«хочется спать.»
это — единственная мысль, мучившая двух парней в 4 утра. когда пес внезапно устроил представление в виде получасового воя ранним утром.
сейчас. только выпить кофе. чтобы не отрубиться на ходу.
до этого ниши не спал три ночи. паша — все пять, хотя два раза перерыв на трехчасовой сон таки был, однако ничего не давал: просыпаться каждые семь минут от очередного оглушающего писка в лаборатории сожителя было до того противно, что никакой энергии не давало.
зарплата у судмедэксперта порой никакая, зато работы много и та была очень тяжелой. из-за разорения организации в большей мере страдал ниши, при этом уже второй год. а в связи с тем, что с пашей он проводил 3/4 всего своего времени, было принято решение съехаться и платить за аренду вдвоем. так хотя бы стало легче — и не надо метаться на другой конец города, когда происходит очередное ранение или убийство.
— паш. — медик хрипло окликает его около семи раз, прочищая фильтр кофемашины — павел, вашу мать!
— а? — тот, кажется, задремал на ходу. сидя за столом с завывающей около уха собакой, что после вскрика тут же успокаивается.
— эгоиста мне принеси. — вздыхает он, доставая кружки с верхних полок и проклиная хозяев квартиры за такое неудобное расположение ящиков.
— ...schlampe, sie konnten keine normalen reparaturen durchführen, nicht für leute unter zwei verdammten metern. brennt, ihr schlampen, in der hölle...
от брани его отвлекает сам павел, которого ранее попросили принести кофе марки «egoiste», однако в руках у него оказался...
как ни странно, эгоист. только совсем не кофе, а кот, рычащий и пытающийся выбраться из хватки хозяина. в кличках для питомцев сильны они определенно не были.
ниши смотрит в глаза. хмурится, выдавая весь спектр эмоций от этого действия, и все таки прыскает со смеху, выдавливая из себя протяжное «идиот» и случайно ударяется головой о соседнюю полку, разрываясь от этого еще больше и цепляя за собой еще и соседа, наконец отпустившего сонного кота.
— многоуважаемый павел, соизвольте принести мне, пожалуйста, кофе эгоист, иначе с собакой вы пойдёте гулять одни.
паша усмехается, делая шаг в сторону и дотягиваясь до полки с различными упаковками зернового кофе, берет черно-красную — «egoiste» и отдает сожителю.
гулять в четыре утра он будет не один.
это — единственная мысль, мучившая двух парней в 4 утра. когда пес внезапно устроил представление в виде получасового воя ранним утром.
сейчас. только выпить кофе. чтобы не отрубиться на ходу.
до этого ниши не спал три ночи. паша — все пять, хотя два раза перерыв на трехчасовой сон таки был, однако ничего не давал: просыпаться каждые семь минут от очередного оглушающего писка в лаборатории сожителя было до того противно, что никакой энергии не давало.
зарплата у судмедэксперта порой никакая, зато работы много и та была очень тяжелой. из-за разорения организации в большей мере страдал ниши, при этом уже второй год. а в связи с тем, что с пашей он проводил 3/4 всего своего времени, было принято решение съехаться и платить за аренду вдвоем. так хотя бы стало легче — и не надо метаться на другой конец города, когда происходит очередное ранение или убийство.
— паш. — медик хрипло окликает его около семи раз, прочищая фильтр кофемашины — павел, вашу мать!
— а? — тот, кажется, задремал на ходу. сидя за столом с завывающей около уха собакой, что после вскрика тут же успокаивается.
— эгоиста мне принеси. — вздыхает он, доставая кружки с верхних полок и проклиная хозяев квартиры за такое неудобное расположение ящиков.
— ...schlampe, sie konnten keine normalen reparaturen durchführen, nicht für leute unter zwei verdammten metern. brennt, ihr schlampen, in der hölle...
от брани его отвлекает сам павел, которого ранее попросили принести кофе марки «egoiste», однако в руках у него оказался...
как ни странно, эгоист. только совсем не кофе, а кот, рычащий и пытающийся выбраться из хватки хозяина. в кличках для питомцев сильны они определенно не были.
ниши смотрит в глаза. хмурится, выдавая весь спектр эмоций от этого действия, и все таки прыскает со смеху, выдавливая из себя протяжное «идиот» и случайно ударяется головой о соседнюю полку, разрываясь от этого еще больше и цепляя за собой еще и соседа, наконец отпустившего сонного кота.
— многоуважаемый павел, соизвольте принести мне, пожалуйста, кофе эгоист, иначе с собакой вы пойдёте гулять одни.
паша усмехается, делая шаг в сторону и дотягиваясь до полки с различными упаковками зернового кофе, берет черно-красную — «egoiste» и отдает сожителю.
гулять в четыре утра он будет не один.
#egoiste
❤3
Forwarded from ниɯᴛяᴋ
я так и не вкинцл хед на них ээ
ниши часто варит им с пашей кофе
ниши часто варит им с пашей кофе
Forwarded from ниɯᴛяᴋ
ниɯᴛяᴋ
я так и не вкинцл хед на них ээ ниши часто варит им с пашей кофе
поэтому он разбирается в сортах кофе и тп
Forwarded from ниɯᴛяᴋ
ниɯᴛяᴋ
я так и не вкинцл хед на них ээ ниши часто варит им с пашей кофе
он как-то паше сказал «принеси мне эгоиста»
во рту стоит вязкий металлический привкус и скорее всего эти падающие капли крови мешаются с водой на моих руках.
эти слова повторяются вновь и вновь, но каждый раз интонация меняется, становясь лишь агрессивнее и громче.
я стою, дрожу всем телом и обнимаю себя за плечи, так наивно пытаясь расслышать в голосе хоть нотку былой нежности, но слышу лишь «я ненавижу тебя» и «во всем виноват ты».
эти слова сердце мое словно обжигают своим холодом. первый этап — шок, продлившийся лишь минуту, а дальше?
сплошная боль. ее количество и масштабы кажутся столь огромными, что в какой-то момент я теряюсь, и
все исчезает.
пропадают все мысли, вся боль, радость, нежность и любовь, весь свет внутри.
и шум позади меня как-то внезапно стихает, оставляя за собой лишь туман и темную ночь, с тихо мерцающими звёздами.
я поднимаю взгляд на это место и почему-то все кажется совершенно чужим, несмотря на количество дней, проведенных здесь с ним.
та же беседка, та же гитара и озеро, то же поле, деревья, кусты, монументы. все, что раньше казалось до боли родным, сейчас мне чуждо.
и та нежность — тоже. она ушла, не оставив за собой и следа: ничего, кроме прощального поцелуя в макушку и футболки со сладким запахом мака. ничего, кроме сухих воспоминаний и записки «удачи, милый.», пахнущей ее духами. ничего, кроме классических книг, чашки остывшего крепкого черного чая, ароматических свечей и компаса — помятого и сломанного. оставила за собой неизгладимый удар в рёбра и пустоту, наступающую после страданий.
#softness
❤4💔2
— э-э, вишневский! — кто-то пощёлкал пальцами прямо перед моим лицом и я дернул плечами, резко выпрямившись — земля вызывает вас. чего спим?
я моргаю непонимающе: где я? как долго я спал? что происходит вообще.
на моих коленках все еще чувствуется вес — кот, который во время моей прогулки бесцеремонно залез на меня, все еще спал. я потянулся и запустил руку в мягкую, слегка грязную кошачью шерсть.
— а тебе чего? — голос хрипит и пропадает. кажется, окончательно продуло.
— четыре часа утра, чел... — смотрит на меня с каким-то — финн смотрит на меня с каким-то жалким сочувствием, будто я не его знакомый, а ребёнок-сирота из африки. — тебе ночевать негде?
...четыре часа утра. мать твою.
ну и долго же я спал: в этот раз целых шесть часов подряд на холоде ориентировочно в 4 градуса. в одних только джинсах и олимпийке. ясное дело, что продуло.
слегка судорожно ощупываю карманы: на удивление, все предметы оказались на месте.
— ну, заснул, — пожимаю плечами, пока кот наконец таки просыпается, и, прежде чем уйти, долго потягивается и зевает. я зеваю вслед за ним. — а ты че здесь делаешь?
его невозмутимое выражение лица мигом спадает после вопроса и он выпрямляется, переминаясь с ноги на ногу.
— я тебе писал еще вчера утром, тебя в сети не было вообще двое суток. мы с ребятами беспокоились.
— а, — я махнул рукой, закатив глаза и замечательно солгал — интернета нет, не оплатил еще. мог бы и набрать.
интернет, на самом деле то, был. и работал вполне себе исправно. только вот не скажу же я лидеру группы, что пропустил репетицию только из-за того, что оба выходных дня пропустил, лежа в своей постели и почти не вставая?
я моргаю непонимающе: где я? как долго я спал? что происходит вообще.
на моих коленках все еще чувствуется вес — кот, который во время моей прогулки бесцеремонно залез на меня, все еще спал. я потянулся и запустил руку в мягкую, слегка грязную кошачью шерсть.
— а тебе чего? — голос хрипит и пропадает. кажется, окончательно продуло.
— четыре часа утра, чел... — смотрит на меня с каким-то — финн смотрит на меня с каким-то жалким сочувствием, будто я не его знакомый, а ребёнок-сирота из африки. — тебе ночевать негде?
...четыре часа утра. мать твою.
ну и долго же я спал: в этот раз целых шесть часов подряд на холоде ориентировочно в 4 градуса. в одних только джинсах и олимпийке. ясное дело, что продуло.
слегка судорожно ощупываю карманы: на удивление, все предметы оказались на месте.
— ну, заснул, — пожимаю плечами, пока кот наконец таки просыпается, и, прежде чем уйти, долго потягивается и зевает. я зеваю вслед за ним. — а ты че здесь делаешь?
его невозмутимое выражение лица мигом спадает после вопроса и он выпрямляется, переминаясь с ноги на ногу.
— я тебе писал еще вчера утром, тебя в сети не было вообще двое суток. мы с ребятами беспокоились.
— а, — я махнул рукой, закатив глаза и замечательно солгал — интернета нет, не оплатил еще. мог бы и набрать.
интернет, на самом деле то, был. и работал вполне себе исправно. только вот не скажу же я лидеру группы, что пропустил репетицию только из-за того, что оба выходных дня пропустил, лежа в своей постели и почти не вставая?
#зарисовки
❤2🔥2
что-то кроваво-красное, с приторным вкусом металла и карамели, совершенно точно не сочетающееся со здоровым ментальным здоровьем, однако то, что действует на людей в разы хуже. то, что отключает мозг практически моментально, заставляя закрыть глаза и довериться.
довериться любимому провести себя вслепую через канат над пропастью без какой-то страховки, опираясь лишь на чувства и искренность.
шагая по тонкому тросу без задней мысли о том, что может произойти. без сомнений, без капли тревоги за безопасность, однако сердце бьется в бешеном ритме. бьется далеко не от страха, а от теплых, нежных рук поверх своих, мягко переплетающих пальцы между собой. от ласковых слов, обжигающих щеки, уши и нос.
через три трети трос натянется — останется тонкая нить, и руки... перестанут казаться столь ласковыми и нежными. слова станут не гладить, а бить по щекам, и доверие оборвётся, заставив открыть глаза и хватит сделать лишь один мелкий судорожный вздох, чтобы сорваться и кануть вниз, безвозвратно разбившись на миллиарды мелких частиц и забыться.
#softness
я в каждом твоём тяжёлом вздохе.
каждый встречный кот с тёмными голубыми глазами. пепел, осыпающийся с твоих вишневых сигарет из потертой упаковки с надписью «Marlboro». каждый поздний осенний ливень с грозой, уносящий с собой листья и оставляющий запах сырости. каждые слезы ревности.
я не оставлю за собой ни одной памятной вещи кроме выцветшей белой рубашки, измазанной маркерами, помадой и тушью, пахнущей мандаринами, ванилью и пряностями.
не оставлю многочисленных писем, стихов, рисунков, книг и песен, которые слагал, разлагаясь сам.
не останется теплого пледа, не останется ни одной записки, тетради с мыслями, не останется коробки с высохшими цветами, не останется плеера, фотоаппарата и старых, давно поломанных наушников.
все исчезнет вслед за мной. не исчезнут лишь воспоминания, однако и те быстро сотрутся, смогут вытечь с последним октябрьским дождем или декабрьской вьюгой. не исчезнут тепло рук и слова, слышимые в каждом шорохе осенней листвы:
«я всегда рядом.»
каждый встречный кот с тёмными голубыми глазами. пепел, осыпающийся с твоих вишневых сигарет из потертой упаковки с надписью «Marlboro». каждый поздний осенний ливень с грозой, уносящий с собой листья и оставляющий запах сырости. каждые слезы ревности.
я не оставлю за собой ни одной памятной вещи кроме выцветшей белой рубашки, измазанной маркерами, помадой и тушью, пахнущей мандаринами, ванилью и пряностями.
не оставлю многочисленных писем, стихов, рисунков, книг и песен, которые слагал, разлагаясь сам.
не останется теплого пледа, не останется ни одной записки, тетради с мыслями, не останется коробки с высохшими цветами, не останется плеера, фотоаппарата и старых, давно поломанных наушников.
все исчезнет вслед за мной. не исчезнут лишь воспоминания, однако и те быстро сотрутся, смогут вытечь с последним октябрьским дождем или декабрьской вьюгой. не исчезнут тепло рук и слова, слышимые в каждом шорохе осенней листвы:
«я всегда рядом.»
#softness
❤4
твкв насилие
я чувствую, как кровь забивается в мои лёгкие и дышать становится гораздо тяжелее.
он меня не щадит — бьет. бьет со всей силы. не разбирая, куда — по щекам, носу, скулам, губам.
уже не больно. острая боль перестала быть триггером для слез, хотя в носу все равно защипало, а в глазах появились слёзы. защитная реакция.
в голове не мысли, а сплошная каша из шума и кучи несвязных мыслей.
он злится. хочется дёрнуть рукой и прикрыть лицо, чтобы защититься, но и те плотно прижаты без единой возможности вырваться.
мне хочется спать. а еще вкус крови во рту настолько мерзкий и вязкий, что за глоток воды я готов продать душу прямо сейчас, правда подтвердить наличие той никогда не получалось.
пальцы подрагивают. сжимают ткань на теле, что та начинает трещать.
я перевожу взгляд на стены. один глаз определённо уже заплыл кровью, и второы , кажется, недалеко уйдет.
с трудом разбираю несколько надписей:
«требуется уборщик в морг. зарплата от 15000 руб./мес.»
«РИТУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ: +7 (923) ...-.. .. »
«отдам котенка в хорошие руки. +7913.....»
киваю. будто сам себе. подмечаю, что стоило бы запомнить последние два номера. выберу одно из двух позже. понятия не имею, откуда эти объявления появились на нашей кухне. как и другие заметки. в прочем, ерунда.
уже не слышу, о чем кричит мой собеседник, но он, не сдерживаясь, продолжает меня избивать.
ком встает поперек горла лишь тогда, когда я вспоминаю, как эти пальцы нежно гладили мои запястья, а не душили. обкусанные губы дрожали, с них срывались строки о бесконечной любви, счастливом будущем и привязанности, а не истязали меня криками о ненависти и нецензурным лексиконом.
в комнате этим и пахнет — ненавистью, отвращением и дымом сигарет.
от нежности не осталось ничего — ни мягких поцелуев, ни теплых строк, ни объятий, ни душевных разговоров на кухне в четыре часа утра за чашкой крепкого кофе. ничего, что могло бы отсылаться на любовь. нет. здесь ею и не пахнет.
пахнет лишь табаком, едким полюбившимся мне парфюмом близкого человека и газом от не выключенной плиты, суп с которой я должен был снять еще минут сорок пять назад.
я получу позже еще и за это.
заглядываю в совершенно чужие глаза с небывалой теплотой и растворяюсь в контрасте.
хотя, быть может, это и есть — любовь.
он меня не щадит — бьет. бьет со всей силы. не разбирая, куда — по щекам, носу, скулам, губам.
уже не больно. острая боль перестала быть триггером для слез, хотя в носу все равно защипало, а в глазах появились слёзы. защитная реакция.
в голове не мысли, а сплошная каша из шума и кучи несвязных мыслей.
он злится. хочется дёрнуть рукой и прикрыть лицо, чтобы защититься, но и те плотно прижаты без единой возможности вырваться.
мне хочется спать. а еще вкус крови во рту настолько мерзкий и вязкий, что за глоток воды я готов продать душу прямо сейчас, правда подтвердить наличие той никогда не получалось.
пальцы подрагивают. сжимают ткань на теле, что та начинает трещать.
я перевожу взгляд на стены. один глаз определённо уже заплыл кровью, и второы , кажется, недалеко уйдет.
с трудом разбираю несколько надписей:
«требуется уборщик в морг. зарплата от 15000 руб./мес.»
«РИТУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ: +7 (923) ...-.. .. »
«отдам котенка в хорошие руки. +7913.....»
киваю. будто сам себе. подмечаю, что стоило бы запомнить последние два номера. выберу одно из двух позже. понятия не имею, откуда эти объявления появились на нашей кухне. как и другие заметки. в прочем, ерунда.
уже не слышу, о чем кричит мой собеседник, но он, не сдерживаясь, продолжает меня избивать.
ком встает поперек горла лишь тогда, когда я вспоминаю, как эти пальцы нежно гладили мои запястья, а не душили. обкусанные губы дрожали, с них срывались строки о бесконечной любви, счастливом будущем и привязанности, а не истязали меня криками о ненависти и нецензурным лексиконом.
в комнате этим и пахнет — ненавистью, отвращением и дымом сигарет.
от нежности не осталось ничего — ни мягких поцелуев, ни теплых строк, ни объятий, ни душевных разговоров на кухне в четыре часа утра за чашкой крепкого кофе. ничего, что могло бы отсылаться на любовь. нет. здесь ею и не пахнет.
пахнет лишь табаком, едким полюбившимся мне парфюмом близкого человека и газом от не выключенной плиты, суп с которой я должен был снять еще минут сорок пять назад.
я получу позже еще и за это.
заглядываю в совершенно чужие глаза с небывалой теплотой и растворяюсь в контрасте.
хотя, быть может, это и есть — любовь.
#softness
💔2
год, два, три.
я снова и снова смотрю на стены родного дома, но все мне чуждо. каждая сохранившаяся заметка на стене. каждая комната, что раньше казалась райским местом. каждый домашний цветок, хотя все девятнадцать давно завяли. я не появлялся здесь слишком долго.
он, наверное, тоже.
ловлю себя на мысли, что скучаю. с последнего нашего «диалога» прошло ровно три года. с того момента ничего не изменилось — повсюду осколки лопнувшей кастрюли. плита покрылась вторым черным слоем. не то пыль, не то опять пригорела.
окно разбито. стул, чайник сломаны, все так же порваны три холста с картинами, которые я дарил. на столе осталось две бутылки водки и разбитая стопка. вторая все еще валяется где-то в углу. насчет ее целостности ничего не знаю.
открыта дверца холодильника. в нем появились несколько дохлых мышей. на полу пистолет. рядом нож. и много застывшей крови, ранее белых волос, хотя тогда они хорошо пропитались красным. запах характерный. дорогим едким парфюмом больше не пахнет.
больно. но вспоминаю, почему-то, с теплотой. и сразу хочется взвыть, схватить ржавый нож и отрезать себе язык, пальцы, выколоть глаза — сделать все, чтобы это исправить. но не могу. слишком сильно люблю. любил. надеюсь, это пройдёт?
пройдёт же?
я же не больной?
сомневаюсь. подхожу к гарнитуру. на стене все те же заметки — рецепты самых вкусных блинов, которые он готовил, рецепт рассольника, объявления вроде «отдам котят в хорошие руки», услуги — клининг, ритуальные услуги, и даже интимные. меня никогда не смущал факт многочисленных измен и лжи. по крайней мере, я старался делать вид, что это так. на деле я ненавидел все это.
не удерживаюсь. бью кулаком со всей силы по столу и напарываюсь на осколок кастрюли. вскрикиваю, но быстро успокаиваюсь.
смотрю за тем, как красиво по руке стекает кровь и пачкает пальто. сейчас снова двадцатое ноября, я снова смотрю на свои шрамы, и кажется, получаю новый. иронично.
телефон включаю с трудом — на двадцатиградусном морозе он уже выключился. дрожащие пальцы набирают знакомый номер. я шепчу себе же, пытаясь вспомнить его на ходу.
зачем? не знаю. холодно. ужасно холодно. даже кипяток, бьющий по рукам больно и резко будет лучше, чем вечный холод и застой.
пальцы тянутся к зелёной кнопке, так и норовя позвонить, поговорить, решить все снова, но я лишь немею, закрываю глаза, сжимая руки и прежде чем он снова вырубится на холоде, успеет издать несколько коротких гудков.
а мое сердце пропускает гулкий удар. и я надеюсь, он последний.
потому что далее следует настоящий — привычный — мягкий поцелуй и следом же резкий, болезненный удар по щеке. очередной контраст.
впереди ждет тяжёлый вечер. я самостоятельно подписал договор на новые пытки и навряд ли пожалею об этом.
я снова и снова смотрю на стены родного дома, но все мне чуждо. каждая сохранившаяся заметка на стене. каждая комната, что раньше казалась райским местом. каждый домашний цветок, хотя все девятнадцать давно завяли. я не появлялся здесь слишком долго.
он, наверное, тоже.
ловлю себя на мысли, что скучаю. с последнего нашего «диалога» прошло ровно три года. с того момента ничего не изменилось — повсюду осколки лопнувшей кастрюли. плита покрылась вторым черным слоем. не то пыль, не то опять пригорела.
окно разбито. стул, чайник сломаны, все так же порваны три холста с картинами, которые я дарил. на столе осталось две бутылки водки и разбитая стопка. вторая все еще валяется где-то в углу. насчет ее целостности ничего не знаю.
открыта дверца холодильника. в нем появились несколько дохлых мышей. на полу пистолет. рядом нож. и много застывшей крови, ранее белых волос, хотя тогда они хорошо пропитались красным. запах характерный. дорогим едким парфюмом больше не пахнет.
больно. но вспоминаю, почему-то, с теплотой. и сразу хочется взвыть, схватить ржавый нож и отрезать себе язык, пальцы, выколоть глаза — сделать все, чтобы это исправить. но не могу. слишком сильно люблю. любил. надеюсь, это пройдёт?
пройдёт же?
я же не больной?
сомневаюсь. подхожу к гарнитуру. на стене все те же заметки — рецепты самых вкусных блинов, которые он готовил, рецепт рассольника, объявления вроде «отдам котят в хорошие руки», услуги — клининг, ритуальные услуги, и даже интимные. меня никогда не смущал факт многочисленных измен и лжи. по крайней мере, я старался делать вид, что это так. на деле я ненавидел все это.
не удерживаюсь. бью кулаком со всей силы по столу и напарываюсь на осколок кастрюли. вскрикиваю, но быстро успокаиваюсь.
смотрю за тем, как красиво по руке стекает кровь и пачкает пальто. сейчас снова двадцатое ноября, я снова смотрю на свои шрамы, и кажется, получаю новый. иронично.
телефон включаю с трудом — на двадцатиградусном морозе он уже выключился. дрожащие пальцы набирают знакомый номер. я шепчу себе же, пытаясь вспомнить его на ходу.
зачем? не знаю. холодно. ужасно холодно. даже кипяток, бьющий по рукам больно и резко будет лучше, чем вечный холод и застой.
пальцы тянутся к зелёной кнопке, так и норовя позвонить, поговорить, решить все снова, но я лишь немею, закрываю глаза, сжимая руки и прежде чем он снова вырубится на холоде, успеет издать несколько коротких гудков.
а мое сердце пропускает гулкий удар. и я надеюсь, он последний.
потому что далее следует настоящий — привычный — мягкий поцелуй и следом же резкий, болезненный удар по щеке. очередной контраст.
впереди ждет тяжёлый вечер. я самостоятельно подписал договор на новые пытки и навряд ли пожалею об этом.
#softness
💔1