В мае 2024 года первый прорыв показал нам, что за дверью черного ящика скрывается не "стохастический попугай", а гиперсеть моносемантических "субнейронов", работающих как элементарные единицы опыта. Тогда же выяснилось, что манипуляция всего одним таким "когом" может изменить всю "личность" модели.

Второй прорыв в ноябре 2024 обнаружил существование "семантического хаба" – общего пространства представлений, где семантически схожие концепции группируются вместе независимо от их первоначальной формы. Также стало ясно, что модели скрывают целые букеты секретных способностей, невидимых при обычном взаимодействии.

«Нынешний переход от свободной торговли к меркантилизму и восприятию торговли как игры с нулевой суммой не обусловлен какими-либо видимыми изменениями в доступности природных ресурсов. За последние пять-семь лет мир не обнаружил внезапно, что в физическом смысле «всем не хватит сырья». Он открыл это скорее в идеологическом смысле. Почему?
Я утверждаю, что переход к меркантилизму произошёл не из-за осознания надвигающейся нехватки реальных ресурсов, а из-за подъёма Китая и Азии в целом. Подъём Китая, нового и крупного игрока на международной арене, чья политическая система отличается от западной, создаёт гегемонистскую проблему. Поддержание неолиберальной глобализации в том виде, в котором она существовала до сих пор - Запад это понял - означает обеспечение окончательного доминирования Китая».

Демократическая и либеральная традиции сходятся в том, что, когда на сцену должно выступить государство, а особенно когда должны быть установлены правила, предполагающие применение принуждения, решение должно приниматься большинством. Но они расходятся в вопросе о пределах деятельности государства, руководствующегося демократически принятыми решениями. В то время как демократ-догматик считает желательным, чтобы как можно больше вопросов решалось большинством голосов, либерал убежден, что существуют определенные ограничения круга вопросов, которые должны решаться таким образом. Демократ-догматик полагает, в частности, что любое сложившееся большинство должно иметь право решать вопрос об имеющихся у него полномочиях и о том, как их использовать, тогда как либерал считает важным, чтобы полномочия любого временного большинства были ограничены долговременными принципами. Для него источником полномочий большинства является не волеизъявление этого сиюминутного большинства, а более широкое соглашение об общих принципах

Новые идеи возникают у немногих и постепенно распространяются, пока не становятся достоянием большинства, ничего не знающего об их происхождении. В  современном обществе этот процесс включает в себя разделение функций между теми, кто занят преимущественно частными вопросами, и  другими, кто занят общими идеями, погружен в разработку и согласование различных принципов деятельности, вытекающих из прошлого опыта.

Наши представления как о будущих последствиях наших действий, так и о том, к чему мы должны стремиться, — главные заповеди, доставшиеся нам как часть культурного наследия общества. Эти политические и  моральные взгляды, так же как наши научные представления, мы получаем в наследство от тех, кто профессионально работает с абстрактными идеями. Именно от них и обычный человек, и политический лидер получают фундаментальные концепции, задающие рамки их мыслей и направляющие их действия

Убежденность в том, что в конце концов именно идеи, а значит и люди,
которые запускают новые идеи в  оборот, направляют эволюцию, как и в том, что отдельные шаги в этом процессе должны направляться набором внутренне согласованных концепций, давно стала фундаментальной частью либерального мировоззрения.

Невозможно изучать историю и не узнать об «уроке, который дается человечеству в каждую эпоху и всегда игнорируется, — что спекулятивная философия, которая поверхностному взгляду кажется чем-то крайне далеким от жизни и мирских интересов людей, в действительности является тем самым, что больше всего влияет на них и в конце концов берет верх над всеми влияниями, кроме тех, которым сама должна подчиняться»