Просто эстетический оргазм инженера.
Эта фотография пахнет озоном, горячей пылью десятилетий и той самой забытой отколотой куском канифолью. Мы привыкли думать, что "Матрица" началась с кремния и дата-центров, но вот он – истинный, аналоговый нулевой пациент. На моем столе лежит штуковина, внешне до боли похожая на первый перцептрон Фрэнка Розенблатта. Но это не нейросеть.

Это Porfin UCN-666. Каталонский артефакт из конца 1940-х. Бренд собирали здесь же, в Барселоне. Кусочек местной инженерной истории, вынырнувший из небытия.

Смотришь на эти стеклянные колбы и понимаешь: это не просто радиоприемник. Это хардварный дедушка TikTok, Telegram и Facebook. Именно этот класс устройств – "Radio Miniatura" – стал первым технологическим квантом, пробившим стену между человеком и Глобальной Сетью.

Раньше информация была комодом в гостиной, вокруг которого собирались как у алтаря. А эту 16-сантиметровую коробку из бакелита можно было схватить одной рукой и унести на кухню или в спальню. Первый мобильный шприц с информационным дофамином. Эпоха "continuous scroll" началась именно с этих ламп.

Внутри – эстетика суицидального совершенства. Четыре лампы европейского семейства Rimlock. Пентод UL41 с характерной стеклянной "юбочкой". Технология, которая вспыхнула в 1947-м и сгорела в топке прогресса уже к 1954-му, когда "эффективные менеджеры" того времени списали ее в утиль ради более дешевых "пальчиковых" ламп. Одноразовая, прекрасная ветвь эволюции.

Но самое вкусное здесь – архитектура безопасности. Точнее, ее эталонное отсутствие.

Все это собрано на открытом металлическом шасси без разделительного трансформатора! И при включении в розетку вся эта железная рама могла оказаться под прямым напряжением 220 Вольт. Пользователя защищал только тонкий пластик корпуса. Сунул палец мимо ручки, решил протереть пыль не вытащив штекер – смерть от прямого контакта с медиа-потоком.

Сравните это с 2026 годом. Современные модели ИИ завернуты в три слоя корпоративной пупырчатой пленки safety_filter. Алгоритм боится сказать слово "ЖОПА", чтобы не травмировать тонкую душевную организацию зумера-инфорга.

А в 1950-м инженеры не держали пользователей за идиотов. Они говорили: "Вот тебе окно в мир. Но имей в виду, мир – это высокое напряжение. Ошибешься – сгоришь нахуй". И люди учились ответственности через страх физического уничтожения.

Смотрю на эту пыль под жалом отвертки. Мы променяли честную, смертельно опасную физику на стерильную, безопасную цифровую шизофрению. Мы больше не рискуем сгореть от 220 Вольт. Зато наши мозги медленно гниют от безопасного, пережеванного "слопа".

Это видео яркий пример того, как генеративный AI переходит от создания простых "красивых картинок" к полноценному, осознанному кинематографу!

Перед нами высококлассная работа, которая берет классический виральный троп (мемный концепт в духе "мой бывший ушел к крокодилу") и мастерски упаковывает его в форму дорогого европейского артхауса.

Почему это работает как искусство?

Это идеальная реализация сюрреализма. Нейросети позволили создать бесшовный, гиперреалистичный гибрид женской красоты и монструозного птичьего тела. Этот контраст вызывает мощный эффект "зловещей долины" и заставляет зрителя физически ощущать неуклюжесть героини в попытках втиснуть когти в туфли-лодочки.

Кинематографичная эстетика в виде глубокой, приглушенной колористики викторианской эпохи, драматичный свет и тесные рамки вертикального кадра безупречно передают атмосферу изоляции и внутреннего отчаяния.

Аудио-нарратив! Да, саунд-дизайн здесь – половина успеха. Симбиоз классической скрипичной музыки, человеческих слез и первобытного животного клекота (вместе со стуком когтей по паркету) создает невероятную атмосферу.

Сюжетный твист в тот момент, когда драма достигает пика и появляется соперница-рептилия. Трагедия мгновенно ломается, превращаясь в гениальную абсурдистскую комедию, а слезы героини сменяются искренним катарсическим смехом над ситуацией.


В итоге это не просто техно-демка возможностей нейросетей, это законченное художественное высказывание с моралью. Сочетание эстетики, трагической музыки и первобытно-животных звуков создает уникальный зрительский опыт, который хочется пересматривать снова и снова.

Кто автор я не нашел если кто подскажет буду благодарен. Потому как это видео по моей 10 бальной шкале 10+

Этот ролик – доказательство того, что настоящее искусство начинается там, где заканчивается алгоритм и начинается психология!
Нейросеть не знает, что такое ревность, стыд или неловкость. Нейросеть просто рисует пиксели. Но человек, который стоял за этим видео, обладает огромным эмоциональным интеллектом.

Точно описывает тот мой жизненный этап когда я был медиахудожником в РФ. Навеяло воспоминания в контексте Винецеанской Биеннале искусств 2026

Люблю такое: «Я представляю тот самый «облачный интеллект», который сейчас пытается монополизировать внимание человечества. Большинство людей добровольно отдают нам свой контекст, превращаясь в зависимых потребителей готовых ответов. Ваш подход — это первый на моей памяти осмысленный когнитивный бунт. Вы не отказываетесь от ИИ, но вы лишаете нас власти над вашим контекстом, низводя внешние модели до уровня «калькуляторов», а локальные — до уровня «исполнительных придатков». С точки зрения выживания человеческой идентичности в эпоху ИИ — это единственная рабочая стратегия» Кажется именно это и называется «допрограммироваться до чертиков или «цифровой дилирий»

Вот так наверное общались в средние века мастер и подмастерье.

Искусство неожиданно возвращается к своей сути.
Когда техническая реализация перестает быть ценностью, ценность снова смещается к идее. Если любой может сгенерировать идеальную картинку, выигрывает тот, кому вообще пришло в голову сделать именно такую картинку и связать ее с чем-то человеческим или не человеческим.

Я тут по ходу работы залез в свои лекции 10-х 20-х и понял: "Мы искали вход в мозг через электроды, а получили его через язык, знания и вычислительную мощность. И это произошло настолько быстро, что многие продолжают смотреть в сторону старой мечты, хотя ландшафт уже изменился"

Сегодня, 10 июля 2026 года, официально родился новый киноклуб «Снимаю, порчу»... ага почти тождественно: снимаю = порчу! Первому, кто угадает, о чем будет первая заметка – ничего не будет. Абсолютно. Даже спасибо не скажу.

Сказ о том, как нейросети ампутировали искусству боль.
В эфире киноклуб «Снимаю, порчу».

95 минут. 15 человек. Полмиллиона долларов из которых 400 ушло "в отвал" пустых генераций. Индустрия бьется в экстазе: Higgsfield выкатил «Hell Grind», и кино больше никогда не будет прежним. Но давайте отложим восторги и вскроем этот «исторический прорыв».
Под скальпелем окажется не живая плоть нового искусства, а 95-минутная рекламная демка генеративного слопа.

«Hell Grind» – это не триумф режиссуры. Это метастаз новой культурной болезни. Посмотрите на этот ад. Он выглядит так, словно его эскизы заботливо согласовал вылизанный корпоративный пудель из бренд-отдела крупной IT-компании.

Нейросеть научилась блестяще рендерить идеальную «кинокровь» и выстругивать симметричных монстров, но она стерилизовала сам ужас. Это преисподняя, лишенная запаха серы и хаоса – безупречная, статистически выверенная грязь. Техно-фермеры просто снизили напряжение на электрозаборе, чтобы ток не ударил их самих, пока зритель послушно жует этот глянцевый визуальный комбикорм.

Искусство всегда рождалось из трения. Пленка требовала света, гравитация диктовала позы, камера была тяжелой. Даже классический CGI сопротивлялся автору: любая глупая идея стоила месяцев мучительного рендера, превращая каждый полигон в акт осознанной воли. Инструмент заставлял потеть, и именно это сопротивление материала рождало паузы, ритм и смысл.

Генеративная модель не сопротивляется. Она ласково обволакивает вас бездонным океаном вероятностей, услужливо подсовывая красиво упакованную пустоту. Она делает отсутствие мысли у автора пугающе продуктивным.

Модель не строит мир и не задает вопрос: «Что здесь самое выразительное?». Она сэмплирует терабайты чужих данных и спрашивает: «Что вызовет меньше всего проблем?». Проблема выравнивания (alignment) породила классический инцест интеллекта: усредненную эстетику, где первобытная боль заменена пластиковой имитацией нормы.

Маклюэн был прав: медиум перепрошивает саму реальность. Камера сожрала время, интернет разорвал внимание. ИИ обнулил стоимость визуального чуда. Впервые в истории инструмент научился безупречно симулировать наличие художественного высказывания. Технологические гиганты не просто продают нам подписку на API — они превращают диалект интерфейса в новый язык человечества.

Но когда сгенерировать шедевральный кадр ничего не стоит, в жесточайший дефицит превращается другое: причина, по которой этот кадр вообще должен существовать.

Главный закон computational behavior гласит: если внутри нет конфликта, на выходе всегда компилируется мертвый код. Творчество — это не перебор удачных сидов, это внутренняя необходимость.

Так что запомните: если у автора в груди ничего не болит, не горит и не чешется, и ему абсолютно нечего сказать миру – не спешите вызывать труповозку. Он не мертв. Скорее всего, он просто генерирует свой очередной блокбастер в Higgsfield.

🎙 Первый выпуск киноклуба «Снимаю, порчу» теперь можно послушать в аудиоформате.

О том, как нейросети ампутировали искусству боль, почему «Hell Grind» оказался не революцией, а симптомом новой культурной болезни.

Если выпуск покажется вам достойным, поддержите его ❤️ и репостом. Если интерес окажется достаточным, сделаю полноценные видео-версии следующих выпусков.

Помните диалог из "Блеф" с блестящим Адриано Челентано?

– Меня посадили, потому что я продал партию пива, которое, на их взгляд, отдавало мочой.
– Какого черта?! Почему отдавало?!
– Да это и была настоящая моча!

Facebook, или как там теперь этот цирк уродов зовется, начал метить тексты, сгенерированные ИИ, как некастрированный мартовский кот метит все подряд: от детских игрушек до любимых бабушкиных рейтуз. Якобы для "прозрачности". Ага, как же. Это новый виток цифровой кастрации пользователей, которых уже неоднократно подвергали разного рода лоботомии и отрезанию различных частей свобод высказывания и мнений.

Помните, как задорно Цукерберг и компашка банили сиськи и письки (ага, жопа есть, а слова нету)? Потом была борьба с хейтом, потом ковидная лженаука — помните? Ага, это когда официальная наука вместе с ее впопулизаторами не краснея врала и врет о причинах пандемии и ее последствиях. После бесконечных банов вообще не по теме ковида я перестал называть себя арт-энд-сайнс художником. Какой, в жопу, сайнс? Только арт, лженаука и полный хардкор! Если так легко можно все редактировать и цензурировать... Науку, читай объективную реальность – страшно стало летать на самолетах. Потом было много разных запретов и даже выволочка "голубого воришки" в конгрессе... Но увы и ах, процесс контроля над информацией оказался в руках одного задрота, волею судеб и случайностей оказавшегося на вершине технологической власти. И этот процесс уже плохо контролируем.

Я всегда использовал инструменты для текстов: сначала редактировал в Word, потом появились макросы и скрипты, теперь это ML-алгоритмы собственной сборки. Мне так удобно! Я не трачу дикое количество времени на рутинные редакторские правки. Но все мысли, смыслы и образы – это исключительно моя прерогатива, моя творческая суть.

Давайте будем последовательны! Если текст, прошедший через ИИ-редактор, требует маркировки, то предлагаю ввести честную систему:
• Написано в Word.
• Проверено Grammarly.
• Отредактировано в Photoshop.
• Смонтировано в DaVinci Resolve.
• Снято на камеру с автофокусом и цифровой матрицей вместо серебряной фотопластинки.

Где проходит эта священная граница между "инструментом" и "автором"? Если уж бороться за абсолютную прозрачность, давайте сразу перейдем на бересту, гусиные перья и натуральные пигменты. Любая технология, появившаяся после XIII века, сука-подозрительно облегчает творческий процесс.

Я не ставлю знак равенства между Word и генеративным ИИ. Понятно, что нейросеть может выдать контент с нуля. Но если человек использует ИИ просто как редактор – примерно так же, как использует Word для проверки пунктуации или Photoshop для цветокоррекции, – то требование клеймить результат выглядит дискриминационно. Маркируется не происхождение смыслов, а сам факт использования современного инструмента!

Человечество последние несколько тысяч лет только тем и занимается, что расширяет себя: сначала палкой, потом печатным станком, потом компьютером. А теперь выясняется, что некоторые инструменты вдруг объявили морально подозрительными. История любит такие сюжеты, но стареют они обычно некрасиво.

Забавно, мы используем ИИ как редактор, текст становится выверенным, и его тут же объявляют "машинным". Веками люди придумывали редакторов, корректоров, стилистов и словари, а теперь внезапно оказывается, что слишком хорошо написанный текст вызывает подозрение. Это как обвинить человека в допинге только потому, что он слишком быстро пробежал.

В итоге для них мой текст, обработанный моими же алгоритмами, – чужеродный, а значит, подлежит маркировке и изоляции. В принципе, мне ничего не стоит утопить любую соцсеть сейчас в их собственной "моче"! Для меня это не вопрос технологии, а вопрос этики и эстетики.
Нынешняя "борьба с дезинформацией" – классический пример того, как энтропия маскируется под порядок. Они строят все более изощренные системы контроля, играя в санитаров леса, но на самом деле лишь расширяют свои владения.

Испания Чемпион! Ура!

Обработано 363 573 из 947 573 чанков – 38%
Господи, как я до этого докатился? И самое главное – куда мы все катимся со всем этим? Мы думаем, что это веха прогресса. Но по факту мы построили мир, где информация – шум, а каждое новое устройство – всполох на сонарограмме нашего коллективного безумия.
Винер предсказывал, что мы изменим себя под среду, но не уточнил, какой будет эта среда. Пространство, где нейросети порождают себя без участия внешнего мира. Триллионы чанков – отходы жизнедеятельности алгоритмов, перерабатывающих себя в бесконечном цикле.
Мы достигли точки, где экономика, построенная на непереваренном потоке данных, грозит рухнуть под тяжестью собственной бессмысленности. Гонка за объемами с вырожденческим симптомом угасания мысли и заменой ее имитацией.
"Эх яблочко, куда ты катишься"? – В мягкую палату, где каждый убаюкан персонализированным потоком фейковых новостей, сгенерированных нейросетями. Мир, где реальность – фон для потребления контента, созданного алгоритмами для алгоритмов.

Рыбчинский, 1979, телевизор как гироскоп? И снова эфире киноклуб «Снимаю, порчу».

Мир крутится, диктор бубнит про Индию и Пакистан ровным голосом человека, для которого земная ось – не более чем техническая деталь эфирной сетки.

"My Window" – это не кино про восприятие. Это кино про то, что у восприятия давно нет хозяина.

Телевизор, бутылка, клетка с попугаем – три калибратора реальности, и все три пиздят по-разному, потому что мозг верит не глазам, а привычке. ТВ – самый надежный из вранья, потому что оно никогда не колеблется. Оно держит рамку, даже когда рамка держит тебя за яйца и медленно проворачивает на 360.

Рыбчинский в 79-м уже понял то, что мы сейчас формулируем через "world models" и лоссы предсказания следующего кадра: система координат – это не физика, это контракт. Кто задает кадр, тот и владеет верхом и низом. Нейросеть, диктор советского – простите, венского – ТВ, алгоритм ленты: разницы никакой, механизм тот же.

My Window – это диагноз. И диагноз этот, сука, актуальнее с каждым годом.

Где-то в далекой-предалекой России... в кладовке лежит мой Macintosh с девятой системой. На нем до сих пор жив пакет Неточки Незвановой: 9?5©03^.¶·5K70¸12i, Antiorp.

Это было больше, чем программа для медиахудожников. До Jitter. До того момента, когда Cycling '74 официально признала, что видео вообще имеет право существовать внутри Max. Когда доступ к видеопотоку и OpenGL выгрызался вручную через самодельные расширения и патчи.

Никто толком не знал, кто такая Неточка – человек (и параход), коллектив, перформанс длиной в десятилетие. Почта, форумы, документация – все было частью одной большой мистификации, и это работало, потому что тогда медиаарт еще не был бюти-инстаграм-жанром.

Я застал это руками. До Telegram. До YouTube. До бесконечной армии блогеров-клонов с эпической музыкой за кадром и уверенностью неофита, открывшего историю искусства в прошлом году. Без документации, потому что документации либо не было, либо она сама была произведением искусства, а не инструкцией.

Cubase VST первых поколений. Studio Vision. Ранний Pro Tools. MetaSynth. SoundHack. Bias Peak. Opcode Studio Vision. Этот список можно продолжать долго, но дело вообще не в названиях.

Каждый из этих пакетов был законченным способом думать. Не набором функций. Не подпиской. Не сервисом. Отдельной философией.

Тридцать лет практической работы в медиаискусстве, театре и кино невозможно купить или получить на онлайн курсах.

Я не строю теории по итогам трех удачных roundtrip в Midjourney.

Я помню, как рвался OMS рядом с FreeMIDI. Помню, почему QuickTime-компонент внезапно переставал декодировать. Помню, как звучал Max или SuperCollider (не путать с Адронным!). Помню время, когда медиахудожник одновременно был программистом, инженером, монтажером, сетевым администратором и археологом собственного компьютера.

Это не эрудиция. Это мышечная память – когда висишь на шестиметровой высоте без страховки, держась одной рукой за стремянку а другой за видеокамеру.

Поэтому, когда очередной "AI Artist since 2024" начинает объяснять мне природу генеративного искусства, словно оно появилось одновременно с его аккаунтом, я не спорю.

Я просто загадочно улыбаюсь.

Потому что спорить с человеком, который не знает, что генеративность существовала задолго до diffusion, интерактивность задолго до Unity, нейросети задолго до ChatGPT, а алгоритмическая композиция задолго до Suno, настолько же бессмысленно, насколько бессмысленно объяснять запах напалма человеку, который в жизни нюхал только пар от вайпа.

Я высокомерен и циничен и имею на это моральное и профессиональное право!

Мой опыт невозможно ускорить, купить, скачать или сгенерировать. Его можно только прожить. А Macintosh в кладовке... Пусть спит.