Ну что такого я в ней нашел?
Она была совершенно не похожа на девчонок, с которыми я обычно спал.
Мне нравились округлости. Мне нравилась грудь.
Я перся от больших задниц.
У нее ничего этого не было.
Но у нее были ноги.
И волосы.
И улыбка.
И проклятые полуночно-синие глаза,
хотя мне казалось, это недостаточно подходящее слово для описания этого цвета. Их нужно было бы назвать душевносиними за их охрененную глубину, куда человека прямо затягивало…

Мне было приятно о ней думать.
Она невозможно прекрасна.
Ее голос.
Ее волосы.
Ее запах.
Манера говорить.
Все из чего она состоит

~ Цитаты и интересные моменты из книг.
~ Книжные новинки и анонсы.
~ Факты о писателях и их произведениях.
~ Красивые арты.
~ А так же различные конкурсы и розыгрыши!

Я поймала себя на том, что с радостью жду очередной поездки в школу.
Это было самым странным поворотом в моей жизни, учитывая, что большую ее часть я школу ненавидела, но Томмен-колледж стал для меня почти оплотом безопасности.
Выходя из автобуса, вместо прежнего ужаса я испытывала громадное облегчение.
Я радовалась возможности провести время вне дома.
Радовалась, что никто не насмехается и не издевается надо мной.
Радовалась пусть и временной, но свободе от отца.
Радовалась, что семь часов в день могла дышать.

Я не понимал, как люди могут издеваться над любыми животными, но в особенности над собаками.
Собаки слишком хороши для нас.
Люди не заслуживают любви и верности, которые дарят им собаки.
Я любил собак.
Я им доверял.
В том, как собака на тебя смотрит, есть что-то особенное, ей плевать, кто ты: знаменитый регбист или бомж.
Собакам важно лишь то, как ты к ним относишься, и если они решают, что ты их человек, у тебя появляется верный друг до конца собачьей жизни. Сомневаюсь, что люди способны на такое сопереживание и преданность

Я никогда не хотела возвращаться в этот дом.
Я чувствовала, что медленно умираю в этом доме.
В своем родном доме.
Там, где я вроде бы могу спокойно преклонить голову. Там, где я вроде бы должна чувствовать себя в безопасности.

Я не мог выбросить из головы ее.
Во всем этом не было никакого смысла, и я не имел понятия, почему я хотел пойти к ней.
Не к Гибсу.
Не к маме.
Не к тренерам.
Что то мне подсказывало: я могу ей рассказать.
Глубоко внутри я чувствовал, что она знает меня

- У меня все болит, – проворчал я.
– Конечно, у тебя все болит, – подхватил он. – Ты же не даешь телу возможности восстановиться, ты, блин, вообще не отдыхаешь, за столько месяцев даже ни с кем не переспал. – Он подмигнул мне. – Пора снять лед с яиц и запилить секси-лук.
– Запилить лук? – Я даже улыбнулся, несмотря на мерзкое настроение. – Нам что, снова по тринадцать и мы идем на школьный дискач?
– Я уже запилил, на мне моя секси маечка, – гордо ответил Гибси, поигрывая бицепсами в подтверждение. – Сто процентов успеха.
Я изогнул бровь.
– Ты, наверное, нашел ее в детском отделе, там на бирке не написано, что она на возраст двенадцать-тринадцать лет? – Да ладно, – улыбнулся во весь рот Гибси. 
– Ты просто завидуешь моей шикарной фигуре.
– Тому, как шикарно ты несешь пургу, скорее.