Подборка креативных баннеров для вашего вдохновения.

📙 Shock Design

Web3, the Metaverse, and the Lack of Useful Innovation

Статья старого периода хайпа вокруг метаверса обращает наше внимание на изменение природы инноваций и открытий на конкретных рынках США. Наиболее интересный здесь отрывок о природе знания в последние годы и, внезапно, идея междисциплинарных исследований как источник для типа инноваций. Это, конечно, звучит актуально для ситуации бума больших языковых моделей

https://americanaffairsjournal.org/2022/11/web3-the-metaverse-and-the-lack-of-useful-innovation/

Изменения в фундаментальных и прикладных исследованиях

Хотя венчурные капиталисты отчасти виноваты, система фундаментальных и прикладных исследований в Америке также претерпела значительные изменения с первых лет успеха Кремниевой долины, что, вероятно, привело к появлению меньшего числа подлинных научно-обоснованных возможностей для коммерциализации. Кремниевая долина получила своё название благодаря полупроводникам на основе кремния — одному из видов научно-обоснованных технологий, которые обеспечили значительную часть инноваций Америки во второй половине двадцатого века. Другие важные технологии, возникшие в результате научных исследований середины двадцатого века, включают полимеры (например, пластмассы), ядерную энергию, лазеры, реактивные двигатели, радары, светодиоды и стекловолокно, многие из которых принесли своим разработчикам Нобелевские премии.

Самое значительное изменение с той эпохи — это сокращение фундаментальных и прикладных исследований в компаниях. До 1970-х годов большая часть таких исследований проводилась в корпоративных лабораториях, таких как Bell Labs, RCA и DuPont, что привело как к Нобелевским премиям, так и к реальным продуктам и услугам, таким как транзисторы, интегральные схемы, пластмассы и радары. Эта доминирующая роль начала меняться в 1960-х годах по многим причинам, одной из которых стало увеличение финансирования университетов. Рост финансирования привёл к тому, что количество ежегодно присуждаемых докторских степеней в США увеличилось более чем в восемь раз с 1950 года. В некоторых социальных кругах теперь считается гораздо престижнее работать в университете, чем в корпоративной лаборатории. Университеты готовят аспирантов для работы в академической среде, а не в коммерческой. Они учатся проводить обзоры литературы и писать статьи, в то время как коммерциализация продуктов в значительной степени игнорируется. Университеты гордятся своими аспирантами, которые становятся профессорами; корпоративные исследования считаются второсортными.

Однако превращение высшего образования в основной центр фундаментальных и прикладных исследований, а значит, и главный источник новых идей для коммерциализации, связано с множеством проблем. Во-первых, слишком много внимания уделяется публикации статей и недостаточно — разработке новых технологий до той стадии, когда компании могут их коммерциализировать. Существует даже слишком много статей, чтобы исследователи могли их читать, из-за чего количество публикаций или сомнительные индексы, такие как h-индекс, становятся практически бесполезными. Подсчёт количества публикаций или вычисление h-индекса создали среду, где приоритет отдаётся количеству, а не качеству, и статус автора часто определяет результат. Статьи с более чем сотней авторов — не редкость. По некоторым оценкам, половина всех рецензируемых статей не читается никем, кроме автора, редактора журнала и рецензентов.

Эта культура «публикуй или умри также побуждает исследователей манипулировать системой, что подрывает полезность подсчёта публикаций и цитирований. Это пример закона Гудхарта: «Когда мера становится целью, она перестаёт быть хорошей мерой». Для науки и исследований, проводимых в университетах, список публикаций определяет каждое назначение, заявку на грант, продвижение по службе и пересмотр зарплаты, и тысячи современных профессоров имеют гораздо более высокие h-индексы, чем Альберт Эйнштейн или Ричард Фейнман.

Аналогичный процесс рутинизации преобразовал другие части научного ландшафта. Заявки на гранты стали более строго структурированными, сложными и полными преувеличений, как и запросы на исследовательское время в крупных обсерваториях или национальных лабораториях. Любая работа с человеческими субъектами или отправка инструментов в космос связана с огромным количеством бумажной работы. В целом, объём бумажной работы, которую должны выполнять университетские исследователи, значительно увеличился. Эти тенденции к профессионализации являются почти неизбежным следствием взрывного роста современной науки. Стандартизация упрощает управление большим количеством статей, заявок и людей. Но много непродуктивных усилий уходит на преодоление бюрократических барьеров, и посторонним приходится сталкиваться с препятствиями на каждом шагу. Неудивительно, что наука и инновации замедлились.

Один учёный в журнале Nature утверждал, что учёным следует публиковать меньше, иначе хорошие исследования будут поглощены постоянно растущим объёмом низкокачественной работы. Недавнее исследование показало, что большее количество статей препятствует появлению новых идей. Ещё одна проблема в том, что научные лидеры всё чаще признают, что значительная часть опубликованных исследований ненадёжна почти во всех областях, включая исследования рака, но статьи, которые не проходят проверку на воспроизводимость, часто цитируются больше, чем те, что проходят, потому что они делают более смелые заявления. За этой ненадёжностью стоит разрушительный цикл обратной связи между производством низкокачественной науки, обязанностью цитировать предыдущие работы и принуждением к публикации.

Ещё одним результатом одержимости статьями стало увеличение числа журналов. Если нужно больше статей, требуется больше журналов, и в результате их действительно стало больше. Количество исследователей, журналов и журнальных статей по всему миру выросло примерно на 60% за тринадцать лет между 1982 и 1995 годами, а затем число журналов увеличилось ещё на 20% между 2002 и 2014 годами. И речь идёт не только о журналах низкого уровня — число высокоуровневых журналов также растёт. Ассоциация вычислительной техники издаёт 59 журналов, Американское химическое общество — 39, Общество инженеров-механиков — 35, Физическое общество — 15, а Медицинская ассоциация — 13. Институт инженеров электротехники и электроники издаёт более двухсот транзакций, журналов и магазинов, а журнал Nature издаёт 157 журналов (по сравнению с одним пятьдесят лет назад), каждый из которых представляет отдельную специальность.

Университеты поощряют эту гиперспециализацию. Одно недавнее исследование проанализировало решения по оценке более чем сорока тысяч академиков. Оно показало, что учёные наказываются в своей карьере, потому что стражи научных дисциплин могут рассматривать мультидисциплинарных учёных как угрозу уникальности и области знаний отдельных дисциплин. Интересно, что самые высокопроизводительные мультидисциплинарные кандидаты наказываются больше всего. Те, кто выдающиеся, также могут принести разрушение в дисциплину и, следовательно, наказываются сильнее, чем те, у кого средние показатели. Можно ли ожидать, что гиперспециализированные исследователи создадут что-то полезное для общества? Для этого требуется интеграция множества различных типов информации, и когда она распределена по стольким журналам, кто способен это сделать? Даже если оставить в стороне более прозаические задачи производства, маркетинга и бухгалтерии, поиск новой концепции сложен для гиперспециализированных исследователей.

🧰 Automatic Style Guides

Плагин для созданий гайдлайнов

Dezzigners

Минутка мема:

Сначала не очень понятно, а потом ну да

Такое чистое творчество языковой модели нейронки