я ждал тебя во сне два года
ты не пришла. и не придешь.
расстроен, и хмура погода.
мне ветер шепчет : «не умрешь».
я ждал тебя. ждал лета. солнца.
тепла навязчивого вновь
и время сквозь ладони льётся
мне снятся сотни однотипных снов
там ты без слёз и без страданий
вновь засыпаешь вечным сном
три тысячи минут молчаний
останутся в душе грехом.
хочу сказать я, что люблю
но знаю, что не в силе
и вскоре сам себя убью
окажусь в могиле.
#стихи
ты не пришла. и не придешь.
расстроен, и хмура погода.
мне ветер шепчет : «не умрешь».
я ждал тебя. ждал лета. солнца.
тепла навязчивого вновь
и время сквозь ладони льётся
мне снятся сотни однотипных снов
там ты без слёз и без страданий
вновь засыпаешь вечным сном
три тысячи минут молчаний
останутся в душе грехом.
хочу сказать я, что люблю
но знаю, что не в силе
и вскоре сам себя убью
окажусь в могиле.
#стихи
💔1
Forwarded from маленький хикикомори (nishiᴏᴋu (!) [4:20] [3:05])
я осталась в кромешной тьме
и, шагая на ощупь напрасно,
вспоминаю о том письме
где писала я так несвязно.
извинялась, просила прощения
за любовь свою беспокойную.
не могла я найти утешения
и стыдилась себя недостойную.
ты оставил меня на рассвете,
не сказав ни единого слова.
но я знала, что в нашем дуэте
любовь не совсем здорова.
я шагаю, не видя смысла
напеваю ту песню прекрасную
что мне душу когда-то изгрызла
и осталась осадком ужасным.
оступаюсь и падаю в бездну
но не плачу — сияю ярко,
я знаю, что скоро воскресну,
такой отдых лучше любого подарка.
#стихи
и, шагая на ощупь напрасно,
вспоминаю о том письме
где писала я так несвязно.
извинялась, просила прощения
за любовь свою беспокойную.
не могла я найти утешения
и стыдилась себя недостойную.
ты оставил меня на рассвете,
не сказав ни единого слова.
но я знала, что в нашем дуэте
любовь не совсем здорова.
я шагаю, не видя смысла
напеваю ту песню прекрасную
что мне душу когда-то изгрызла
и осталась осадком ужасным.
оступаюсь и падаю в бездну
но не плачу — сияю ярко,
я знаю, что скоро воскресну,
такой отдых лучше любого подарка.
#стихи
❤1💘1
мне не хотелось домой.
и к нему мне тоже не хотелось.
холод обнял мое тело, заставив трястись. на улице было в районе минус двадцати двух градусов, но это никак не смущало.
надежда почувствовать родное тепло и наконец оказаться любимым кем-то, потухла так же быстро, как загорелась.
голова предательски ныла. желание вырвать комок этой боли росло, наверное, с каждой секундой. выходить на балкон, будучи простывшим было крайне плохой идеей, но моральное состояние позволило мне это сделать.
пустота.
мысль о том, что все мои силы на протяжении последних двух недель уходили на поддержку человека, от которого ушел партнер, казалась не такой уж и тяжкой ровно до того момента, пока я не вспоминал, что именно этот человек снова решил, что шанс еще есть.
во мне кипела злость. разочарование. тревога.
усталость не доходила до края, а уже в полной мере хлестала за все края, и поток этот было уже не остановить.
собственно, как и поток мыслей, спутавшихся в моей голове одним большим клубком — черт развяжешь.
хватая последние раздельные и ясные для меня слова я собираю одну единственную мысль, мучившую меня на протяжении многих лет. фразу, которая была моим ночным кошмаром. терзанием.
«чем я хуже?»
ответа на этот вопрос никогда не находилось. не нашлось и сейчас.
у меня не было объяснения происходящего. я знал, что это случится, но подготовиться явно не успел.
несвязный ком разочарования переместился в горле и застрял поперек него, лишь через минуту вырвавшись обрывистым дыханием и всхлипом. затем вторым. третьим.
дальше считать не было смысла.
я знал наверняка — проблема была не во мне.
людям просто нравилось страдать. убиваться по другим и не замечать очевидного. нравилось игнорировать намеки и даже прямые слова. нравилось искать взаимности там, где отношения заведомо обречены на провал.
и всякий раз я был наблюдателем. неким «спасательным кругом», за который, в случае неудачи, можно схватиться и пользоваться поддержкой ровно до следующей попытки.
это было моей слабостью: наивность и чрезмерная привязанность к некоторым людям.
любой нормальный человек на моем месте не терпел бы подобного. но речи о моей «нормальности» никогда и не шло.
я был обезумевшим и очень-очень глупым. в какой-то степени, слепым котёнком.
смысл терялся где-то в глубине моих серо-голубых глаз и утопал в них — так, что упустив его лишь однажды, найти так и не удалось.
и сейчас его я тоже не видел.
ежедневно я наблюдаю за их объятиями и самой яркой эмоцией была жгучая ревность и отвращение. после этого мне всякий раз не хотелось контактировать ни с одним из них. во мне кипят их слова друг о друге — и я мог бы их озвучить, разрушить их отношения раз и навсегда.
но что-то меня останавливало.
то не было чувством вины. это было безразличие. холод. отстранённость и желание преподать урок — позволить обжечься еще раз, но в этот раз не спасать, а сделать то же самое. обжечь. обжечь без всякого чувства вины. по новой.
мотаю головой, шмыгая носом и сажусь на холодный бетон. это было крайне аморально, но слишком правильно.
смотрю на свои красные от холода руки. они дрожат. и неясно — от низкой температуры на улице или накатившей по новой тревоге.
до конца четверти осталось два дня. я облегчённо выдыхаю и переключаюсь, качаясь из стороны в сторону, обдумывая в своей голове планы на предстоящие сутки.
#зарисовки
и к нему мне тоже не хотелось.
холод обнял мое тело, заставив трястись. на улице было в районе минус двадцати двух градусов, но это никак не смущало.
надежда почувствовать родное тепло и наконец оказаться любимым кем-то, потухла так же быстро, как загорелась.
голова предательски ныла. желание вырвать комок этой боли росло, наверное, с каждой секундой. выходить на балкон, будучи простывшим было крайне плохой идеей, но моральное состояние позволило мне это сделать.
пустота.
мысль о том, что все мои силы на протяжении последних двух недель уходили на поддержку человека, от которого ушел партнер, казалась не такой уж и тяжкой ровно до того момента, пока я не вспоминал, что именно этот человек снова решил, что шанс еще есть.
во мне кипела злость. разочарование. тревога.
усталость не доходила до края, а уже в полной мере хлестала за все края, и поток этот было уже не остановить.
собственно, как и поток мыслей, спутавшихся в моей голове одним большим клубком — черт развяжешь.
хватая последние раздельные и ясные для меня слова я собираю одну единственную мысль, мучившую меня на протяжении многих лет. фразу, которая была моим ночным кошмаром. терзанием.
«чем я хуже?»
ответа на этот вопрос никогда не находилось. не нашлось и сейчас.
у меня не было объяснения происходящего. я знал, что это случится, но подготовиться явно не успел.
несвязный ком разочарования переместился в горле и застрял поперек него, лишь через минуту вырвавшись обрывистым дыханием и всхлипом. затем вторым. третьим.
дальше считать не было смысла.
я знал наверняка — проблема была не во мне.
людям просто нравилось страдать. убиваться по другим и не замечать очевидного. нравилось игнорировать намеки и даже прямые слова. нравилось искать взаимности там, где отношения заведомо обречены на провал.
и всякий раз я был наблюдателем. неким «спасательным кругом», за который, в случае неудачи, можно схватиться и пользоваться поддержкой ровно до следующей попытки.
это было моей слабостью: наивность и чрезмерная привязанность к некоторым людям.
любой нормальный человек на моем месте не терпел бы подобного. но речи о моей «нормальности» никогда и не шло.
я был обезумевшим и очень-очень глупым. в какой-то степени, слепым котёнком.
смысл терялся где-то в глубине моих серо-голубых глаз и утопал в них — так, что упустив его лишь однажды, найти так и не удалось.
и сейчас его я тоже не видел.
ежедневно я наблюдаю за их объятиями и самой яркой эмоцией была жгучая ревность и отвращение. после этого мне всякий раз не хотелось контактировать ни с одним из них. во мне кипят их слова друг о друге — и я мог бы их озвучить, разрушить их отношения раз и навсегда.
но что-то меня останавливало.
то не было чувством вины. это было безразличие. холод. отстранённость и желание преподать урок — позволить обжечься еще раз, но в этот раз не спасать, а сделать то же самое. обжечь. обжечь без всякого чувства вины. по новой.
мотаю головой, шмыгая носом и сажусь на холодный бетон. это было крайне аморально, но слишком правильно.
смотрю на свои красные от холода руки. они дрожат. и неясно — от низкой температуры на улице или накатившей по новой тревоге.
до конца четверти осталось два дня. я облегчённо выдыхаю и переключаюсь, качаясь из стороны в сторону, обдумывая в своей голове планы на предстоящие сутки.
#зарисовки
❤4
о, утекающее время,
ты подскажи мне, где же взять
то самое благословение
чтобы тревогу всю унять
чтоб не покончить с жизнью рано
чтоб не заснуть мне вечным сном
чтоб затянулась кровоточащая рана
и не казаться людям слабаком.
и сердце мое крепче стали
его им не пробить и не сломать
я знаю точно: они момента ждали,
чтобы воткнуть нож в спину и сбежать.
сожгу все церкви, чтоб унять души тревогу
убью священника, чтоб тот хранил секрет.
и разлагаюсь с ним же понемногу,
в той сладостной надежде видеть свет.
гори, гори причина моей злости
до тла гори и вознесись к богам.
и может быть, когда-то зайду в гости
когда покончу с этим навсегда.
и месть моя погубит мою славу
и не покаюсь никогда в своих грехах.
вы не найдете на меня управу,
ведь я останусь шрамом на сердцах.
#стихи #неизданное
ты подскажи мне, где же взять
то самое благословение
чтобы тревогу всю унять
чтоб не покончить с жизнью рано
чтоб не заснуть мне вечным сном
чтоб затянулась кровоточащая рана
и не казаться людям слабаком.
и сердце мое крепче стали
его им не пробить и не сломать
я знаю точно: они момента ждали,
чтобы воткнуть нож в спину и сбежать.
сожгу все церкви, чтоб унять души тревогу
убью священника, чтоб тот хранил секрет.
и разлагаюсь с ним же понемногу,
в той сладостной надежде видеть свет.
гори, гори причина моей злости
до тла гори и вознесись к богам.
и может быть, когда-то зайду в гости
когда покончу с этим навсегда.
и месть моя погубит мою славу
и не покаюсь никогда в своих грехах.
вы не найдете на меня управу,
ведь я останусь шрамом на сердцах.
#стихи #неизданное
❤1💘1
о, странный, очень странный сон,
в который я попала.
в небе парит стая ворон
их здесь зовут Охраной.
« храни отныне мой секрет
не пожалей, убей!
как жаль, что времени уж нет
чтобы проститься во мраке ночей.
ты голос мой не раз услышишь
в лесу, домах, на чердаках.
будь тише! оно слышит, как ты дышишь.
не говори о Всяких-разных существах.
не вспоминай ты поле, тело средь колосьев,
не вспоминай пальто родимое на мне,
и иди дальше, гальку вверх подбросив,
не замечай лицо облезлое во тьме.
и не спускайся ты в метро в час ночи
не смей бродить по станции в тени,
не разбивай гнездо сорочье,
и слезы горькие с щеки смахни.
меня ты не вернешь и не забудешь
я буду рядом в сумрачном лесу.
а без меня всю Нечисть перебудишь,
и сгинешь в том же призрачном часу.
не называй по имени напрасно
меня и Власть в глуши лесной.
не накликай беду — небезопасно.
не нарушай Его покой. »
он мог бы многое сказать
гораздо больше. раз так в пять.
но смерть нам начала мешать
и голос перестал звучать.
#стихи #станциялихо
в который я попала.
в небе парит стая ворон
их здесь зовут Охраной.
« храни отныне мой секрет
не пожалей, убей!
как жаль, что времени уж нет
чтобы проститься во мраке ночей.
ты голос мой не раз услышишь
в лесу, домах, на чердаках.
будь тише! оно слышит, как ты дышишь.
не говори о Всяких-разных существах.
не вспоминай ты поле, тело средь колосьев,
не вспоминай пальто родимое на мне,
и иди дальше, гальку вверх подбросив,
не замечай лицо облезлое во тьме.
и не спускайся ты в метро в час ночи
не смей бродить по станции в тени,
не разбивай гнездо сорочье,
и слезы горькие с щеки смахни.
меня ты не вернешь и не забудешь
я буду рядом в сумрачном лесу.
а без меня всю Нечисть перебудишь,
и сгинешь в том же призрачном часу.
не называй по имени напрасно
меня и Власть в глуши лесной.
не накликай беду — небезопасно.
не нарушай Его покой. »
он мог бы многое сказать
гораздо больше. раз так в пять.
но смерть нам начала мешать
и голос перестал звучать.
#стихи #станциялихо
❤2
Я медленно схожу с ума.
Ненависть окружающей среды пронизывает меня насквозь. Я все чаще наблюдаю за моими образцами, находящимися под камерами наблюдения, и не могу понять, что же это за давящее чувство жалости в груди.
Для меня оно совершенно новое и настолько тревожное, что я не могу уснуть третью ночь подряд... Но голос в моей голове твердит, что я должен это сделать. я должен их всех убить.
И тяжело понять, кто здесь сумасшедший: я или они?
#спойлеры
Ненависть окружающей среды пронизывает меня насквозь. Я все чаще наблюдаю за моими образцами, находящимися под камерами наблюдения, и не могу понять, что же это за давящее чувство жалости в груди.
Для меня оно совершенно новое и настолько тревожное, что я не могу уснуть третью ночь подряд... Но голос в моей голове твердит, что я должен это сделать. я должен их всех убить.
И тяжело понять, кто здесь сумасшедший: я или они?
#спойлеры
Винсент подносит пистолет к собственному виску и незамедлительно жмет на курок. Пусто.
Очередь переходит к Девятому, однако этот «овощ» не способен даже взять ствол. Новицки пихает ствол мне в руки.
- ну же, помоги ему. ты ведь делал это раньше. .
#спойлеры
оставь мне осень, холод, ливни
оставь прохладу во дворе
оставь души прекрасные порывы
чтобы влюбиться в вечность в ноябре
сидеть на старой лавочке часами
смотреть сквозь пальцы, слушать звёзды в тишине
и думать, что могло быть между нами
если б все было точно так же, как в том сне.
в том сне, где ты меня любил и видел
в том сне, где есть стабильность и покой
в том сне, где сердце вновь похитил
и не оставил в нем удар глухой.
там мы с тобой любили вместе
там мы болтали до утра
там мы сидели на том самом месте
и помню я все это, как вчера.
#стихи
— пожалуйста, пусть все будет хорошо.
Я дрожу от холода, наблюдая за долгожданным фейверком. Он грохочет, взрывается в воздухе и я невольно трясусь от громкости происходящего, стараясь отвлечься на играющую в наушнике песню, кажется, мазелова.
«снежинка»
На часах 00:40. Новый год наступил сорок минут назад.
Я снова чувствую себя маленьким ребёнком, что наивно загадывает одно и то же желание каждый год.
Я был неисправим.
С каждым годом характер был все хуже и хуже, здоровье тотально шло под откос, а внешне я не особо то и менялся.
В начале учебного года я окончательно потерял веру в людей. Моя уверенность в том, что в поведении моего окружения было виновато место, разрушилась, стоило мне лишь перевестись в другой город.
Первые месяцы я не терял надежды — крутился вокруг всех и каждого, в попытке окружить заботой и заставить оттаять, а в итоге...
Замёрз сам.
«как донести до тебя
что ты холодна как ветра морозного питера
дальше только тупить и да
ох ты моя снежинка, извольте повременить, когда
эти ветра отступят, ты неприступна станешь,
а после вернувшись, скажешь, что
это не мороз это такая жизнь
это проверка нас, ты давай держись. »
Тепла не хватало критически. Вера в чудо этого места была выбита происходящим будто специально, и я начал винить себя в том, что сам смотрел на эту возможность сквозь розовые очки. Помню большинство своих фраз, и одной из них была:
«теперь-то все точно будет не так, как раньше.»
Хоть в чем-то я угадал, но промахнулся так знатно — нет, все действительно было иначе. Правда, все стало в корне хуже: знакомых было крайне мало, а происходящее в этом месте пугало с каждым днём все сильнее и не давало спать по ночам.
Психическое здоровье сначало легло на первое дно, а позже пробило и второе. Сколько бы я ни уверял себя тогда, это было ложью. Я не был готов к «новой жизни».
Новой жизни, которая растопчет прежнего меня и воссоздаст нового, но все остатки прошлого оставит в душе и заставит страдать.
Новой жизни, что будет убивать меня изо дня в день.
Новой жизни, что потеряет всякий смысл.
Но сейчас... Сейчас все хорошо. Я дома. Рядом с родными.
Мысль о доме была единственной вещью, ради которой я держался последний месяц.
Я давно не ребёнок — в какой-то степени, это меня расстраивает. Но я позволяю себе снять перчатку, вытянуть руку и ловить плавно падающие снежинки, мысленно сравнивая себя с ними.
«сквозь закостеневший асфальт
пробирает, земля дрожит, и леденящий холод
как в детстве снежинка лети лети, чтобы поймать в ладонь
красивая, безупречная, безразлична, бесчеловечна
и сердце моё своим льдом покрывая
с холодной улыбкой берешь в плен.»
На моих губах застывает холодная улыбка. Натянутая, скорее грустная.
От праздника уже давно осталось одно лишь название. Новогоднее настроение не приходило ко мне вот уже много лет.
Ну и ладно. Пусть будет так.
Я глубоко вдыхаю через рот, чувствуя, как боль стискивает сердце, и поднимаю взгляд на небо, словно ищу там чьи-то силуэты, а после, усмехнувшись самому себе, тихо шепчу:
«с новым годом.»
#зарисовки
Я дрожу от холода, наблюдая за долгожданным фейверком. Он грохочет, взрывается в воздухе и я невольно трясусь от громкости происходящего, стараясь отвлечься на играющую в наушнике песню, кажется, мазелова.
«снежинка»
На часах 00:40. Новый год наступил сорок минут назад.
Я снова чувствую себя маленьким ребёнком, что наивно загадывает одно и то же желание каждый год.
Я был неисправим.
С каждым годом характер был все хуже и хуже, здоровье тотально шло под откос, а внешне я не особо то и менялся.
В начале учебного года я окончательно потерял веру в людей. Моя уверенность в том, что в поведении моего окружения было виновато место, разрушилась, стоило мне лишь перевестись в другой город.
Первые месяцы я не терял надежды — крутился вокруг всех и каждого, в попытке окружить заботой и заставить оттаять, а в итоге...
Замёрз сам.
«как донести до тебя
что ты холодна как ветра морозного питера
дальше только тупить и да
ох ты моя снежинка, извольте повременить, когда
эти ветра отступят, ты неприступна станешь,
а после вернувшись, скажешь, что
это не мороз это такая жизнь
это проверка нас, ты давай держись. »
Тепла не хватало критически. Вера в чудо этого места была выбита происходящим будто специально, и я начал винить себя в том, что сам смотрел на эту возможность сквозь розовые очки. Помню большинство своих фраз, и одной из них была:
«теперь-то все точно будет не так, как раньше.»
Хоть в чем-то я угадал, но промахнулся так знатно — нет, все действительно было иначе. Правда, все стало в корне хуже: знакомых было крайне мало, а происходящее в этом месте пугало с каждым днём все сильнее и не давало спать по ночам.
Психическое здоровье сначало легло на первое дно, а позже пробило и второе. Сколько бы я ни уверял себя тогда, это было ложью. Я не был готов к «новой жизни».
Новой жизни, которая растопчет прежнего меня и воссоздаст нового, но все остатки прошлого оставит в душе и заставит страдать.
Новой жизни, что будет убивать меня изо дня в день.
Новой жизни, что потеряет всякий смысл.
Но сейчас... Сейчас все хорошо. Я дома. Рядом с родными.
Мысль о доме была единственной вещью, ради которой я держался последний месяц.
Я давно не ребёнок — в какой-то степени, это меня расстраивает. Но я позволяю себе снять перчатку, вытянуть руку и ловить плавно падающие снежинки, мысленно сравнивая себя с ними.
«сквозь закостеневший асфальт
пробирает, земля дрожит, и леденящий холод
как в детстве снежинка лети лети, чтобы поймать в ладонь
красивая, безупречная, безразлична, бесчеловечна
и сердце моё своим льдом покрывая
с холодной улыбкой берешь в плен.»
На моих губах застывает холодная улыбка. Натянутая, скорее грустная.
От праздника уже давно осталось одно лишь название. Новогоднее настроение не приходило ко мне вот уже много лет.
Ну и ладно. Пусть будет так.
Я глубоко вдыхаю через рот, чувствуя, как боль стискивает сердце, и поднимаю взгляд на небо, словно ищу там чьи-то силуэты, а после, усмехнувшись самому себе, тихо шепчу:
«с новым годом.»
#зарисовки
— похоже на начало какого-то хоррора, — подмечаю я и щелкаю пальцами в сторону минор, отчаянно пытающейся зажечь дрянную сигарету.
мне эти привычки совершенно не нравились — подобное было единственной вещью, что являлась для меня чем-то очень далёким и странным, но судить за подобное я не мог.
честно говоря, принимая приглашение прогуляться по территории интерната, у меня никак не возникало мысли, что меня потащат за гаражи через какие-то обрывы, кочки и сугробы, провалившись в которые выбраться было крайне трудно.
— да блять... — я слышу, как она ругается и глупо усмехаюсь, присаживаясь на корточки и прикрывая чужую сигарету ладонями. от ветра.
я болтаю о чем-то совершенно ином и невнятном все то время, что предпринимаются попытки сделать что-то с размякшей сигаретой, но все тщетно.
— лады, пойдем хоть, прогуляемся до лавочки. — она поднимается с земли и шагает куда-то в сторону леса. я поспешно шагаю за ней, пытаясь не обращать внимания на манящую темноту леса, в которой виднеются силуэты и сотни... нет, тысячи глаз.
От этого пробивает дрожь. Я мотаю головой, выбивая из нее все голоса и хватаюсь за чужой локоть, мол, ни черта не видно.
Мы доходим до какого-то спуска, прежде чем я понимаю, что две перпендикулярные дощечки, вколоченные в землю — это и есть та самая «лавочка».
— да... интересная она, конечно.
Однако, та оказывается неприлично удобной, а место — тихим. Все мысли из головы мигом пропадают и я погружаюсь в своеобразный сон, надеясь, что проснувшись я окажусь в своей кровати, а за окном будет июнь двадцать четвёртого года.
рука неосознанно тянется к дереву и ломает кусочек коры — совсем сухой — прежде, чем со стороны раскинутся восторженные хрипы. как оказалось, несчастная сигарета всё-таки поддалась чужому напору и поспешно начала тлеть.
мы непринуждённо болтаем еще какое-то время, пока я не опомнюсь, глянув на часы в телефоне, и не предложу пойти обратно. время малость поджимало.
но чувство от этого оставалось каким-то... тревожным. покидать место даже не хотелось — почему-то мне оно казалось совершенно живым. таким, какой была аллея, в которой я обычно проводил время с близким человеком летними ночами.
и сейчас я словно вернулся в тот час, когда сил во мне было достаточно, чтобы устремить взгляд в небо, на звезды, и найти одну — самую яркую — и мысленно прошептать ей:
«прости.»
#зарисовки
мне эти привычки совершенно не нравились — подобное было единственной вещью, что являлась для меня чем-то очень далёким и странным, но судить за подобное я не мог.
честно говоря, принимая приглашение прогуляться по территории интерната, у меня никак не возникало мысли, что меня потащат за гаражи через какие-то обрывы, кочки и сугробы, провалившись в которые выбраться было крайне трудно.
— да блять... — я слышу, как она ругается и глупо усмехаюсь, присаживаясь на корточки и прикрывая чужую сигарету ладонями. от ветра.
я болтаю о чем-то совершенно ином и невнятном все то время, что предпринимаются попытки сделать что-то с размякшей сигаретой, но все тщетно.
— лады, пойдем хоть, прогуляемся до лавочки. — она поднимается с земли и шагает куда-то в сторону леса. я поспешно шагаю за ней, пытаясь не обращать внимания на манящую темноту леса, в которой виднеются силуэты и сотни... нет, тысячи глаз.
От этого пробивает дрожь. Я мотаю головой, выбивая из нее все голоса и хватаюсь за чужой локоть, мол, ни черта не видно.
Мы доходим до какого-то спуска, прежде чем я понимаю, что две перпендикулярные дощечки, вколоченные в землю — это и есть та самая «лавочка».
— да... интересная она, конечно.
Однако, та оказывается неприлично удобной, а место — тихим. Все мысли из головы мигом пропадают и я погружаюсь в своеобразный сон, надеясь, что проснувшись я окажусь в своей кровати, а за окном будет июнь двадцать четвёртого года.
рука неосознанно тянется к дереву и ломает кусочек коры — совсем сухой — прежде, чем со стороны раскинутся восторженные хрипы. как оказалось, несчастная сигарета всё-таки поддалась чужому напору и поспешно начала тлеть.
мы непринуждённо болтаем еще какое-то время, пока я не опомнюсь, глянув на часы в телефоне, и не предложу пойти обратно. время малость поджимало.
но чувство от этого оставалось каким-то... тревожным. покидать место даже не хотелось — почему-то мне оно казалось совершенно живым. таким, какой была аллея, в которой я обычно проводил время с близким человеком летними ночами.
и сейчас я словно вернулся в тот час, когда сил во мне было достаточно, чтобы устремить взгляд в небо, на звезды, и найти одну — самую яркую — и мысленно прошептать ей:
«прости.»
#зарисовки
💔1
конец лета стремительно приближался, не давая ни капли спокойствия — за окном было уже двенадцатое августа, а следовательно, до переезда в интернат оставалось чуть больше двух недель.
но я знала. знала наверняка, что это лето я запомню надолго — пусть до этого момента оно было тревожным, скучным и совершенно неинтересным, все менялось именно сейчас — весьма спонтанное путешествие, в которое я отправилась со своим отцом и сестрой становится самым ярким моментом этого лета.
ровные трассы, палящее до изнеможения солнце и энергичная музыка.
вид из окон автомобиля шикарен — горы, лес и относительная тишина на дороге. где-то в обрыве виднеется настоящий мрамор. такие виды для меня в новизну, и я в ошеломлении открываю рот, не зная, с какого вопроса начать.
в родных районах и подавно не было тех видов, что есть здесь.
Наконец-то машина подъехала к парковке и заняла свое место. Я пулей вылетаю из салона, оглядываясь по сторонам и фотографирую, наверное, все подряд — настолько все было красиво.
я расспрашиваю отца об истории этого места.
мы приехали на саяно-шушенскую ГЭС.
это место оказалось совершенно не таким, каким оно мне казалось.
эти места просто шикарны.
лучи солнца слепят глаза, но это мне совсем не мешало.
я иду по набережной и мне хорошо.
мне так хорошо.
и все, чего я сейчас боюсь — того, что этот момент пролетит, как мгновение.
сейчас есть только настоящее. и я наслаждаюсь им, в попытке остаться в этом моменте еще немного.
мне хорошо.
мне так хорошо.
между мной и моим домом почти семьсот километров, но я чувствую себя, как дома.
#зарисовки
но я знала. знала наверняка, что это лето я запомню надолго — пусть до этого момента оно было тревожным, скучным и совершенно неинтересным, все менялось именно сейчас — весьма спонтанное путешествие, в которое я отправилась со своим отцом и сестрой становится самым ярким моментом этого лета.
ровные трассы, палящее до изнеможения солнце и энергичная музыка.
вид из окон автомобиля шикарен — горы, лес и относительная тишина на дороге. где-то в обрыве виднеется настоящий мрамор. такие виды для меня в новизну, и я в ошеломлении открываю рот, не зная, с какого вопроса начать.
в родных районах и подавно не было тех видов, что есть здесь.
Наконец-то машина подъехала к парковке и заняла свое место. Я пулей вылетаю из салона, оглядываясь по сторонам и фотографирую, наверное, все подряд — настолько все было красиво.
я расспрашиваю отца об истории этого места.
мы приехали на саяно-шушенскую ГЭС.
это место оказалось совершенно не таким, каким оно мне казалось.
эти места просто шикарны.
лучи солнца слепят глаза, но это мне совсем не мешало.
я иду по набережной и мне хорошо.
мне так хорошо.
и все, чего я сейчас боюсь — того, что этот момент пролетит, как мгновение.
сейчас есть только настоящее. и я наслаждаюсь им, в попытке остаться в этом моменте еще немного.
мне хорошо.
мне так хорошо.
между мной и моим домом почти семьсот километров, но я чувствую себя, как дома.
#зарисовки
❤1
я звезды видел в глазах её блядских,
ты не поверишь — они так прекрасны!
и убивают холодом адским,
так и кричат: «небезопасно!»
ты не поверишь, она так бесстрастна,
красива, учтива, и так безотказна
и я бы хотел вместе с нею быть счастлив
но я опоздал: ведь она-то погасла.
#неизданное
ты не поверишь — они так прекрасны!
и убивают холодом адским,
так и кричат: «небезопасно!»
ты не поверишь, она так бесстрастна,
красива, учтива, и так безотказна
и я бы хотел вместе с нею быть счастлив
но я опоздал: ведь она-то погасла.
#неизданное
💘3
я бы хотел умереть и узнать
о новой, чудесной жизни,
где наконец-то смог бы я стать
милее, добрей, бескорыстней.
узнать о любви,
о добре,
о желаньях.
и не испытывать боли.
не знать о войне,
об убийствах,
страданьях.
и не играть в этом роли.
не быть «повзрослевшим»
в свои десять лет
не плакать от страха и боли
не думать о смерти, моля о судьбе,
и не пытать силу воли.
не видеть смертей близких и чужих,
не видеть их лица в кошмарах.
не слышать, не биться в речах ледяных,
не посещать стационары.
я бы хотел умереть и узнать,
что значит «быть любимым».
остаться во сне и точно не стать,
таким же, как все, уязвимым.
#стихи
о новой, чудесной жизни,
где наконец-то смог бы я стать
милее, добрей, бескорыстней.
узнать о любви,
о добре,
о желаньях.
и не испытывать боли.
не знать о войне,
об убийствах,
страданьях.
и не играть в этом роли.
не быть «повзрослевшим»
в свои десять лет
не плакать от страха и боли
не думать о смерти, моля о судьбе,
и не пытать силу воли.
не видеть смертей близких и чужих,
не видеть их лица в кошмарах.
не слышать, не биться в речах ледяных,
не посещать стационары.
я бы хотел умереть и узнать,
что значит «быть любимым».
остаться во сне и точно не стать,
таким же, как все, уязвимым.
#стихи
Forwarded from ⲏ૯ʟƿ ⲙ૯, ઽɑ੮ɑⲛ || культ
а ты бы смог принять ту правду?
ты смог бы жить спокойно с осознанием того,
что все произошло взаправду?
такое ведь даётся нелегко.
а смог бы ты уйти из детства?
и перестать смеяться насовсем.
и не бояться никогда последствий,
не задавать вопрос «зачем?»
и я пишу тебе с последним вздохом,
ты следуй всем вещам, что говорю!
и раз читаешь это, друг, то знай: всё плохо.
ведь это значит, что я больше не живу.
не уходи в себя напрасно
не вспоминай. что было — то прошло.
быть взрослым — это так прекрасно!
жаль, осознанье это так и не пришло.
ты не ребенок. больше нет здесь красок
нет маков, что росли у нашего двора
и нет здесь больше синеглазок
которые так сильно полюбила детвора.
трава доросла до колена,
сломались качели давно,
не слышно здесь детского смеха,
для нас всё давно не смешно.
все выросли: учатся, думают
о семье, о карьере, родных.
один ты всё болтаешь без умолку
о «тех самых» моментах былых.
заметь же! твой пряничный домик ломается
ты молишься, типа сам не при чем.
уверяешь себя, что все здесь решается
господом, и он силен.
и на последок: перестань ругаться.
и реагируй с пониманием того,
что над проблемами хотелось лишь смеяться,
вот только мне, всё так же, почему-то не смешно.
но сможешь принять факт: ты не ребёнок,
и слезы твои — слабости лишь факт.
и пусть ты для меня всегда котёнок,
я заключил с тобой контракт
все детство я был рядом, защищая.
оберегая сутками твой чуткий сон,
но время для меня ступить в ворота рая,
ты примешь это. ты достаточно силён.
ты наконец-то смог принять всю правду
и всё-таки живешь со знанием того,
что моя смерть была взаправду
взросление тебе давалось нелегко.
#стихи
ты смог бы жить спокойно с осознанием того,
что все произошло взаправду?
такое ведь даётся нелегко.
а смог бы ты уйти из детства?
и перестать смеяться насовсем.
и не бояться никогда последствий,
не задавать вопрос «зачем?»
и я пишу тебе с последним вздохом,
ты следуй всем вещам, что говорю!
и раз читаешь это, друг, то знай: всё плохо.
ведь это значит, что я больше не живу.
не уходи в себя напрасно
не вспоминай. что было — то прошло.
быть взрослым — это так прекрасно!
жаль, осознанье это так и не пришло.
ты не ребенок. больше нет здесь красок
нет маков, что росли у нашего двора
и нет здесь больше синеглазок
которые так сильно полюбила детвора.
трава доросла до колена,
сломались качели давно,
не слышно здесь детского смеха,
для нас всё давно не смешно.
все выросли: учатся, думают
о семье, о карьере, родных.
один ты всё болтаешь без умолку
о «тех самых» моментах былых.
заметь же! твой пряничный домик ломается
ты молишься, типа сам не при чем.
уверяешь себя, что все здесь решается
господом, и он силен.
и на последок: перестань ругаться.
и реагируй с пониманием того,
что над проблемами хотелось лишь смеяться,
вот только мне, всё так же, почему-то не смешно.
но сможешь принять факт: ты не ребёнок,
и слезы твои — слабости лишь факт.
и пусть ты для меня всегда котёнок,
я заключил с тобой контракт
все детство я был рядом, защищая.
оберегая сутками твой чуткий сон,
но время для меня ступить в ворота рая,
ты примешь это. ты достаточно силён.
ты наконец-то смог принять всю правду
и всё-таки живешь со знанием того,
что моя смерть была взаправду
взросление тебе давалось нелегко.
#стихи
стоя на заполненной людьми остановке, я морщусь от холодного ветра, нещадно дующего прямо в лицо. Снег слепил своей белизной, вокруг гудели люди, в наушниках слышалась очередная аудиокнига, но ход действий я не улавливала. впервые за прошедший месяц в голове было совершенно тихо и даже думать о чем-то становилось невыносимо сложно.
Кручу в руках чехол от наушников, чувствуя, как под кожу забирается холод и знаю наверняка, что снова простыну и болезнь переносить буду на ногах.
Второй день весны ничем не отличался от зимы, это было очевидно. Наоборот, на улице было даже холоднее, чем, например, в середине февраля, который (на удивление!) выдался донельзя теплым.
По дороге летят машины, изредка останавливаясь у пешеходного перехода, чтобы пропустить прохожих. Я хмыкаю, когда кто-то по другую сторону дороги поскальзывается и падает, прикидывая, насколько это больно.
Люди в целом были интересными объектами для изучения. Я с неприкрытым любопытством рассматриваю каждого: их жесты, черты лица, манеру поведения... Вот стоит пожилая женщина, громко разговаривает по телефону. В другой стороне бегают дети, иногда проваливаясь в сугробы аж по пояс. Рядом со мной стоит парень лет двадцати: он прячет нос в шарф и нервно трёт руки, наверное, в попытке их согреть.
Это воскресенье ничем не отличалось от других, в точности таких же воскресений. Я всегда была предсказуема: у меня был одинаковый распорядок дня и гуляла я всегда по одному и тому же маршруту, даже поскальзываясь всегда на одном месте, которое никак не могла запомнить.
Автобус я жду уже минут сорок и он должен прибыть совсем скоро, если верить расписанию шестого автобуса. Вот, по дороге проезжает желтая машина, и я, хихикнув, поворачиваюсь, чтобы найти взглядом родного человека и больно дать подзатыльник — была у нас такая... Странная традиция, которая меня всякий раз безумно бесила.
И, не найдя, ловлю себя на мысли, что сейчас мне так одиноко, как не было еще никогда. Не хватает человека, который вынес бы мне мозг всякой ерундой и заставил бы засмеяться от максимально странной и ужасной шутки. Не хватает той, кто была рядом всегда, пусть этого обычно заметно не было.
Мне не хватало моей сестры.
Глаза вдруг защипало, а к горлу внезапно подступил огромный ком. Я тороплюсь сесть в пустой, на удивление, автобус и включить звук в наушниках на полную, чтобы забить свои мысли в дальний угол желательно на всю оставшуюся неделю. Или хотя бы до приезда в общежитие.
Переезд мне давался нелегко. Домой я приезжала редко, да и обычно — не более, чем на сутки. И пусть, прошло полгода, привыкнуть к этому мне, почему-то, так и не удалось.
#зарисовки
Кручу в руках чехол от наушников, чувствуя, как под кожу забирается холод и знаю наверняка, что снова простыну и болезнь переносить буду на ногах.
Второй день весны ничем не отличался от зимы, это было очевидно. Наоборот, на улице было даже холоднее, чем, например, в середине февраля, который (на удивление!) выдался донельзя теплым.
По дороге летят машины, изредка останавливаясь у пешеходного перехода, чтобы пропустить прохожих. Я хмыкаю, когда кто-то по другую сторону дороги поскальзывается и падает, прикидывая, насколько это больно.
Люди в целом были интересными объектами для изучения. Я с неприкрытым любопытством рассматриваю каждого: их жесты, черты лица, манеру поведения... Вот стоит пожилая женщина, громко разговаривает по телефону. В другой стороне бегают дети, иногда проваливаясь в сугробы аж по пояс. Рядом со мной стоит парень лет двадцати: он прячет нос в шарф и нервно трёт руки, наверное, в попытке их согреть.
Это воскресенье ничем не отличалось от других, в точности таких же воскресений. Я всегда была предсказуема: у меня был одинаковый распорядок дня и гуляла я всегда по одному и тому же маршруту, даже поскальзываясь всегда на одном месте, которое никак не могла запомнить.
Автобус я жду уже минут сорок и он должен прибыть совсем скоро, если верить расписанию шестого автобуса. Вот, по дороге проезжает желтая машина, и я, хихикнув, поворачиваюсь, чтобы найти взглядом родного человека и больно дать подзатыльник — была у нас такая... Странная традиция, которая меня всякий раз безумно бесила.
И, не найдя, ловлю себя на мысли, что сейчас мне так одиноко, как не было еще никогда. Не хватает человека, который вынес бы мне мозг всякой ерундой и заставил бы засмеяться от максимально странной и ужасной шутки. Не хватает той, кто была рядом всегда, пусть этого обычно заметно не было.
Мне не хватало моей сестры.
Глаза вдруг защипало, а к горлу внезапно подступил огромный ком. Я тороплюсь сесть в пустой, на удивление, автобус и включить звук в наушниках на полную, чтобы забить свои мысли в дальний угол желательно на всю оставшуюся неделю. Или хотя бы до приезда в общежитие.
Переезд мне давался нелегко. Домой я приезжала редко, да и обычно — не более, чем на сутки. И пусть, прошло полгода, привыкнуть к этому мне, почему-то, так и не удалось.
#зарисовки
❤1
и знала б ты, как мне хотелось плакать,
переходя с шага на бег
и мир — весна, но жизнь моя лишь слякоть
собою покрывшая прекрасный тот снег
и знала б ты, как я тряслась однажды
когда прижали в туалете в пять утра
какой же болью удар каждый
мне отзывался. так болела голова...
и знала б ты о беспокойстве
ты не ценила той заботы никогда
и утопаю я в своем расстройстве
запомнив все, что было, как вчера.
о, солнце, если ты узнаешь, что же
происходило со мной в страшные те времена
ты б не поверила: непривычно. не похоже,
чтобы такой холодною выдалась весна.
#стихи
переходя с шага на бег
и мир — весна, но жизнь моя лишь слякоть
собою покрывшая прекрасный тот снег
и знала б ты, как я тряслась однажды
когда прижали в туалете в пять утра
какой же болью удар каждый
мне отзывался. так болела голова...
и знала б ты о беспокойстве
ты не ценила той заботы никогда
и утопаю я в своем расстройстве
запомнив все, что было, как вчера.
о, солнце, если ты узнаешь, что же
происходило со мной в страшные те времена
ты б не поверила: непривычно. не похоже,
чтобы такой холодною выдалась весна.
#стихи
мне не хотелось спать.
в голове было совершенно тихо, или наоборот — слишком шумно, чтобы ухватиться хоть за какую-то мысль.
единственное, чего мне хотелось неприлично сильно — это заснуть и никогда больше не проснуться. не увидеть больше ни одного серого рассвета и тусклого заката, больше ни разу не выйти посреди ночи на балкон, чтобы освежить нервы и больше не просыпаться с мыслью, что этот день просто-нужно-пережить.
стоит признать, с этим я жила слишком долго, если уже в конце февраля я была готова сдаться и бросить все свои принципы в одну глубокую яму и закопать, обозвав это дело могилой.
могилы... мне бы хотелось умереть и узнать о новой, такой интересной и чудесной жизни. о жизни, где нет бед. о жизни, где у меня не было бы проблем в общении с людьми и жизни, где меня действительно бы любили и ждали.
и даже если бы это случилось, это было бы в другой жизни.
а мне хотелось именно в этой.
я выхожу на балкон. ночью на улице даже теплее, чем днем. подхожу к краю, опираясь на перегородку и смахивая с нее снег замершими пальцами. иногда мне казалось, что в моей комнате даже холоднее, чем на улице.
— мам, я так хочу домой... — шепчу я неожиданно для себя домой и чувствую, как снова щиплет глаза.
В последнее время это чувство накрывало меня все чаще. мне все чаще хотелось плакать. скорее, рыдать.
но я не могла даже этого.
во мне просто ничего не осталось. я не могла спать. не могла сосредоточиться на учебе. не могла даже выразить хоть какую-то эмоцию, кроме безразличия, отвращения или натянутой радости, чтобы скрыть, что понятие «нездорового состояния» перешло все границы.
мне неловко было делиться этим с кем-то. всякий раз я слышала лишь возмущения вроде «это был твой выбор» и спорить с этим не получалось.
действительно, поступление было моим выбором.
расстраивать кого-то из семьи не хотелось. «друзьям» было плевать — всякий раз, когда кто-то пересекался в моей комнате, я исчезала и становилась немым наблюдателем. людям не было и дела до того, чувствовала ли я что-либо.
я начала ловить себя на том, что чувствую отвращение от большинства сверстников и иных людей. они ничем не отличались от тех, что были в прошлой школе. ну, разве что чуточку умнее и хитрее.
и все такими же жестокими. даже хуже.
— я так хочу домой.
В моих руках телефон. А в голове сплошной шум: на часах было уже 00:25. На экране светился контакт «папа», однако набраться смелости, чтобы позвонить, у меня так и не получилось. всякий раз, в желании закончить все это, я вспоминала только один разговор
«не уходи»
эта мысль пробивает меня словно током, я давлюсь воздухом и всхлипываю, будучи уверенной, что заплачу, но ничего не происходит. банально не осталось сил.
мне остановится холодно. комната, вроде бы, родного общежития вдруг кажется нереальной и до невозможного чужой, а сердце начинает саднить от накатившей по новой тоски.
#зарисовки 3.03
в голове было совершенно тихо, или наоборот — слишком шумно, чтобы ухватиться хоть за какую-то мысль.
единственное, чего мне хотелось неприлично сильно — это заснуть и никогда больше не проснуться. не увидеть больше ни одного серого рассвета и тусклого заката, больше ни разу не выйти посреди ночи на балкон, чтобы освежить нервы и больше не просыпаться с мыслью, что этот день просто-нужно-пережить.
стоит признать, с этим я жила слишком долго, если уже в конце февраля я была готова сдаться и бросить все свои принципы в одну глубокую яму и закопать, обозвав это дело могилой.
могилы... мне бы хотелось умереть и узнать о новой, такой интересной и чудесной жизни. о жизни, где нет бед. о жизни, где у меня не было бы проблем в общении с людьми и жизни, где меня действительно бы любили и ждали.
и даже если бы это случилось, это было бы в другой жизни.
а мне хотелось именно в этой.
я выхожу на балкон. ночью на улице даже теплее, чем днем. подхожу к краю, опираясь на перегородку и смахивая с нее снег замершими пальцами. иногда мне казалось, что в моей комнате даже холоднее, чем на улице.
— мам, я так хочу домой... — шепчу я неожиданно для себя домой и чувствую, как снова щиплет глаза.
В последнее время это чувство накрывало меня все чаще. мне все чаще хотелось плакать. скорее, рыдать.
но я не могла даже этого.
во мне просто ничего не осталось. я не могла спать. не могла сосредоточиться на учебе. не могла даже выразить хоть какую-то эмоцию, кроме безразличия, отвращения или натянутой радости, чтобы скрыть, что понятие «нездорового состояния» перешло все границы.
мне неловко было делиться этим с кем-то. всякий раз я слышала лишь возмущения вроде «это был твой выбор» и спорить с этим не получалось.
действительно, поступление было моим выбором.
расстраивать кого-то из семьи не хотелось. «друзьям» было плевать — всякий раз, когда кто-то пересекался в моей комнате, я исчезала и становилась немым наблюдателем. людям не было и дела до того, чувствовала ли я что-либо.
я начала ловить себя на том, что чувствую отвращение от большинства сверстников и иных людей. они ничем не отличались от тех, что были в прошлой школе. ну, разве что чуточку умнее и хитрее.
и все такими же жестокими. даже хуже.
— я так хочу домой.
В моих руках телефон. А в голове сплошной шум: на часах было уже 00:25. На экране светился контакт «папа», однако набраться смелости, чтобы позвонить, у меня так и не получилось. всякий раз, в желании закончить все это, я вспоминала только один разговор
«не уходи»
эта мысль пробивает меня словно током, я давлюсь воздухом и всхлипываю, будучи уверенной, что заплачу, но ничего не происходит. банально не осталось сил.
мне остановится холодно. комната, вроде бы, родного общежития вдруг кажется нереальной и до невозможного чужой, а сердце начинает саднить от накатившей по новой тоски.
#зарисовки 3.03
❤2
у меня не было сил что-либо делать.
мотивация покидала меня с каждым днём, а к третьему марта исчезла совершенно бесследно, словно ее никогда не существовало.
Я вздохнула. Каждый день я думала об одном и том же, успокаивала себя одними и теми же словами, хотя больше это смахивало на психологическое насилие над собой же.
я стою перед зеркалом и вижу в нем... кого угодно, но не себя. этот человек, которого я видела в отражении пыльного настольного зеркала, в корне различался от того, кого можно было увидеть... да хотя бы в мае.
Даже «человеком» это существо назвать было сложно: светлые потрёпанные волосы спадали на лицо, перекрывая собой вид на неровный и неаккуратный макияж, синяки под глазами чернели с каждым утром, а зрачки бегали туда-сюда в бесконечной панике, но на деле я не чувствовала совершенно ничего, кроме усталости.
—соберись, тряпка.
в момент мне кажется, что это говорю не я. голос мой звучит чуждо и разрезает утреннюю тишину общажной комнаты.
Я царапаю себя, бью по щекам и трясу головой, в попытке унять тревожное чувство и немного взбодриться, но глаза предательски слипаются и я кладу голову на стол, смиряясь со своей «участью».
ничего страшного. до урока оставалось еще минут тридцать, а значит от десяти минут сна мне ничего не будет...
кажется, что я задремываю, но даже так я не могла уснуть.
все время я металась из крайности в крайность: то боролась с желанием спать сутками, то не спала совсем; могла не есть много дней, а потом в любой момент испытывать неимоверное чувство голода; была уверенной, что все наладится, а вечером думать над тем, что моя жизнь не имела никакого значения.
— еще немного... еще неделя.
Это было чуть ли не главным принципом моей жизни: пахать шесть дней в неделю, чтобы в седьмой готовиться к очередным контрольным и иным внеурочным занятиям. Либо заставлять себя держаться две, а то и три недели, просто ради того, чтобы приехать домой на сутки и наконец почувствовать себя в безопасности.
Но сейчас я чувствовала, что значения не имело уже ничего: ни завтрашний день, ни мое здоровье, ни мое окружение, ни моя жизнь.
#зарисовки 3.03
мотивация покидала меня с каждым днём, а к третьему марта исчезла совершенно бесследно, словно ее никогда не существовало.
Я вздохнула. Каждый день я думала об одном и том же, успокаивала себя одними и теми же словами, хотя больше это смахивало на психологическое насилие над собой же.
я стою перед зеркалом и вижу в нем... кого угодно, но не себя. этот человек, которого я видела в отражении пыльного настольного зеркала, в корне различался от того, кого можно было увидеть... да хотя бы в мае.
Даже «человеком» это существо назвать было сложно: светлые потрёпанные волосы спадали на лицо, перекрывая собой вид на неровный и неаккуратный макияж, синяки под глазами чернели с каждым утром, а зрачки бегали туда-сюда в бесконечной панике, но на деле я не чувствовала совершенно ничего, кроме усталости.
—соберись, тряпка.
в момент мне кажется, что это говорю не я. голос мой звучит чуждо и разрезает утреннюю тишину общажной комнаты.
Я царапаю себя, бью по щекам и трясу головой, в попытке унять тревожное чувство и немного взбодриться, но глаза предательски слипаются и я кладу голову на стол, смиряясь со своей «участью».
ничего страшного. до урока оставалось еще минут тридцать, а значит от десяти минут сна мне ничего не будет...
кажется, что я задремываю, но даже так я не могла уснуть.
все время я металась из крайности в крайность: то боролась с желанием спать сутками, то не спала совсем; могла не есть много дней, а потом в любой момент испытывать неимоверное чувство голода; была уверенной, что все наладится, а вечером думать над тем, что моя жизнь не имела никакого значения.
— еще немного... еще неделя.
Это было чуть ли не главным принципом моей жизни: пахать шесть дней в неделю, чтобы в седьмой готовиться к очередным контрольным и иным внеурочным занятиям. Либо заставлять себя держаться две, а то и три недели, просто ради того, чтобы приехать домой на сутки и наконец почувствовать себя в безопасности.
Но сейчас я чувствовала, что значения не имело уже ничего: ни завтрашний день, ни мое здоровье, ни мое окружение, ни моя жизнь.
#зарисовки 3.03
❤2
усталость.
она кипела — скорее, бурлила и заставляла кровь в жилах медленно остывать, не давая и шанса на хоть какую-то радость в этой жизни.
почему-то моя душа рвалась в это место всякий раз, стоило мне покинуть дом, однако возвращаясь, я определенно точно не понимал, зачем.
Это место ассоциировалось у меня с рутиной, слезами и скорой помощью; могильными камнями с неразборчивыми надписями, и реже — теплыми летними вечерами, проведенными в полном одиночестве.
последние дня... три, да, точно три, я чувствовал себя донельзя одиноким и брошенным. мысль о том, что меня нигде не любили, и тем более не ждали, медленно гнила в моей голове, отзываясь болью в сердце.
я знал, что мои убеждения были чистой правдой и только фактом.
я вздрогнул и поежился, стоило мне лишь подумать о холодной общажной комнате и отвратительном сухом рисе, который все чаще давали в столовой.
сутки назад... дискотека. целый день подготовки, а потом разочарование и тоска от ложных надежд, которые я в последнее время таил все чаще.
среди шумных дискотек, тихих вечеров в общежитии, холодных городских утрах, и даже в родном доме — мне нигде не было места.
От этого здания веяло теплом и диким холодом одновременно. Улицы казались чуждыми, однако по ним я мог бы пройти полностью вслепую и ни разу не запнуться.
Что-то в груди злобно щелкнуло. я нахмурился, мигом залетев в комнату и, обняв любимую кошку, почувствовал, как силы меня медленно отпускают.
во всем этом не было ни единого смысла. даже намека на него.
мне вдруг захотелось спать.
чувство тоски сменилось опустошением, и я невольно опустил взгляд, погрузившись в мысли.
я был... требовательным и крайне привередливым человеком с самого детства. так что сейчас, устанавливая границы и стандарты, я ничуть не удивлялся их высоте, однако этот фактор меня сильно раздражал.
я никогда не испытывал искренних эмоций, если происходящее не вписывалось в рамки любви, трагедии или экстрима.
моим максимумом была фальшивая вежливая улыбка на шутки окружающих, хотя те были глупыми и не особо смешными, и какие-то странные смешки в ответ на любые слова окружающих.
и вещей, которые могли бы меня порадовать, было действительно немного.
мне хотелось стать любимым.
еще больше мне хотелось найти надежное плечо и знать, что оно никуда не исчезнет.
мне хотелось найти того, с кем я мог бы пройтись под теплым летним дождем — а может даже простоять под ним в обнимку минут так тридцать — и бежать по улице, смеясь и выкрикивая ужасные и аморальные, но действительно забавные вещи.
я выхожу из мыслей, когда слышу хлопок дверью и реальность мне совершенно не нравится.
здесь не было никого.
ни призрачного «друга».
ни тепла.
ни меня самого.
#зарисовки 8.03
она кипела — скорее, бурлила и заставляла кровь в жилах медленно остывать, не давая и шанса на хоть какую-то радость в этой жизни.
почему-то моя душа рвалась в это место всякий раз, стоило мне покинуть дом, однако возвращаясь, я определенно точно не понимал, зачем.
Это место ассоциировалось у меня с рутиной, слезами и скорой помощью; могильными камнями с неразборчивыми надписями, и реже — теплыми летними вечерами, проведенными в полном одиночестве.
последние дня... три, да, точно три, я чувствовал себя донельзя одиноким и брошенным. мысль о том, что меня нигде не любили, и тем более не ждали, медленно гнила в моей голове, отзываясь болью в сердце.
я знал, что мои убеждения были чистой правдой и только фактом.
я вздрогнул и поежился, стоило мне лишь подумать о холодной общажной комнате и отвратительном сухом рисе, который все чаще давали в столовой.
сутки назад... дискотека. целый день подготовки, а потом разочарование и тоска от ложных надежд, которые я в последнее время таил все чаще.
среди шумных дискотек, тихих вечеров в общежитии, холодных городских утрах, и даже в родном доме — мне нигде не было места.
От этого здания веяло теплом и диким холодом одновременно. Улицы казались чуждыми, однако по ним я мог бы пройти полностью вслепую и ни разу не запнуться.
Что-то в груди злобно щелкнуло. я нахмурился, мигом залетев в комнату и, обняв любимую кошку, почувствовал, как силы меня медленно отпускают.
во всем этом не было ни единого смысла. даже намека на него.
мне вдруг захотелось спать.
чувство тоски сменилось опустошением, и я невольно опустил взгляд, погрузившись в мысли.
я был... требовательным и крайне привередливым человеком с самого детства. так что сейчас, устанавливая границы и стандарты, я ничуть не удивлялся их высоте, однако этот фактор меня сильно раздражал.
я никогда не испытывал искренних эмоций, если происходящее не вписывалось в рамки любви, трагедии или экстрима.
моим максимумом была фальшивая вежливая улыбка на шутки окружающих, хотя те были глупыми и не особо смешными, и какие-то странные смешки в ответ на любые слова окружающих.
и вещей, которые могли бы меня порадовать, было действительно немного.
мне хотелось стать любимым.
еще больше мне хотелось найти надежное плечо и знать, что оно никуда не исчезнет.
мне хотелось найти того, с кем я мог бы пройтись под теплым летним дождем — а может даже простоять под ним в обнимку минут так тридцать — и бежать по улице, смеясь и выкрикивая ужасные и аморальные, но действительно забавные вещи.
я выхожу из мыслей, когда слышу хлопок дверью и реальность мне совершенно не нравится.
здесь не было никого.
ни призрачного «друга».
ни тепла.
ни меня самого.
#зарисовки 8.03
❤1