Никита Соловьев: Возможности государств участвовать в формировании правил регулирования ИИ распределены неравномерно. Собственные вычислительные ресурсы, данные, кадры и технологическая инфраструктура определяют способность самостоятельно тестировать модели, оценивать риски и формировать экспертную позицию. Формальное участие в международных переговорах в таких условиях не обеспечивает сопоставимого влияния на принимаемые решения, а вопрос глобального управления ИИ оказывается тесно связан с цифровым развитием и сокращением технологического разрыва.

Сергей Себекин: Стандарт может получить универсальное международное признание уже после того, как его содержание было сформировано несколькими технологически наиболее сильными центрами. Фрагментацию в связи с этим целесообразно рассматривать как объективный этап становления глобального управления ИИ, а не как отклонение, которое можно устранить созданием единого международного центра. Роль ООН в такой архитектуре связана прежде всего с координацией уже существующих и конкурирующих режимов. Универсальный характер организации дает ей преимущество перед клубными форматами в части представительства и международной легитимности, однако ООН не устраняет технологическое неравенство и не заменяет национальные или региональные модели регулирования.

Вадим Козюлин: Перспективная модель регулирования военного ИИ может строиться как многоуровневая система: применимость международного права, сохранение человеческой ответственности за применение силы, разграничение рисков в зависимости от функций конкретной системы, национальные процедуры правовой и технической проверки, меры транспарентности и укрепления доверия.