой рамку с фотографией. сумев опустить глаза, заполненные слоем жидких воспоминаний, я дрожащим потоком вдохнул по меньшей мере литра 4 воздуха, случайно захватив немного пыли с полки. свежий горючий воздух не успел заново раскочегарить костер в моей груди - нужна была искра, но я решительно не хотел ее добывать. передохнув от таких волнений, я поднял голову и только сейчас вспомнил о ней: она стояла все там же - снег помнил каждый ее шаг и уверил меня в ее неподвижности. теперь она смотрела на меня настоящего - летнего, стало быть. я чувствовал ее внимание на своем лице, оно звонко скакало по щекам, бровям и ресницам. я решился перевести взгляд на рамку, ее взгляд последовал за моим. обратная сторона рамки была едва ли удивительной: картонная подложка и металлические язычки с каждой стороны, удерживающие всю конструкцию воедино. и словно травинка проросшая из-под бетонной плиты, из-под картонки торчал краешек полиэтиленового пакетика. потерявшись в эмоциях, ватными руками я отогнул язычок с короткой стороны рамки, приподнял картонку и вытащил прижатый ей и временем прямоугольный пакетик.