Страна развалена. Булгаковская разруха быта, политический распад, угроза голодной и холодной зимы, экстремизм и преступность, разброд и неверие, безразличие и бесчеловечность кругом. А я блаженствую. И уж отнюдь не мучаюсь комплексом, как жить дальше.

Пошли они все, козлы. Завтра еду за опятами.

26.9.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

Иногда не могу понять, что со мной. Присоединиться бы к хору, проклинающему Ленина, революцию, Дзержинского и т. п., — к хору газетному, телевизионному, уличному, — а не могу. Давным-давно — в середине 60-х я думал про кровь революций и про то, что Россия и без Октября, с одним Февралем многого бы достигла и была бы, стояла бы в мировой иерархии не ниже, чем советское государство. В самый раз бы подключиться к нынешним обличителям, а я вдруг думаю, что тогда все было так же непросто, как сейчас, и более того — во много раз сложнее, и чересчур легко воспринимать Дзержинского палачом и Ленина злодеем, вырывая их из обстоятельств и условий тех далеких дней, из их логики, невнятицы и т. п. Или кто-то из сегодняшних, обвиняющих, отлавливающих, прокурорствующих, гарантирован от втягивания в жестокость, от приспособления к ней? Боже, сколько героев, знающих, как жить! Боже, где они были вчера? Боже, как неразвито, убого их воображение! Как грубо и бесцеремонно продолжают они худшее из опыта обличаемых своих предшественников!

26.09.1991, Леонид Большаков, 67 лет, литературовед

Четверг. Когда не торопясь закончил по хозяйству все тяжёлые работы, несколько дней тому назад, сразу изменилось здоровье моё. Началась иногда боль в груди, и чем дальше, всё сильнее. При наклоне при работе, подкатывается в груди точно какой ком и появляются нестерпимые боли до крика, потом исчезают. От боли с трудом дою козу. Становлюсь совсем беспомощным. Некоторые говорят про стенокардию — (жабу).

26.09.91, Василий Савельев, 89 лет, сельский учитель в Лужском районе Ленинградской области

В 5 часов был у меня Белл — от Мэрдока... Уговорились об издании горбачевской брошюры («Августовский путч»)... за 4 недели: 100 000 — аванс, 500 тыс. — при начале издания, первая партия гонорара. Очень они ухватились за такую сенсацию... Хорошо заработают.

Переписывал Обращение в Бабьем Яру... Все-таки сам не едет, посылает Яковлева... Там я прямо — и о сталинском антисемитизме, и об исходе талантливых сограждан, и о великой нации, и о том, что уроки извлекли из собственного, не только нацистского антисемитизма. Не уверен, что все это Горбачев примет. Яковлев сказал мне: если вычеркнет, он сам об этом скажет от себя.

В общем, правильно Тамара сказала: «Не рабочий день, а сумасшедший дом!».

Явлинский в передаче «Взгляд» выдал сегодня о золотом запасе — 240 тонн осталось... А в письмах Мейджору и Колю М.С. не обозначил цифру, а разрешил Явлинскому устно конфиденциально назвать ее. Во всяком случае, Коль узнают цифру раньше из нашего ТВ, чем из закрытого письма Президента. Вот так у нас делается.

Но цифра ужасающая... Мы действовали на грани... Распродавали, оказывается, по 400–500 тонн в год... У США — 4 200 тонн, у нас — 240!

27.09.91, Анатолий Черняев, 70 лет, помощник Горбачева М.С.

Сегодня в Грузии гамсахурдисты напали на казарму национальной гвардии и перестреляли ок. 60 чел. безоружных гвардейцев (ошибка – 6 чел.) только что призванных в армию.

Н… сегодня в разговоре уверенно заявил: «скоро и у нас начнется» имея в виду волнения и стрельбу. Сейчас война идет в Молдове, Грузии, Карабахе, Душанбе, Ташкенте и еще в нескольких местах.

27.09.1991, Аноним "Веткин", 21 год, Казань

Какая-то странная, непонятная у меня в последнее время жизнь: никто «сверху» не звонит, не дает никаких указаний, «вертушка» молчит — как отрезанная... Подниму трубку — нет, работает...
Неужели свобода пришла? То бывало из-за круговерти в туалет некогда сбегать, а теперь (стыдно — сказать!) даже газеты успеваю на работе просматривать, которые раньше по три-четыре дня лежали нетронутыми (так и носил их с работы домой и обратно).

Самое время взяться за «Блестки» (заготовок поднакопилось), а то ведь в эту пору «малоделья» можно и форму потерять.

Вот уже, кажется, и стылая осень пришла. С ночи пошел дождь и лил до самого обеда. И все яркие краски пышного сентябрьского многоцветья померкли...

Завтра с утра посижу за бумагами, а потом собираюсь на дачу — надо и ее уже готовить к зиме.

27.09.1991, Юрий Поминов, 38 лет, главный редактор павлодарской областной газеты «Звезда Прииртышья»

Грузия. Гамсахурдия ввел чрезвычайное положение. Национ. гвардия встала на сторону оппозиции президента. Ночью были стычки с человеческими жертвами. Оппозицию Гамсахурдия считает переворотчиками. Парламент раскололся. Народ требует отставки президента.

А в Туркмении власть взяли коммунисты. Им переворот удался. Это существенная республика.

Заверш. полит. роли комсомола. прекращение деятельности — сегодня на последнем Съезде Комсомола. Доигрались. Теперь надо думать, перестроится ЦК в какое-нибудь предприятие.

Эксперты из ООН, которые работают в Ираке по контролю за прекращением вооружения Садама Хусейна, захвачены в качестве заложников за те документы о развитии атомного вооружения, которые они изъяли в Ираке. Америка готовится вновь начать войну в Ираке.

Расцветает бизнес. Ох, молодые разворачиваются! Интересно, чем занимается Гришка Чубакин. Валентина говорит, что деньги у него большие.


27.09.91, Л.Лякишева, 53 года, москвичка, пенсионерка

В Москве в коопторге:
лимоны – 100 руб/кг
ананасы – 300 руб/кг

Ешь ананасы!..

Объявление в «Аргум. и фактах»: Проведу анонимный курс оплодотворения… здоров, симпатичен, образование высшее.

28.09.1991, Аноним "Веткин", 21 год, Казань

Сегодня было очень тепло (во всяком случае для осени). И если бы Пушкин жил в это время: 1991 год и если бы в этот день: 28 сентября он захотел бы написать стихотворение, то начал бы так: к нам снова лето возвратилось... Утром я вынесла мусор и мы пошли за клеткой для попугая в зоо-магазин. Я забыла вам сказать, что у нас скоро попугай будет. Мамин ученик (бывший) даст. У него дома и самец и самка и уже есть детки. Вот у него и будем брать. У моей подружки есть сестра, она с ним вместе учится. Они тоже у него берут.

27 сентября 1991, Мария Скалыга, 9 лет, школьница

Шеметово. Два подарочных дня — и в смысле погоды, и в смысле свободы. Даже приемник сломался, и только шум ветра за окном, шорох облетающих листьев, да еще сумасшедшей красоты бабочки летают.

27.9.91, Людмила Полякова, 52 года, актриса

...звонок М. С.: направь, говорит, телеграмму Явлинскому в Лондон или Бонн — чтобы в 10 утра в понедельник был у меня на совещании.
Сказал, что сидит редактирует «Августовский путч»... Я ему: «Как так? Текст уже в Лондоне, если не в Америке!

— Ну и что? Всегда так бывало... Правили по ходу...

— Много?

— Порядочно! Пока...

Сидел у книжной полки. Перебирал книги. Боже мой! Сколько не прочитано! И сколько упущено своевременно... Это — у меня, который все-таки что-то читал не только из обязательного для рядового советского интеллигента... А у других?! Интеллектуальный процесс был извращен, удушен — до узкого, едва пропускающего канальца... Как же хотеть культуры от общества, в котором оборвалась — на полвека минимум — связь истории?!

28.09.91, Анатолий Черняев, 70 лет, помощник Горбачева М.С.

Уезжает в Америку Саша Овчинский из класса Ольги. Даже я в печали. А мы-то думали, что он скоро поженится на Свете Гладковой. Мать Бэлла Исаковна видно моя ровестница. Худенькая, маленькая. Отец, машина, еврей. Он, мне кажется, легко вольется в американскую жизнь.
Студент 3 курса мединститута. Хороший парень. Придет ли на прощальный вечер?

Артем Тарасов прислал Б.Н. Ельцину, что.. пока на посту остается Горбачев он не может жить в Росии, ибо Горбачев является причиной страданий всех эмигрантов.

Я хотела бы переписать из АиФ:

Артем Тарасов передал России 9 млн. рублей замороженные Горбачевым.

Везде в нашей жизни страдание. Как только выйдем на улицу, сразу огорчения. Сейчас много брошенных собак. Ой, как их жалко! Вчера у магазина лежит большая собака. Лежит, явно ожидая хозяина. Дрожит. Голова разбита, ухо разорвано. И зачем я глянула в глаза ей. Шла до дома с платком у глаз.

Даже ребенок-инвалид вызывает, почему-то, меньше жалости, чем брошенная собака.

Владимиру, Дмитрию, Илье. В Большом театре провожали души погибших на тот свет.

Лиля закончила курс

И закончила не без приключений. Явилась в 7 часов утра. Всем курсом расставались плохие дела у Алимовых. Светка требует развода. Володька сейчас в отпуске. Ромка посреди. Наташка сбоку. Бабушка Полина разрывается между всеми.

29.09.91, Л.Лякишева, 53 года, москвичка, пенсионерка

Воскресенье. Ходили всей семьей в лес. Когда возвращались домой услышали в лесу крики хором: «Ура!» Что такое? Подошли ближе и видим: большая поляна, на ней собрались несколько сот группировщиков и играют в футбол. Болельщики же в интересные моменты хором орут «ура». Чуть в стороне кучкой стоят автомобили, «жигули» в основном. Машин было несколько десятков. Точнее не рассмотрел, потому что рассматривать их в открытую показалось опасно – вдруг чем-то им не понравлюсь. Был фотоаппарат, но фотографировать не решился. Время от времени взгляну на них как бы случайно и всё. Мать страшно перепугалась и уговаривала нас свернуть в лес, но я убеждал что не надо показывать что мы боимся. TV: какой-то депутат: «ситуация такова, что до катастрофы считанные месяцы».

29.09.1991, Аноним "Веткин", 21 год, Казань

Голодновато. По понедельникам в магазинах хлеб да соль. За молоком очереди. Яиц нет. Сегодня раздобыл ливерную колбасу 3-го сорта. Кот не ест. Я ем. Ну, допустим, с детства люблю ливерную колбасу; я не избалован: пирожки с ливером, бычки в томате были изысканным лакомством, а сыр… ну, сыр я пробовал пару раз только по великим праздникам. Так тогда же ливер был съедобный, вкусный, печеночный, а сейчас… ухо-горло-нос, сиська-писька-хвост; и кот не ест, а я — по инерции…
На Украине нет авиатоплива. Суверенитет! Как летать на Львов, на Одессу? И летать ли? По мне, гори они синим огнем; Россия велика.

В Хатанге упал Ан-12, военный. Не долетел 200 метров до торца, говорят, полная выработка топлива. Штурман погиб. Ну, разберутся.

30.9.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

Ходил на редколлегию «Литературного вестника».

Планы и разговоры. Слов много, но самый главный разговор о том, как поскорее растратить на жалованья 25 000 рублей, которые выделил нашему «Литературному вестнику» СП РСФСР.

Ведь деньги так стремительно дешевеют!

Отсюда и проблемы – на жалованья много не успеть растратить…

На бумагу потратить? Но бумагу еще купить надо, да и где ее хранить потом. Тоже забота.

Вечером смотрел «Час мэра».

Тут заботы, конечно, другие, но тоже нелегкие…

Анатолий Александрович Собчак, который еще вчера клеймил со всех трибун власти, нынче, как и положено власть имущим, говорит о единении, о мире. И только когда рассказывает, что колхозники не хотят сдавать продукцию за деньги, а требуют товары, такая злоба проступает на лице, что как-то не по себе становится.

Ну прямо комиссар из продотряда, хотя, конечно, и демократ…

30.09.91, Николай Коняев, 42 года, секретарь Правления Союза писателей России

30 сентября Горбачев, наверное, во многом утратил надежду, что это удастся. В присутствии помощников он разговаривает по телефону с Ельциным, находящимся на отдыхе. Тот говорит, что ничего большего, чем экономическое соглашение, подписывать не намеревается. Горбачев пытается его уговаривать, затем связывается с Назарбаевым — тот готов поддержать Союзный договор. Начинаются длинные дни консультаций, совещаний, переговоров.

11 октября — заседание Госсовета. Л. М. Кравчук предлагает ограничиться подписанием экономического соглашения, очевидно, согласовав свою позицию с Ельциным. Горбачев настойчив. Ему как будто удается добиться, что Союзный договор можно подписать быстро, до 15 октября. Не подписали…

Тем временем Ельцин жестко ведет свою линию. Он заявляет о необходимости расформировать 80 министерств и ведомств, сократить на 90 процентов численность работников МИДа, преобразовать Госбанк СССР в Госбанк РСФСР, перевести в российскую юрисдикцию фабрику Гознак, пока еще печатающую деньги для всех республик Советского Союза.

2 ноября два президента, Горбачев и Ельцин, встречаются. Горбачев говорит, что, коль скоро президентам республик, в первую очередь РСФСР, Союз не нужен, он готов уйти в отставку. Живите дальше, как заблагорассудится. Ельцин уверяет, что верен своему слову. Но в папке у него лежит подготовленное к очередному заседанию Госсовета требование к президенту СССР передать все торгпредства СССР за рубежом в единоличную юрисдикцию России.

14 ноября Горбачеву все-таки удается собрать совещание по Союзному договору в Ново-Огареве. Присутствуют главы только семи республик, но и это уже победа. К сожалению, пока только организационная. Потому что обсуждение начинается как будто впервые. Ельцин за Союз государств, Горбачев за единое Союзное государство. Под давлением Горбачева Ельцин соглашается на запись: «конфедеративное демократическое государство». С. С. Шушкевич замечает, что в такое государство может войти и отсутствующая на совещании Украина. По вопросу о Конституции уступает Горбачев. Насчет избрания президента «конфедеративного государства» сходятся на американской модели — гражданами, но через выборщиков. О бюджете и налогах не спорили — уже в первых послепутчевых вариантах было записано: «Порядок формирования союзного бюджета и контроля за его расходной частью устанавливается особым соглашением». Условились 25 ноября встретиться вновь и парафировать договор. После окончания совещания, представ перед журналистами, Ельцин заявил:

— Трудно сказать, какое число государств войдет в Союз, но у меня твердое убеждение, что Союз будет!

Его поддержали Назарбаев, Шушкевич, Акаев, все остальные участники совещания.

Иван Лаптев, председатель Совета Союза Верховного Совета СССР

Октябрь уж наступил.
С утра мотнул по магазинам, добыл мяса и колбасы — 5 кг на 100 р. Своя игра; мясо — вырезка. Сахара нет, яиц нет, жиров нет. Но потихоньку в коопторге появляются: перец, гранаты, помидоры, икра, красная рыба, — зачем в Камчатку летать. Цены очень высокие, но для меня пока приемлемы. А вот со сладким беда: добираем запасы сгущенки, что годами копилась в холодильниках, спасибо нищим инвалидам-родителям, что присылали… а теперь на Украине суверенитет. У них мясо пока не по 20, а по 7 рублей, и аж два вида колбасы. И шахтеры еще бастуют. Зажрались.

Съездил, получил свои десять соток земли под виллу. В исключительно живописном и тихом месте, но, правда, от асфальта — 4 км лесной дороги… авторалли. Как там строить, из чего строить, как доставлять — ума пока не приложу. Но земля — чернозем, хоть сейчас паши и сажай.

Ну, надежда на то, что наше начальство тоже там, выбрало себе лучшие куски, а значит, дорогу сделают, электричество проведут, скважину пробьют, колодец я сам выкопаю в низинке перед домом. Было бы здоровье.

А воздух там…

В общем, жить и жить. Дел куча.


1.10.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель

В октябре 91—го Ельцин поручил мне подготовить проект структуры этого правительства реформ. Утверждение его персонального состава намечалось на ноябрь. Выполняя поручение, я провел консультации с большой группой производственников и через несколько дней направил схему правительственной структуры и комментарии к ней в Кремль.
Вскоре Ельцин позвонил и попросил подъехать: «Надо поговорить! »

Когда он на тебя за что—то сердился, встречи проходили всухую. С подчеркнутой формальностью. Вопрос первый, вопрос второй — и до свидания. А когда что—то хотел от тебя или просто был в хорошем расположении духа, обслуга заносила в кабинет на посеребренном блюде коньяк и чашки с кофе, расставляла на журнальном столике. И там мы располагались для разговора. В этот раз поднос появился, словно по расписанию.

Обычная разминка: «Как Наина Иосифовна?» «А как Надежда Михайловна?» (это моя супруга). Потом президент вынул из папки несколько схем правительственной структуры, в том числе и мою, разложил их на столике. Кто готовил другие варианты, спрашивать я не стал.

Роль государства в регулировании экономики должна быть сведена к нулю. С этого начал Ельцин. Никаких ограничителей — только свободный рынок. Перед новым правительством будет поставлена задача перевести Россию в кратчайшие сроки на американскую модель либерального капитализма. Пусть стихия рынка оставляет на плаву только сильных, конкурентоспособных. Говоря это, президент вычеркивал из комментариев к структуре правительства контрольные функции, которыми я наделял Кабинет министров.

— Контролировать буду я через свою Администрацию, — сказал Борис Николаевич, опрокидывая только что сказанное им же самим. Эдакий дуализм от избытка власти и неглубокой изученности проблемы.

Затем он начал перебирать фамилии претендентов на пост главы правительства — иногда это были люди противоположных политических взглядов. Тут же давал им характеристики и заключал: «Не пойдет», «Не потянет» или «Съезд не утвердит». Чувствовалось, что в нем шла внутренняя борьба, ему почти по—щедрински хотелось не то Конституции, не то севрюженки с хреном.

— Вы помните наш разговор в лодке? — неожиданно спросил Ельцин. — В какой лодке? — не понял я. — Летний разговор в лодке на водохранилище — мы отмечали мою победу на выборах, — уточнил Борис Николаевич. Как не помнить! Беседа примечательная — я ее изложил в предыдущей главе. Мне, правда, казалось, что Борис Николаевич был не совсем в форме и забыл обо всем. Но вот он сам напомнил о том нашем споре. Споре о разных способах приватизации: обвальном и постепенном, народном. А по существу — о разных путях развития России.

— Вы можете изменить свои взгляды на приватизацию? — спросил Ельцин, хитро прищурившись. — Я думаю и о вашей кандидатуре на правительство. Только избавьтесь от низкопоклонства перед народом. Молиться на народ и проводить радикальные реформы — две несовместимые вещи. Нашему народу нужна хорошая встряска — тогда он станет работать.

01.10.1991, Михаил Полторанин, министр печати и массовой информации РСФСР

В нашей камере пополнение, подсадили новичка. Владимира Дмитриевича. Лет сорока, крепкого телосложения. Родом он из Алма-Аты, в Казахстане начинал свою ресторанную карьеру. Правда, выдающихся высот на этом поприще не достиг и потом перекочевал в ресторацию на Белорусском вокзале в Москве.
Не принято лезть в душу человека с расспросами, за что он угодил на нары. Обычно арестанты сами рассказывают о своих похождениях. Но почему-то чаще всего сокамерников интересовало мое продвижение по службе.

Старейшина нашей камеры Алексей Алексеевич десятый год томился по разным тюрьмам. Зачем его привезли из Нижнего Тагила и посадили со мной в одну камеру — до сих пор загадка. Несколько лет ему обещали устроить очную ставку с какой-то дамой из Орехово-Зуева, директором магазина, которая вручила взятку, причем взятку фирменным армянским коньяком.

Когда человек привирает, да еще вдруг и запутается, вот тогда он и называет себя фантазером. Но где ложь, а где правда для арестанта, просидевшего девять лет, — не принципиально. Главное — выжить, дождаться встречи с родными, получить передачу, особенно согревает душу весточка об амнистии.

Больше всего Алексея интересовало мое отношение к Горбачеву. Денно и нощно Алексей костерил «пятнистого», никчемного президента, Владимира Дмитриевича, напротив, больше интересовала война. Несколько наших общих знакомых служили в Среднеазиатском округе. Словом, у каждого сокамерника была своя «специализация» по Язову…

1 октября 1991, Дмитрий Язов, министр обороны СССР, входил в состав ГКЧП

Смотрел “Донахью-Шоу” про проституцию. Грязное и позорное зрелище: молоденькие девчонки тщатся доказать, что проституция — это обычная работа, как, например, моя; да ещё и поставляет доход государству. Сначала нас сунут головой в дерьмо, а затем убеждают, что это и не дерьмо вовсе, а райские благовония.

2.10.91, Игорь Овсянников, 28 лет, школьный учитель в Старой Руссе

Там, наверху, все рушится. Уже разрушилось. Вчера. Уже собраны чемоданы, уже переведена за границу валюта, вырученная за золотой запас. И пускай они не врут нам — есть, есть у них вклады в швейцарских банках. Власть хоть уже и вырвалась из рук, но еще кончиками ногтей держатся. Уже все пропито, растранжирено, роздано дружкам. Крысы уже сбежали, корабль до палубы уже полон воды, еще немного — и последний водоворот… но эти — в надежной лодке.

Подождем еще?

Все же велика Россия, полна сырья; ну не все же поставляется с Украины, Армении или Прибалтики. Местная промышленность будет работать. Нужны промышленники, хозяева, буржуи, люди, решающие дело. Думаю, за год, за два сама жизнь их выдвинет.Дальше некуда. Страна дошла.

Нужны ли еще голод и холод нынешней зимы? Чтобы уж до конца обнажить? Может, оно и так. Но народу все равно достаточно будет лишь найти виноватогои разорвать на площади, а те, кто за кулисами тормозят, останутся в тени.

И все равно, полно еще дурачков, которые не могут поступиться принципами. И все разжигают и расшуровывают топку нашего пресловутого паровоза, когда и так ясно: да в коммунизме уже мы. На дне. Приехали.

2.10.91, Василий Ершов, 47 лет, пилот гражданской авиации, писатель