Психоанализ и роботы - выдержки из эссе Шерри Теркл
A Nascent Robotics Culture: New Complicities for Companionship

А вот вам еще годноты о робототехнике: набор интересных наблюдений или о том, почему антропологи в Массачусетском технологическом адски угорают по психоанализу. Шерри Тёркл — американский социолог, психолог и профессор MIT, исследующая влияние технологий на человеческое общение, идентичность и общество. Её работы сочетают психоанализ, социологию и антропологию, фокусируясь на том, как цифровые устройства и "реляционные артефакты" (например, роботы) трансформируют наше восприятие себя и других. Среди ключевых книг: "The Second Self" (1984), "Life on the Screen" (1995), "Alone Together" (2011) и "Reclaiming Conversation" (2015). Тёркл подчёркивает, что технологии, призванные объединять, нередко приводят к одиночеству и утрате глубоких связей.

Дизайнеры вычислительных объектов традиционно сфокусировались на том, как эти объекты могут расширить или усовершенствовать человеческие познавательные способности. Но вычислительные объекты не просто делают для нас что-то, они становится для нас, как для людей, нашим способом быть миром, нашим способом видеть себя и других. Все чаще технологии также ставят себе задачу сделать что-то с нами и особенно с внедрением «реляционных артефактов». Эти технологии являются своеобразным «состоянием ума» и где встречи с ними обогащаются путем понимания этих внутренних состояний.

В конце 1970-х и начале 1980-х годов разработка технологических артефактов для детей стремилась отражать их индивидуальность и познавательный стиль. И первые вычислительные объекты, типа Merlin, Simon, Speak and Spell, спровоцировали вопросы о качестве жизни и о том, что особенного в том, чтобы быть человеком. Двадцать лет спустя дети и взрослые сталкиваются с реляционными артефактами типа Furbies, AIBO и My Real Babies или гораздо более сложными, такими как роботы-животные Kismet и Cog, были так же различны в своих подходах

Дети используют к Furby или My Real Baby и исследуют, что значит думать об этих существах как живых или почти живых. Они переходят от запросов, таких как «Плывает ли эта игрушка?» к вопросу на «Является ли игрушка живой?» или даже «может ли она любить?»

Эти сходства на протяжении последних десятилетий не удивительны. Тем не менее, существуют значительные различия между текущими ответами на реляционные артефакты и более ранние встречи с вычислениями. Дети, впервые встретившие компьютерные игрушки в конце 1970-х и начале 1980-х годов, были вынуждены классифицировать эти игрушки, а сейчас ситуация несколько иная.

Проективные методики у детей и пожилых людей тесно связан с их убеждениями о природе реляционных артефактов в их использовании. Например, дети до 80ых использовали разные категории живости «традиционных» объектов и когда сталкиваются с компьютерными играми и игрушками. Традиционная игрушка с ветром считалась «неживой», когда дети поняли, что она не двигается сама по себе. Здесь критерий живости был в области физики: автономное движение. Столкнувшись с вычислительными вещами - детский способ говорить о живости стал психологическим. Дети классифицировали вычислительные объекты как живые, как если бы они могли думать сами по себе. Столкнувшись с компьютерной игрушкой, которая могла бы играть в быки и коровы, ребенком интерпретировалась как психологическая автономия объекта.

Дети начала 1980-х годов пришли к определению того, что заставило людей противостоять компьютерам, которые они рассматривали как наших «ближайших соседей». Дети полагали, что компьютеры являются рациональными машинами; люди отличны от них эмоциями. Использование детьми категории «эмоциональных машин» для описания того, что делает людей особенными, было хрупким, неустойчивым определением человеческой уникальности. В 1984 году, когда проводились изучения первого поколения детей, выросших с помощью электронных игрушек и игр, я подумала, что другие формулировки будут возникать из поколений детей, которые могут, например, воспринимать интеллект артефактов как должное, понимать, как он был создан и менее склонен придавать ему философское значение.

И тут роботизированные существа вошли в американскую культуру.
Классификация наших отношений с роботами возвращает нас к тем вызовам, которые Дарвин ставит перед своим поколением: вопрос о уникальности человека. Как взаимодействие с реляционными артефактами влияет на образ мышления людей о том, что, во всяком случае, делает людей особенными?

https://en.wikipedia.org/wiki/Sherry_Turkle

Статья в комментах

В вечернем разговоре с Chat_Gpt попробовал сформулировать свои отношения с Midjourney (звучит странно, но новый мир он такой).

Нейросеть (Midjourney) обладает особенным "вкусом", который порой может быть странным, но именно этот хаос ведет к новым идеям. Мы не контролируем её на каждом шагу, но устанавливаемые нами рамки позволяют направлять её поток к нужному результату.

Ошибки нейросети открывают новые возможности, которые невозможно заранее предсказать.
Работа с нейросетью — это сотрудничество, где неожиданные решения становятся основой для совместного творчества.
Доверие: Доверьтесь уникальному вкусу нейросети – её неожиданные решения могут открыть новые творческие горизонты.
Задавайте ясные границы, чтобы направлять её творческий поток, позволяя фантазии свободно развиваться, но в нужном вам направлении.
Исследование фантазий: Ошибки и непредсказуемости нейросети часто приводят к свежим, супер оригинальным идеям.
Совместное творчество: Взаимодействуйте с ней как с соавтором – ведите диалог, а не просто управляйте инструментом.
Постепенное понимание: С практикой вы всё яснее поймете её "язык" и найдете новые способы использования в своей практике.

Расскажите а как вы взаимодействуете с нейросетью?
Во вложении чудесная серия моей ученицы Нателллы.

Следующий курс AI Фотография. Управление нейросетью стартует 1-го марта.