Сегодня было очень тепло (во всяком случае для осени). И если бы Пушкин жил в это время: 1991 год и если бы в этот день: 28 сентября он захотел бы написать стихотворение, то начал бы так: к нам снова лето возвратилось... Утром я вынесла мусор и мы пошли за клеткой для попугая в зоо-магазин. Я забыла вам сказать, что у нас скоро попугай будет. Мамин ученик (бывший) даст. У него дома и самец и самка и уже есть детки. Вот у него и будем брать. У моей подружки есть сестра, она с ним вместе учится. Они тоже у него берут.

27 сентября 1991, Мария Скалыга, 9 лет, школьница

Шеметово. Два подарочных дня — и в смысле погоды, и в смысле свободы. Даже приемник сломался, и только шум ветра за окном, шорох облетающих листьев, да еще сумасшедшей красоты бабочки летают.

27.9.91, Людмила Полякова, 52 года, актриса

...звонок М. С.: направь, говорит, телеграмму Явлинскому в Лондон или Бонн — чтобы в 10 утра в понедельник был у меня на совещании.
Сказал, что сидит редактирует «Августовский путч»... Я ему: «Как так? Текст уже в Лондоне, если не в Америке!

— Ну и что? Всегда так бывало... Правили по ходу...

— Много?

— Порядочно! Пока...

Сидел у книжной полки. Перебирал книги. Боже мой! Сколько не прочитано! И сколько упущено своевременно... Это — у меня, который все-таки что-то читал не только из обязательного для рядового советского интеллигента... А у других?! Интеллектуальный процесс был извращен, удушен — до узкого, едва пропускающего канальца... Как же хотеть культуры от общества, в котором оборвалась — на полвека минимум — связь истории?!

28.09.91, Анатолий Черняев, 70 лет, помощник Горбачева М.С.

Уезжает в Америку Саша Овчинский из класса Ольги. Даже я в печали. А мы-то думали, что он скоро поженится на Свете Гладковой. Мать Бэлла Исаковна видно моя ровестница. Худенькая, маленькая. Отец, машина, еврей. Он, мне кажется, легко вольется в американскую жизнь.
Студент 3 курса мединститута. Хороший парень. Придет ли на прощальный вечер?

Артем Тарасов прислал Б.Н. Ельцину, что.. пока на посту остается Горбачев он не может жить в Росии, ибо Горбачев является причиной страданий всех эмигрантов.

Я хотела бы переписать из АиФ:

Артем Тарасов передал России 9 млн. рублей замороженные Горбачевым.

Везде в нашей жизни страдание. Как только выйдем на улицу, сразу огорчения. Сейчас много брошенных собак. Ой, как их жалко! Вчера у магазина лежит большая собака. Лежит, явно ожидая хозяина. Дрожит. Голова разбита, ухо разорвано. И зачем я глянула в глаза ей. Шла до дома с платком у глаз.

Даже ребенок-инвалид вызывает, почему-то, меньше жалости, чем брошенная собака.

Владимиру, Дмитрию, Илье. В Большом театре провожали души погибших на тот свет.

Лиля закончила курс

И закончила не без приключений. Явилась в 7 часов утра. Всем курсом расставались плохие дела у Алимовых. Светка требует развода. Володька сейчас в отпуске. Ромка посреди. Наташка сбоку. Бабушка Полина разрывается между всеми.

29.09.91, Л.Лякишева, 53 года, москвичка, пенсионерка

Воскресенье. Ходили всей семьей в лес. Когда возвращались домой услышали в лесу крики хором: «Ура!» Что такое? Подошли ближе и видим: большая поляна, на ней собрались несколько сот группировщиков и играют в футбол. Болельщики же в интересные моменты хором орут «ура». Чуть в стороне кучкой стоят автомобили, «жигули» в основном. Машин было несколько десятков. Точнее не рассмотрел, потому что рассматривать их в открытую показалось опасно – вдруг чем-то им не понравлюсь. Был фотоаппарат, но фотографировать не решился. Время от времени взгляну на них как бы случайно и всё. Мать страшно перепугалась и уговаривала нас свернуть в лес, но я убеждал что не надо показывать что мы боимся. TV: какой-то депутат: «ситуация такова, что до катастрофы считанные месяцы».

29.09.1991, Аноним "Веткин", 21 год, Казань

Голодновато. По понедельникам в магазинах хлеб да соль. За молоком очереди. Яиц нет. Сегодня раздобыл ливерную колбасу 3-го сорта. Кот не ест. Я ем. Ну, допустим, с детства люблю ливерную колбасу; я не избалован: пирожки с ливером, бычки в томате были изысканным лакомством, а сыр… ну, сыр я пробовал пару раз только по великим праздникам. Так тогда же ливер был съедобный, вкусный, печеночный, а сейчас… ухо-горло-нос, сиська-писька-хвост; и кот не ест, а я — по инерции…
На Украине нет авиатоплива. Суверенитет! Как летать на Львов, на Одессу? И летать ли? По мне, гори они синим огнем; Россия велика.

В Хатанге упал Ан-12, военный. Не долетел 200 метров до торца, говорят, полная выработка топлива. Штурман погиб. Ну, разберутся.

30.9.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

Ходил на редколлегию «Литературного вестника».

Планы и разговоры. Слов много, но самый главный разговор о том, как поскорее растратить на жалованья 25 000 рублей, которые выделил нашему «Литературному вестнику» СП РСФСР.

Ведь деньги так стремительно дешевеют!

Отсюда и проблемы – на жалованья много не успеть растратить…

На бумагу потратить? Но бумагу еще купить надо, да и где ее хранить потом. Тоже забота.

Вечером смотрел «Час мэра».

Тут заботы, конечно, другие, но тоже нелегкие…

Анатолий Александрович Собчак, который еще вчера клеймил со всех трибун власти, нынче, как и положено власть имущим, говорит о единении, о мире. И только когда рассказывает, что колхозники не хотят сдавать продукцию за деньги, а требуют товары, такая злоба проступает на лице, что как-то не по себе становится.

Ну прямо комиссар из продотряда, хотя, конечно, и демократ…

30.09.91, Николай Коняев, 42 года, секретарь Правления Союза писателей России

30 сентября Горбачев, наверное, во многом утратил надежду, что это удастся. В присутствии помощников он разговаривает по телефону с Ельциным, находящимся на отдыхе. Тот говорит, что ничего большего, чем экономическое соглашение, подписывать не намеревается. Горбачев пытается его уговаривать, затем связывается с Назарбаевым — тот готов поддержать Союзный договор. Начинаются длинные дни консультаций, совещаний, переговоров.

11 октября — заседание Госсовета. Л. М. Кравчук предлагает ограничиться подписанием экономического соглашения, очевидно, согласовав свою позицию с Ельциным. Горбачев настойчив. Ему как будто удается добиться, что Союзный договор можно подписать быстро, до 15 октября. Не подписали…

Тем временем Ельцин жестко ведет свою линию. Он заявляет о необходимости расформировать 80 министерств и ведомств, сократить на 90 процентов численность работников МИДа, преобразовать Госбанк СССР в Госбанк РСФСР, перевести в российскую юрисдикцию фабрику Гознак, пока еще печатающую деньги для всех республик Советского Союза.

2 ноября два президента, Горбачев и Ельцин, встречаются. Горбачев говорит, что, коль скоро президентам республик, в первую очередь РСФСР, Союз не нужен, он готов уйти в отставку. Живите дальше, как заблагорассудится. Ельцин уверяет, что верен своему слову. Но в папке у него лежит подготовленное к очередному заседанию Госсовета требование к президенту СССР передать все торгпредства СССР за рубежом в единоличную юрисдикцию России.

14 ноября Горбачеву все-таки удается собрать совещание по Союзному договору в Ново-Огареве. Присутствуют главы только семи республик, но и это уже победа. К сожалению, пока только организационная. Потому что обсуждение начинается как будто впервые. Ельцин за Союз государств, Горбачев за единое Союзное государство. Под давлением Горбачева Ельцин соглашается на запись: «конфедеративное демократическое государство». С. С. Шушкевич замечает, что в такое государство может войти и отсутствующая на совещании Украина. По вопросу о Конституции уступает Горбачев. Насчет избрания президента «конфедеративного государства» сходятся на американской модели — гражданами, но через выборщиков. О бюджете и налогах не спорили — уже в первых послепутчевых вариантах было записано: «Порядок формирования союзного бюджета и контроля за его расходной частью устанавливается особым соглашением». Условились 25 ноября встретиться вновь и парафировать договор. После окончания совещания, представ перед журналистами, Ельцин заявил:

— Трудно сказать, какое число государств войдет в Союз, но у меня твердое убеждение, что Союз будет!

Его поддержали Назарбаев, Шушкевич, Акаев, все остальные участники совещания.

Иван Лаптев, председатель Совета Союза Верховного Совета СССР

Октябрь уж наступил.
С утра мотнул по магазинам, добыл мяса и колбасы — 5 кг на 100 р. Своя игра; мясо — вырезка. Сахара нет, яиц нет, жиров нет. Но потихоньку в коопторге появляются: перец, гранаты, помидоры, икра, красная рыба, — зачем в Камчатку летать. Цены очень высокие, но для меня пока приемлемы. А вот со сладким беда: добираем запасы сгущенки, что годами копилась в холодильниках, спасибо нищим инвалидам-родителям, что присылали… а теперь на Украине суверенитет. У них мясо пока не по 20, а по 7 рублей, и аж два вида колбасы. И шахтеры еще бастуют. Зажрались.

Съездил, получил свои десять соток земли под виллу. В исключительно живописном и тихом месте, но, правда, от асфальта — 4 км лесной дороги… авторалли. Как там строить, из чего строить, как доставлять — ума пока не приложу. Но земля — чернозем, хоть сейчас паши и сажай.

Ну, надежда на то, что наше начальство тоже там, выбрало себе лучшие куски, а значит, дорогу сделают, электричество проведут, скважину пробьют, колодец я сам выкопаю в низинке перед домом. Было бы здоровье.

А воздух там…

В общем, жить и жить. Дел куча.


1.10.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

В октябре 91—го Ельцин поручил мне подготовить проект структуры этого правительства реформ. Утверждение его персонального состава намечалось на ноябрь. Выполняя поручение, я провел консультации с большой группой производственников и через несколько дней направил схему правительственной структуры и комментарии к ней в Кремль.
Вскоре Ельцин позвонил и попросил подъехать: «Надо поговорить! »

Когда он на тебя за что—то сердился, встречи проходили всухую. С подчеркнутой формальностью. Вопрос первый, вопрос второй — и до свидания. А когда что—то хотел от тебя или просто был в хорошем расположении духа, обслуга заносила в кабинет на посеребренном блюде коньяк и чашки с кофе, расставляла на журнальном столике. И там мы располагались для разговора. В этот раз поднос появился, словно по расписанию.

Обычная разминка: «Как Наина Иосифовна?» «А как Надежда Михайловна?» (это моя супруга). Потом президент вынул из папки несколько схем правительственной структуры, в том числе и мою, разложил их на столике. Кто готовил другие варианты, спрашивать я не стал.

Роль государства в регулировании экономики должна быть сведена к нулю. С этого начал Ельцин. Никаких ограничителей — только свободный рынок. Перед новым правительством будет поставлена задача перевести Россию в кратчайшие сроки на американскую модель либерального капитализма. Пусть стихия рынка оставляет на плаву только сильных, конкурентоспособных. Говоря это, президент вычеркивал из комментариев к структуре правительства контрольные функции, которыми я наделял Кабинет министров.

— Контролировать буду я через свою Администрацию, — сказал Борис Николаевич, опрокидывая только что сказанное им же самим. Эдакий дуализм от избытка власти и неглубокой изученности проблемы.

Затем он начал перебирать фамилии претендентов на пост главы правительства — иногда это были люди противоположных политических взглядов. Тут же давал им характеристики и заключал: «Не пойдет», «Не потянет» или «Съезд не утвердит». Чувствовалось, что в нем шла внутренняя борьба, ему почти по—щедрински хотелось не то Конституции, не то севрюженки с хреном.

— Вы помните наш разговор в лодке? — неожиданно спросил Ельцин. — В какой лодке? — не понял я. — Летний разговор в лодке на водохранилище — мы отмечали мою победу на выборах, — уточнил Борис Николаевич. Как не помнить! Беседа примечательная — я ее изложил в предыдущей главе. Мне, правда, казалось, что Борис Николаевич был не совсем в форме и забыл обо всем. Но вот он сам напомнил о том нашем споре. Споре о разных способах приватизации: обвальном и постепенном, народном. А по существу — о разных путях развития России.

— Вы можете изменить свои взгляды на приватизацию? — спросил Ельцин, хитро прищурившись. — Я думаю и о вашей кандидатуре на правительство. Только избавьтесь от низкопоклонства перед народом. Молиться на народ и проводить радикальные реформы — две несовместимые вещи. Нашему народу нужна хорошая встряска — тогда он станет работать.

01.10.1991, Михаил Полторанин, министр печати и массовой информации РСФСР

В нашей камере пополнение, подсадили новичка. Владимира Дмитриевича. Лет сорока, крепкого телосложения. Родом он из Алма-Аты, в Казахстане начинал свою ресторанную карьеру. Правда, выдающихся высот на этом поприще не достиг и потом перекочевал в ресторацию на Белорусском вокзале в Москве.
Не принято лезть в душу человека с расспросами, за что он угодил на нары. Обычно арестанты сами рассказывают о своих похождениях. Но почему-то чаще всего сокамерников интересовало мое продвижение по службе.

Старейшина нашей камеры Алексей Алексеевич десятый год томился по разным тюрьмам. Зачем его привезли из Нижнего Тагила и посадили со мной в одну камеру — до сих пор загадка. Несколько лет ему обещали устроить очную ставку с какой-то дамой из Орехово-Зуева, директором магазина, которая вручила взятку, причем взятку фирменным армянским коньяком.

Когда человек привирает, да еще вдруг и запутается, вот тогда он и называет себя фантазером. Но где ложь, а где правда для арестанта, просидевшего девять лет, — не принципиально. Главное — выжить, дождаться встречи с родными, получить передачу, особенно согревает душу весточка об амнистии.

Больше всего Алексея интересовало мое отношение к Горбачеву. Денно и нощно Алексей костерил «пятнистого», никчемного президента, Владимира Дмитриевича, напротив, больше интересовала война. Несколько наших общих знакомых служили в Среднеазиатском округе. Словом, у каждого сокамерника была своя «специализация» по Язову…

1 октября 1991, Дмитрий Язов, министр обороны СССР, входил в состав ГКЧП

Смотрел “Донахью-Шоу” про проституцию. Грязное и позорное зрелище: молоденькие девчонки тщатся доказать, что проституция — это обычная работа, как, например, моя; да ещё и поставляет доход государству. Сначала нас сунут головой в дерьмо, а затем убеждают, что это и не дерьмо вовсе, а райские благовония.

2.10.91, Игорь Овсянников, 28 лет, школьный учитель в Старой Руссе

Там, наверху, все рушится. Уже разрушилось. Вчера. Уже собраны чемоданы, уже переведена за границу валюта, вырученная за золотой запас. И пускай они не врут нам — есть, есть у них вклады в швейцарских банках. Власть хоть уже и вырвалась из рук, но еще кончиками ногтей держатся. Уже все пропито, растранжирено, роздано дружкам. Крысы уже сбежали, корабль до палубы уже полон воды, еще немного — и последний водоворот… но эти — в надежной лодке.

Подождем еще?

Все же велика Россия, полна сырья; ну не все же поставляется с Украины, Армении или Прибалтики. Местная промышленность будет работать. Нужны промышленники, хозяева, буржуи, люди, решающие дело. Думаю, за год, за два сама жизнь их выдвинет.Дальше некуда. Страна дошла.

Нужны ли еще голод и холод нынешней зимы? Чтобы уж до конца обнажить? Может, оно и так. Но народу все равно достаточно будет лишь найти виноватогои разорвать на площади, а те, кто за кулисами тормозят, останутся в тени.

И все равно, полно еще дурачков, которые не могут поступиться принципами. И все разжигают и расшуровывают топку нашего пресловутого паровоза, когда и так ясно: да в коммунизме уже мы. На дне. Приехали.

2.10.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

Вечер. Горбачев встретился с Шошанной Кардэн. Довольно пожилая американизированная еврейка, возможно, в прошлом даже красивая. Умна и деловита. Но — в пределах «дипломатичности».

Он начал с того, что перестройка была задумана «во благо» всех народов, в том числе и евреев.

Она все время деликатно пыталась настаивать на том, что евреи — это все-таки «особый случай».

По ходу разговора прямо его спросила, почему «советское руководство», осуществляя демократизацию, прямо и официально не осудило антисемитизм. Он (как уже не раз делал с другими собеседниками) опять ушел от ответа: я, мол, в официальных выступлениях решительно осуждал все виды шовинизма и национализма. Выделять же особо антисемитизм — знаете… У нас 120 национальностей в Союзе. Выделять кого-то, значило бы кому-то отдавать предпочтение. А националистические проявления имеют место не только по отношению к евреям. Кардэн тем не менее, улыбаясь, попросила Горбачева найти возможность и удобный случай «еще раз» выступить публично с осуждением антисемитизма. М. С. заверял мадам, что «атмосфера в этом отношении за последние годы заметно улучшилась». И вообще в народе «этого нет», хотя нельзя отрицать…

Кардэн напомнила о появлении у нас антисемитских газет, о бытовом антисемитизме. М. С. реагировал «с пониманием»: межнациональная ситуация у нас сложна, но не безысходна. Решение проблем — в дальнейшей демократизации, в повышении «культурного самосознания народа».

Американка подняла вопрос об «отказниках»: их остается много, хотя «Вы, господин Горбачев, сделали очень много, чтобы снять в принципе проблему выезда». М. С. сказал, что он против того, чтобы уезжали, но… теперь это дело добровольного выбора. «Отказников» привязал к госсекретам. Шошанна иронично отметила: «может посмотреть» и окажется, что это совсем не секреты? И почему во всех западных странах «срок секретности» 5 лет, а у вас 10. У вас какие-то особые секреты от международного сообщества? М. С. обещал «над всем этим подумать».

Больше всего, я видел, его заботило — как использовать «благодарность евреев», о которой Кардэн так много распространялась, чтобы еврейская община США способствовала инвестициям в нашу экономику.

Кардэн напомнила, что Всемирный Еврейский Конгресс и «вообще евреи» с самого первого момента резко осудили ГКЧП. М. С. поблагодарил и сообщил, что из-за путча усилился отток евреев из СССР.

Как бы я оценил эту встречу? М. С. и раньше официально встречался с еврейскими деятелями (Раппопорт, Райхман, израильские министры), но речь шла от «делах», об экономических связях, хотя для общественности не осталось без внимания, что генсек (президент) «не погнушался»… На этот же раз встретился с дамой, которая официально представляла еврейскую организацию и говорила от имени всего еврейства и по «еврейскому вопросу».

Наверно, этой встречей и посланием Горбачева «поминальной молитве» в Бабьем Яру можно поставить точку государственному советскому антисемитизму.

И все таки, все-таки, какая-то горечь остается: не решился Михаил Сергеевич сам поехать к Бабьему Яру, хотя президент Израиля звал его туда,… тем самым рассчитывая придать государственный оттенок этой акции. Не последовал примеру Вилли Брандта, который на коленях попросил в Варшаве прощения у нации, жестоко «обиженной» его народом, несмотря на то, что он, Брандт, лично к этому не был причастен.

02.10.1991, Анатолий Черняев, 70 лет, помощник Горбачева М.С.

Ленинград. Вчера по телевизору сказали, что наш доблестный комсомол самораспустился. Все радуются — и кто был в комсомоле, и кто не был.

3 октября 1991, Дмитрий Каралис, 41 год, писатель

На даче. Не торопясь полдня колотил штакетник; завтра доделаю ворота — и новый забор готов. С утра донимала поясница, но размял.
Вечер. Приготовил нехитрый ужин, дернул две стопки перцовки — и счастлив. Тишина…

Трещит камин. Действо. Покой.

3.10.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

Золотым багрянцем покрылись березы в Яганском лесу. Но не отошли еще грибы. И две женщины — Зоя Лукьяновна Тойкина и Наиля Исуповна Хамидуллина с утра и до поздней ночи ведут прием, мойку и варку опят, груздей, сыроежек… Одна — удмуртка, другая — татарка, обе — бывшие продавцы. Живут на соседних улицах рабочего поселка. И нет-нет да посматривают в окно: кто сегодня раньше закончит работу? Ведь продукция у них не терпит промедления. Лишний час без внимания — это потеря качества.
Двадцать второй сезон завершает Зоя Лукьяновна. Ее маринады известны всей Удмуртии. Вкус изумительный.

Когда-то ее муж очень ревностно относился к работе супруги: никакого покоя. А она ласково доказывала ему:

— Такое богатство рядом. Природа дает его с открытым сердцем. Даром. Да разве можно оставлять?

Постепенно втянулся и Павел Романович. Сам он столяр. Приготовить дрова, развести костер, промыть котлы, заложить грибы на варку — дел хватает. И не только старикам. Берут отпуск сыновья: один — архитектор района, другой — главный инженер хлебоприемного пункта, третий — диспетчер в аэропорту. Подключаются их жены — учительница, студентка университета и главный бухгалтер Госстраха. Даже внуки не остаются в стороне, помогают взрослым.

Нынешний год для грибников не очень удачный. В июне была засуха. В июле — холод. И лишь перед августом появились грузди. Потом пошли подосиновики, рыжики, лисички, белые… И в «Удмуртпотребсоюзе» заметили: из 120 тонн республиканского плана четвертую часть дали мастерицы из Ягана.

У них свой актив. К Зое Лукьяновне несут корзины «лесного мяса» семьи Новиковых, Овчинниковых, Петровых, Каргашиных, Жижиных и Блиновых. А к Наиле Исуповне спешат Закировы, Смирновы, Типины, Мерзляковы.

Цены на грибы невелики. Да и деньги сейчас не радуют людей. Стимулом стали товары, которые помогают приобрести грибовары. Одни поощрены холодильником, другие — мотоциклом, третьи — телевизором, одеждой, продуктами питания.

Словом, почет и уважение дает корзина грибов.

03.10.91, Альфред Артамонов, 56 лет, внештатный корреспондент газеты "Правда"

У нас на работе все коммунисты вышли из партии. Один приостановил членство в партии, но не вышел. Организация распалась.

03.10.1991, Аноним "Веткин", 21 год, Казань

В Грузии начались бои между гражданскими, верными президенту Гамсахурия и оппозиции. В районе водохранилища.
Он же — Гамсахурия — через двое суток призвал оппозицию за стол переговоров.

Находясь на экскурсии в Санк-Петербурге с 4 по 8 октября с Олей и Лилей, мы узнали, что в Ленинграде в концертном зале Октябрьский 6 окт. застрелен Игорь Тальков (35 лет) Сразу сообщили, что его застрелил охранник Азизы (певичка-узбечка). Якобы был спор: кому первому выходить на сцену. Азиза сказала, что ни она, ни ее окружение не причастны к убийству.

8-го сообщили, что убийство политическое. Игоря Талькова я узнала давно. Года 3 назад услышала «Чистые пруды» и сказала, что это начало большой карьеры. «Россия» или «Читая старую тетрадь расстрелянного генерала..»

Песни Талькова вызывали мурашки на теле. Его пение против строя, песни прямые, смелые, не в бровь, а в глаз.

О перестройке жутко. Сочинял сам.

На афишах фотография всегда с лентой. Борода. Низкий голос.

Дикторы говорят, что убит большой певец.

Россия убивает своих сынов, она боится их.

Стрелял «без опред. занятий» муз. работник, известный своей скандальностью. Его разыскивают. Москвич Игорь Малахов. Излагают несколько версий убийства журналисты.

То печалились о В. Цое, теперь об Игоре Талькове. Смерть становится обычной в нашей издерганной жизни. И вырывает она лучших.


04.10.91, Л.Лякишева, 53 года, москвичка, пенсионерка

Я об одном мечтаю. Чтоб был у каждого кусок земли, огороженный забором с надписью «Моё», и чтобы никто не мог без моего разрешения переступить его границу. А если переступит, чтобы я бы мог его пристрелить на месте, и закон чтобы был на моей стороне.

4.10.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

Прошелся по центру, ужас. В местной забегаловке на Пушкинском бульваре продают коньяк (советский) за 20 р. 100 грамм, при мне там два парня и девушка, все очень приличного вида, видимо, старшекурсники, взяли три чашечки кофе, шесть сосисок и три жалких печенья («пирожные»), заплатили 24 р. Зашел в Петровский пассаж, отремонтируемый турками: похоже на европ. солидный универмаг, только глупый, — торговых площадей 5%, остальное — для пешеходов. Это привокзальная палатка в старом мраморе. Картина: пейзаж приличный (хуже моих) — 14.000, натюрморт (неплохой) — 25 ½. Ну а дальше то же самое, что в палатках, только дороже. Около Детского мира — толкучка барахла, вспомнил рынок времен войны — грязь, толчея. Вышел от метро «Дзерж.», у сломанного памятника уже никого нет. Подошел к 10-му подъезду, вошел, стоят два милицейских сержанта, сказал, что журналист, вежливо ответили, что тут только три сотрудника из отдела писем…

05.10.1991, Сергей Семанов, 57 лет, историк, заведующий редакцией «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия», главный редактор журнала «Человек и закон»