И ведь молил.
И пытался исправить
Всё, что творит моя рука,
я боготворил,
Пытался грехи замазать,
Скрыть на холсте мои муки.
Невозможно,
Я не способен.
…стуки…
Творец свое дитя любил
И за это был повешен.
Себя боготворив,
В аду он был замечен.
Своей любовью покалечен.
В себе себя убив.
Увековечен.

Я постоянно куда то иду
Могу здесь на минуту присесть
Главное не уснуть
Там на берегу - моя смерть
А я все иду в бреду
Остановится не смогу
И путь мой набирает ритм
Обгоняю тут стариков
Не обернусь
Голову повернуть- и можно не так шагнуть
И лишь бы никто не заметил
Что ноги мои в крови
Что обувь мала, а я набираю круги
И не поможет костыль
Мне бы сначала остыть
Иначе расплавлю асфальт
Своим сердцем нарасхват
И рифма моя проста
И не так сложна
Как душа
Но я продолжаю путь
Вашей ненависти меня не заткнуть
И уже не могу присесть
И уже не могу стареть
И уже я не в том бреду

Я уже на том берегу.

Зарисовка

А сердце помнит всё всегда,
Как первый вздох, как робкий свет…
И не сотрут прошедшие года
Тот безвозвратный, нежный след.
И даже то, что было раньше –
Минутный взгляд, несказанное "прости",
Пропахшие желанием миражи,
Что не смогли до края донести.
И помнит даже то, что нельзя,
Что скрыто под завесой боли сильной
Запретная, скользящая стезя,
И сон не сбывшийся, но к сердцу милый.
И помнит те слова, что не сорвались,
Что ждали мига, но остались ждать.
Признания, что в шепоте рождались,
Но не посмели вслух себя назвать.

Но и теперь люблю и я, иною сутью,
свой мир и свой душевный лад.
И вы, быть может, обрели свою каюту,
Не оглянувшись на далёкий взгляд.

И в разных мы путях, и пусть так будет –
Не сожаленье, лишь печаль легка.
Но то, что не сбылось, оно не судит,
И помним мы, но лишь издалека!

смотрю на нее
и в ее глазах вижу все
кроме несчастья

Страсть!
Яркий пожар!
Вскипал,
шипел,
трещал!

Безумие,
кровь в висках,
порабощены слова
Лиссой.

Мы жгли все на свете,
дотла,
до пепла,
до праха,
вдокон.

Небо чернело от дыма.
Земля —
от горячих слез.

А потом…
ничего?
Тишина,
лишь зола
И остатки тепла.

Ветром развеяны искры.
Остаток угля
И бед.

Феникс не восстанет из пепла.
Лишь росток…
Спустя множество лет.
——
16.06.2025

На пороге,
где сумрак тьмы боится,
Стоит Она, юность взор её лучится.

Пред бездной вечной,
пред судьбы глубинным зовом,
Голос и вопросы
вдоволь:
"К мукам ль ты готова, к холоду ужасному?
К мерзости? Готова ль?
Не понапрасну?


И дева,
сквозь слезы и вуаль,
звонкая, как сталь:
"Готова!" - и шагнула смело,
В мир, где свет и мрак сплелись,
где зло и добро цело.

Пожертвовав собою,
в тьме пропала,
Из глубины и сквозь туманы.
кто-то крикнул:
«Дура!»
а кто-то прошептал:
«Святая…»

Нашла черновики на маленьких листочках
———
Вы свет души моей,
мой ангел
и услада моих глаз.
Без вас мне кислород не благо,
Без вас бы я угас.

——-
..2023

Экзамен по актерскому-режиссерскому блоку окончен.
Фотки сверху это из моей работы, придумки, без понятия как обозначить
(называется режиссерская работа, но я не режиссер🤫)

Вот почему люди боятся друг друга - они боятся, что кто-нибудь заточит их в тюрьму.


Многие ужасно боятся привязываться, боятся утраты не только умственной свободы, но и моральной, духовной свободы, словно это угрожает их душам.
Это самая опасная опасность, и потому они предпочитают держаться полностью отчужденными.
Но если вы принимаете тот факт, что вы захвачены, то, конечно, вы в заточении, но, с другой стороны, есть возможность завладеть своими сокровищами.
Другого пути нет; нам не овладеть ими, если вы держитесь отчужденно, если носитесь вокруг, как дикий пес.
Но бесчисленное множество людей так боятся привязанности, что предпочитают оставаться бессознательными и жить как дикие собаки, страх иногда слишком силен из-за опасности врасти в землю.

Карл Густав Юнг "Семинары Visions"

Мои ноги в крови.
Идя по пустыне,
я жаждой томлюсь,
никого не браня,
я сам виноват,
это мой выбор,
Шагать
по раскаленным камням.
——
-.-.2023

Неисчерпаемая глубина художественного слова вновь подтверждается при каждом обращении к великим произведениям. Каждая встреча с ними – это уникальное переживание, волшебство соприкосновения с чужой, но невероятно правдивой жизнью. Автор, подобно алхимику, претворяет вымысел в ощутимую реальность, позволяя читателю не просто наблюдать, а глубоко погрузиться в чужую судьбу, прожить её боль и любовь, будто прожитые годы становятся общими, а пережитые чувства – собственными. Возникает парадоксальное ощущение причастности и бессилия одновременно: наблюдатель, сопереживающий, но лишённый возможности вмешательства в течение жизни, предстающей перед ним во всей её сложности и непредсказуемости.
Люблю я читать