DevNotes Live

Первая лаборатория инженерной психологии была создана в 1959 году в Ленинградском университете. Первую конференцию по инженерной психологии в 1967 году россияне считают официальным началом советской эргономики. В любопытной параллели с американским опытом в двух мировых войнах, из-за милитаризации науки и техники эргономика и инженерная психология изначально развивались для военных приложений.
Были предприняты попытки обосновать предположение, что эргономика основана на науке. Эти усилия были критическими из-за шаткого политического положения дисциплины. Эргономисты оправдывали свое существование тем, что военные неудачи были вызваны человеческими ошибками — оправдание, известное на Западе. Они собрали примеры плохого дизайна органов управления и дисплеев, подготовили нормативные данные для установления стандартов для военной техники и провели экспериментальные исследования трудовой деятельности военнослужащих.

Все эти усилия находились под глубоким влиянием западноевропейской и американской литературы. Например, были приняты американские стандарты, такие как MIL-STD 1472. Многие учебники были переведены (иногда пиратски) с Запада в период с 1970 по 1980 год, включая книги этого автора, Чапаниса, Вудсона, Сигела и Вольфа, а также Шеридана и Феррелла. Некоторая информация о русских концепциях стала доступна западным людям (например, Коул и Мальцман, 1969).

Хотя русская эргономика подверглась глубокому влиянию Запада, она не является точной копией той, что существует на Западе. Поскольку математика и физика были достаточно развиты в СССР, они оказали большое влияние на развитие эргономики, причем советские эргономисты уделяли много времени разработке математических методов для формализации теории эргономики. Однако практический эффект всех этих усилий был весьма ограниченным.

Западный читатель теории эргономики найдет много знакомого у русских авторов, но также и явные различия между русской и западной терминологией. Концепции во многом совпадают, но терминология была изменена, чтобы отделить концепции от их западных предшественников (опять же, можно предположить, по политическим мотивам, чтобы защитить молодую науку от марксистских идеологем). Если суммировать основные различия между американской и русской эргономикой (по крайней мере, с точки зрения теории), то различия больше в степени, чем в содержании. Как видно, западный читатель может узнать все основные западные концепции в русской литературе (как бы они ни изменились в терминологии), но акцент, придаваемый этим концепциям, отличается от западного.

Одной из важных характеристик русского эргономического мышления является то, что оно гораздо более молекулярное и детальное, чем западное HFE. Русская инженерная психология (которую следует отличать от практики эргономики, как и на Западе) пытается исчерпывающе описать поведение и производительность во всех ее сенсомоторных, перцептивных, когнитивных, мотивационных и эмоциональных аспектах. Западные эргономисты склонны подчеркивать критические аспекты производительности, тогда как российские инженерные психологи включают все аспекты одновременно. Например, если бы их попросили описать поведение, связанное с переключением переключателя, они бы беспокоились о цели действия, мотивации оператора, его или ее восприятии переключателя, образе переключателя в сознании оператора, его или ее стратегии переключения переключателя, реакции мышц руки, обратной связи, полученной оператором, и о том, была ли достигнута цель (переключение переключателя). Западная фраза «оператор переключил переключатель» не была бы адекватным описанием для российских психологов (по крайней мере, в их работах; то, что они делают в реальном эргономическом анализе, может быть несколько иным).

Поскольку российские эргономисты обеспокоены совокупностью рабочей деятельности, они также больше, чем западные, обеспокоены контекстом (который они называют ситуацией или ситуационными условиями).

1 view09:02