Из канала Паши Пугачева узнала, что фильм «Улицы разбитых фонарей» можно теперь посмотреть!
Это классный фильм с классным режиссером Костей Сиденко. Фильм должны были показать на одном небезызвестном фестивале, а за пару недель до феста его сняли с программы :)

Это будут хорошие 7 минут, честно:
https://piligrim.fund/film/ulicy-razbityh-fonarey

***

В Москве повсюду лето, и, опуская все описания этого времени года, я только хочу сказать, что по вечерам и даже иногда днем, особенно в воскресенье, Москва кажется пустой. Принято считать, что в июле все порядочные люди кончают свои дела и сматываются кто куда и лишь бы подальше, чтобы где-то в конце августа приехать в осеннюю Москву очень загорелыми и красивыми с южными фруктами в корзинках. В общем, так оно и есть. Мои знакомые уехали, но не вместе, а по одному, по два, и это произошло незаметно. Я никого не провожал, и никто мне не звонил, чтобы я пришел помахать платочком на платформу Курского или Рижского вокзала или же поехал во Внуково: такие у меня сволочи знакомые. А сижу сейчас в пустой комнате на Арбате, дом 23, квартира 5, а еще вернее — я лежу на диване и читаю Флобера: «Госпожа Бовари», очень скучную, длинную книжку, которую, как мне сказала соседка, я опоздал прочитать, а теперь, конечно, она мне не может доставить того удовольствия. Но книжка правда скучная. Если бы у меня было полное собрание сочинений Флобера, как, например, у моей соседки, я бы его сегодня же отнес в букинистический магазин. Правда, сегодня — понедельник, но завтра я бы это точно сделал.

Г. Шпаликов

***

Хиппизм чистого калифорнийского образца был для нас, людей начала восьмидесятых годов рождения, чем-то родным, но в конечном счёте не соотносимым с самим собой, мы его берегли, как берегут родителей или детей. Иногда это вызывало бунт того же рода, как сейчас вызывает государственная политика, — бунт, состоящий из мгновенных ложных решений. Лучший мой институтский друг однажды забрал собственные немытые волосы в кулак и откусил большими ножницами как бы лишний конец этих волос. По геометрии он был троечник; из волос получилась вместо чего-нибудь хоть немножко приличного симметричная дуга, направленная внутрь себя: в середине коротко, по бокам к концам длинно. В кассетном плеере у него был Боб Марли; стереомузыку во времена Боба Марли писали, разводя инструменты тем же способом, как разводят людей в загсе — то есть когда вдвоём слушаешь, поделив наушники, получается вместо полноценной музыки какие-то две херни, но мы шли с этим чёрным плеером, глядя на газонную траву, и, как и в каждый собственный день, совершенно не знали, как жить.

В. Бородин