жить, гореть, любить!
Я хорошо это помню. Как вчера — крепкие, но слишком холодные объятия, тяжелые всхлипы в плечо и неразборчивые слова. И как бы я ни пытался уцепиться тогда за его речь и по частицам сложить пазл, у меня не выходило: «отец» «лаборатория» «образец» «убийства»…
жесткий хед по взаимоотношениям канца и винса
ладно канц бы выстрелил винсу в голову скорее🫶
предупреждения! лапслок, травмы, упоминания смерти.
он не издал ни звука, когда самолет потерпел крушение, а некоторые его пассажиры громко и пронзительно закричали от боли.
болевой порог у юноши был выкручен на минимум. вернее — отключен совсем. винсент знал, кто этим управлял, однако совершенно не понимал, для чего: пару суток назад он подписал контракт о неразглашении и был депортирован.
только сейчас, выбравшись из самолёта, кажется, почти целым и невредимым — хотя, стоило подметить глубокую рану на его шее, обильно кровоточащую, — он не может признать, что перед ним его дом. германия. новицки был готов поставить на кон все, что у него имелось — увы, это лишь ключи от квартиры, сто тысяч безналичными и рюкзак с вещами — и оказаться правым. это далеко не германия.
но откинув лишние мысли, был сделан вывод, что действовать стоило быстрее. следующим шагом было просканировать состояние пострадавших и расставить приоритеты:
1. красные — экипаж, находящийся предположительно в критическом состоянии.
2. желтые — пострадавшие с травмами средней тяжести и ниже.
3. зеленые — люди, не получившие особо тяжких травм.
4. чёрные — погибшие.
вытащить помогли окружающие, которых винсент оценивал как «желтых» и «зеленых». скорая помощь оказывалась ровно до того момента, пока в глазах не потемнело, а тело пробила внезапная дрожь от накатившей боли, заставившая винсента опомниться и обработать собственную рану, тысячи раз проклиная «доктора канца» за такой «подарок».
резко раздавшийся звук, словно взрыв, заставил вздрогнуть и закрыть уши, отшатнувшись назад. лишь спустя минуту было принято решение открыть глаза, и...
испуг, удивление, непонимание последовали в определенной последовательности.
потому что, как понял новицки, никакого взрыва, писка, или иных звуков не слышал никто, кроме него.
легонько толкнув плечом ближайшего к себе человека и обратив внимание на себя, он спрашивает «что это было? вы слышали?» и получив отрицательный ответ и осуждающий взгляд, юноша скрывается из виду, не решаясь обсудить это с кем-то ещё.
проклинать собственного «создателя» — а на деле просто мучителя и поехавшего психопата, было бесполезно.
винсент никогда не видел его лично. он знал, что именно доктор канц разработал все его импланты, именно он давал указания всем сотрудникам, но лично никогда не появлялся.
будто его и не было никогда. одна лишь голограмма, которую новицки видел за счет оптического импланта.
подтверждением его существования были новости с его выступлениями, которых винсент никогда не видел, ведь телевизора в его комнате не было — но слышал от сотрудников — и пара фотографий, которые удалось увидеть, когда его проводили в кабинет руководителя.
в его комнате в принципе не было почти ничего. за десять лет своего заключения там он накопил лишь сто тысяч безналичными, ключи от родительской квартиры, два комплекта одежды и вещи для личной гигиены. и, медицинский халат, конечно.
который прямо сейчас лежал в рюкзаке, все ожидая своего часа, что никак не наступал.
ощущение взгляда на себе заставило парня обернуться, затаив дыхание.
никого.
лишь вдалеке выжившие что-то очень бурно обсуждали, но, кажется, ничего важного. стоило бы познакомиться с кем-нибудь, однако это винсент сделает позже. как только разберётся с имплантами — из-за потери сигнала, разговаривать на языках, отличных от немецкого, английского или ломаного русского, становилось просто невозможно.
раздался знакомый шум и звон в ушах. значит, поймал. только было одно «но», которое не только напрягло, но и крайне сильно напугало.
«скучал?»
болевой порог у юноши был выкручен на минимум. вернее — отключен совсем. винсент знал, кто этим управлял, однако совершенно не понимал, для чего: пару суток назад он подписал контракт о неразглашении и был депортирован.
только сейчас, выбравшись из самолёта, кажется, почти целым и невредимым — хотя, стоило подметить глубокую рану на его шее, обильно кровоточащую, — он не может признать, что перед ним его дом. германия. новицки был готов поставить на кон все, что у него имелось — увы, это лишь ключи от квартиры, сто тысяч безналичными и рюкзак с вещами — и оказаться правым. это далеко не германия.
но откинув лишние мысли, был сделан вывод, что действовать стоило быстрее. следующим шагом было просканировать состояние пострадавших и расставить приоритеты:
1. красные — экипаж, находящийся предположительно в критическом состоянии.
2. желтые — пострадавшие с травмами средней тяжести и ниже.
3. зеленые — люди, не получившие особо тяжких травм.
4. чёрные — погибшие.
вытащить помогли окружающие, которых винсент оценивал как «желтых» и «зеленых». скорая помощь оказывалась ровно до того момента, пока в глазах не потемнело, а тело пробила внезапная дрожь от накатившей боли, заставившая винсента опомниться и обработать собственную рану, тысячи раз проклиная «доктора канца» за такой «подарок».
резко раздавшийся звук, словно взрыв, заставил вздрогнуть и закрыть уши, отшатнувшись назад. лишь спустя минуту было принято решение открыть глаза, и...
испуг, удивление, непонимание последовали в определенной последовательности.
потому что, как понял новицки, никакого взрыва, писка, или иных звуков не слышал никто, кроме него.
легонько толкнув плечом ближайшего к себе человека и обратив внимание на себя, он спрашивает «что это было? вы слышали?» и получив отрицательный ответ и осуждающий взгляд, юноша скрывается из виду, не решаясь обсудить это с кем-то ещё.
проклинать собственного «создателя» — а на деле просто мучителя и поехавшего психопата, было бесполезно.
винсент никогда не видел его лично. он знал, что именно доктор канц разработал все его импланты, именно он давал указания всем сотрудникам, но лично никогда не появлялся.
будто его и не было никогда. одна лишь голограмма, которую новицки видел за счет оптического импланта.
подтверждением его существования были новости с его выступлениями, которых винсент никогда не видел, ведь телевизора в его комнате не было — но слышал от сотрудников — и пара фотографий, которые удалось увидеть, когда его проводили в кабинет руководителя.
в его комнате в принципе не было почти ничего. за десять лет своего заключения там он накопил лишь сто тысяч безналичными, ключи от родительской квартиры, два комплекта одежды и вещи для личной гигиены. и, медицинский халат, конечно.
который прямо сейчас лежал в рюкзаке, все ожидая своего часа, что никак не наступал.
ощущение взгляда на себе заставило парня обернуться, затаив дыхание.
никого.
лишь вдалеке выжившие что-то очень бурно обсуждали, но, кажется, ничего важного. стоило бы познакомиться с кем-нибудь, однако это винсент сделает позже. как только разберётся с имплантами — из-за потери сигнала, разговаривать на языках, отличных от немецкого, английского или ломаного русского, становилось просто невозможно.
раздался знакомый шум и звон в ушах. значит, поймал. только было одно «но», которое не только напрягло, но и крайне сильно напугало.
«скучал?»
мне снова пришло сообщение:
«мне плохо. умру без тебя»
о, черт! каково упущение,
что арию киннил лося.
и тебе говорю всё то же:
«отстань же, мне верить нельзя»
так странно: на меня непохоже,
ведь я был вернее пса.
я устал — и ты видишь это.
чужое мнение тут ни к чему.
ты придешь, но наша песня отпета.
я больше тебя не терплю.
твои слёзы мне не были нужны,
не близки мы — убийственный факт.
и «проблемы» до боли чужды,
обрываю с тобой контакт.
мне не снилось — тебе снова плевать
на мое «неудачное» мнение.
я молчу. ты приходишь опять,
вновь ломаешь мое терпение.
я гнию, разлагаюсь повсюду
от тебя не уйду — не смогу.
про себя я совсем позабуду,
и погибну на первом снегу.
#стихи
«мне плохо. умру без тебя»
о, черт! каково упущение,
что арию киннил лося.
и тебе говорю всё то же:
«отстань же, мне верить нельзя»
так странно: на меня непохоже,
ведь я был вернее пса.
я устал — и ты видишь это.
чужое мнение тут ни к чему.
ты придешь, но наша песня отпета.
я больше тебя не терплю.
твои слёзы мне не были нужны,
не близки мы — убийственный факт.
и «проблемы» до боли чужды,
обрываю с тобой контакт.
мне не снилось — тебе снова плевать
на мое «неудачное» мнение.
я молчу. ты приходишь опять,
вновь ломаешь мое терпение.
я гнию, разлагаюсь повсюду
от тебя не уйду — не смогу.
про себя я совсем позабуду,
и погибну на первом снегу.
#стихи
тв: упоминание смерти
я снова стою на твоей могиле и долго не могу выдавить из себя даже глупое «привет».
а когда все таки получается, я всхлипываю от того, насколько пусто это прозвучало.
рядом никого.
снова.
прошло несколько лет с момента твоей смерти. и одному лишь мне бало известно, как я скучал все это время.
не было ни дня без мысли о тебе.
по началу то были слёзы, истерики, обиды.
а позже лишь...
пустота.
я перестал чувствовать что-либо, как только отступила боль. и чувство это показалось мне до нездорового... родным. знакомым. казалось, все и должно было быть так.
определённо, решение покинуть жизнь было именно твоим. я не судил тебя за это — потому что вина, как мне казалось, висела исключительно на мне.
я не смог тебя спасти.
отговорить. прилететь, как только получил сообщение с предсмертной запиской. обнять. утешить. и никогда больше не отпускать.
я помню выражение лица твоего отца. его слова. помню его пустой взгляд.
в следующие дни я не мог есть, говорить, даже ходить. на меня снова навалилась бессонница — меня вырубало посреди дня, а позже я просыпался с незнакомым ранее чувством одиночества и холода, пробирающегося под самую кожу.
и всякий раз, если у меня получалось заснуть, я заведомо понимал, что — или кто — мне приснится.
я искал тебя везде. в очередях, в школе, магазинах, на пустых улицах — не мог найти никак.
но слышал. слышал до боли родной голос и никогда не знал, где ты.
ведь ты исчез.
самым тяжёлым трудом было принять этот факт. я видел, как закрывалась крышка гроба. а до этого видел безжизненное тело и непривычно бледное и грустное лицо.
таковым оно никогда не было: все наши воспоминания заканчивались на твоей искренней и солнечной улыбке.
мне казалось, я схожу с ума: от тебя у меня не осталось почти ничего, кроме пары жалких фотографий, какого-то сувенира, привезённого тобою с отдыха в турции, и теплой рубашки, что будет храниться у меня, пока на ней не появятся дыры.
сегодня — 14 ноября. вероятно, мы отпраздновали бы его вместе... будь у меня такая возможность.
я смотрю на твою фотографию. на ней — ты и илья. я познакомился с ним значительно позже твоей смерти, однако это не помешало мне потерять и его.
он сделал то же самое, что и ты.
оставил меня в одиночестве.
я зажигаю свечу, вставленную в небольшой кекс, и чувствую, как к горлу подступает огромный ком, перекрывая мне дыхание.
я начинаю неудержимо рыдать.
в комнате холодно и никого нет. только я и фотография моих бывших друзей.
мои руки дрожат, когда я осторожно глажу ее, словно в попытке снова потрепать по волосам, и ловлю себя на мысли, что мы когда-нибудь встретимся.
я обещаю.
а когда все таки получается, я всхлипываю от того, насколько пусто это прозвучало.
рядом никого.
снова.
прошло несколько лет с момента твоей смерти. и одному лишь мне бало известно, как я скучал все это время.
не было ни дня без мысли о тебе.
по началу то были слёзы, истерики, обиды.
а позже лишь...
пустота.
я перестал чувствовать что-либо, как только отступила боль. и чувство это показалось мне до нездорового... родным. знакомым. казалось, все и должно было быть так.
определённо, решение покинуть жизнь было именно твоим. я не судил тебя за это — потому что вина, как мне казалось, висела исключительно на мне.
я не смог тебя спасти.
отговорить. прилететь, как только получил сообщение с предсмертной запиской. обнять. утешить. и никогда больше не отпускать.
я помню выражение лица твоего отца. его слова. помню его пустой взгляд.
в следующие дни я не мог есть, говорить, даже ходить. на меня снова навалилась бессонница — меня вырубало посреди дня, а позже я просыпался с незнакомым ранее чувством одиночества и холода, пробирающегося под самую кожу.
и всякий раз, если у меня получалось заснуть, я заведомо понимал, что — или кто — мне приснится.
я искал тебя везде. в очередях, в школе, магазинах, на пустых улицах — не мог найти никак.
но слышал. слышал до боли родной голос и никогда не знал, где ты.
ведь ты исчез.
самым тяжёлым трудом было принять этот факт. я видел, как закрывалась крышка гроба. а до этого видел безжизненное тело и непривычно бледное и грустное лицо.
таковым оно никогда не было: все наши воспоминания заканчивались на твоей искренней и солнечной улыбке.
мне казалось, я схожу с ума: от тебя у меня не осталось почти ничего, кроме пары жалких фотографий, какого-то сувенира, привезённого тобою с отдыха в турции, и теплой рубашки, что будет храниться у меня, пока на ней не появятся дыры.
сегодня — 14 ноября. вероятно, мы отпраздновали бы его вместе... будь у меня такая возможность.
я смотрю на твою фотографию. на ней — ты и илья. я познакомился с ним значительно позже твоей смерти, однако это не помешало мне потерять и его.
он сделал то же самое, что и ты.
оставил меня в одиночестве.
я зажигаю свечу, вставленную в небольшой кекс, и чувствую, как к горлу подступает огромный ком, перекрывая мне дыхание.
я начинаю неудержимо рыдать.
в комнате холодно и никого нет. только я и фотография моих бывших друзей.
мои руки дрожат, когда я осторожно глажу ее, словно в попытке снова потрепать по волосам, и ловлю себя на мысли, что мы когда-нибудь встретимся.
я обещаю.
💔3
Весь вечер мы болтали о самых разных темах: от школьных воспоминаний, до спора о том, каким способом решать удобнее — дискриминантом или теоремой Виета.
Это казалось мне забавным, ведь я знал наверняка — в математике он разбирался крайне плохо и вероятно, сам не понимал, о чем говорит.
Это было четыре часа утра. Ноябрь.
В квартире как никогда холодно — костяшки моих кистей давно покраснели, а губы были синими. Между ними я зажимал тлеющую сигарету.
Мы стояли у распахнутого окна, прижавшись друг к другу и курили, глядя на падающий хлопьями снег.
плечо, придавленное весом другого тела предательски заныло. Вспоминать прошлый вечер мне не хотелось — я бы предпочёл забывать происходящее каждый вечер.
Он хватает меня за руку и переплетает пальцы между собой. Мы делаем вид счастливой пары — однако будь у нас возможность уйти друг от друга, мы бы это сделали.
Он бы сделал.
Я — нет.
При всем желании уйти, я никогда не мог. Это длилось годами.
Выбраться из бедности у нас никак не получалось. Винить в этом моих котов у него не получалось. Поэтому проблемы всегда были во мне.
Я выдохнул, кинув взгляд на Оливера, спящего на батарее. Он был рыжим и очень пушистым. Этот вид успокаивал.
Руку пронзила резкая боль. Догадываться, что именно это было, не пришлось — он снова тушил об мои руки сигарету и я не был удивлён.
Быть честным, меня всегда оскорбляло то, что мой партнер не думал о том, насколько болезненно это может быть. Казалось, что он не думал ни об одном из всех своих поступков. Даже тогда, когда мое состояние было на краю бездны.
Только сейчас я почувствовал, как сильно трясусь. Кинув бычок в пепельницу, я прикрыл окно и отшатнулся, обняв себя руками.
От меня несет перегаром и горьким кофе. Приятный запах, напоминающий мне отца. По крайней мере, мне так казалось.
Я скучал. Скучал по семье, по родному дому, по родному городу. Все это было просто невыносимо.
В носу защипало. Я всхлипнул, но тут же оступился и замолчал, чтобы ненароком не спровоцировать сожителя.
...
#softness
Это казалось мне забавным, ведь я знал наверняка — в математике он разбирался крайне плохо и вероятно, сам не понимал, о чем говорит.
Это было четыре часа утра. Ноябрь.
В квартире как никогда холодно — костяшки моих кистей давно покраснели, а губы были синими. Между ними я зажимал тлеющую сигарету.
Мы стояли у распахнутого окна, прижавшись друг к другу и курили, глядя на падающий хлопьями снег.
плечо, придавленное весом другого тела предательски заныло. Вспоминать прошлый вечер мне не хотелось — я бы предпочёл забывать происходящее каждый вечер.
Он хватает меня за руку и переплетает пальцы между собой. Мы делаем вид счастливой пары — однако будь у нас возможность уйти друг от друга, мы бы это сделали.
Он бы сделал.
Я — нет.
При всем желании уйти, я никогда не мог. Это длилось годами.
Выбраться из бедности у нас никак не получалось. Винить в этом моих котов у него не получалось. Поэтому проблемы всегда были во мне.
Я выдохнул, кинув взгляд на Оливера, спящего на батарее. Он был рыжим и очень пушистым. Этот вид успокаивал.
Руку пронзила резкая боль. Догадываться, что именно это было, не пришлось — он снова тушил об мои руки сигарету и я не был удивлён.
Быть честным, меня всегда оскорбляло то, что мой партнер не думал о том, насколько болезненно это может быть. Казалось, что он не думал ни об одном из всех своих поступков. Даже тогда, когда мое состояние было на краю бездны.
Только сейчас я почувствовал, как сильно трясусь. Кинув бычок в пепельницу, я прикрыл окно и отшатнулся, обняв себя руками.
От меня несет перегаром и горьким кофе. Приятный запах, напоминающий мне отца. По крайней мере, мне так казалось.
Я скучал. Скучал по семье, по родному дому, по родному городу. Все это было просто невыносимо.
В носу защипало. Я всхлипнул, но тут же оступился и замолчал, чтобы ненароком не спровоцировать сожителя.
...
#softness
💔2
разлился остывший кофе,
перестал играть граммофон.
диалог завершился на ноте,
грустно-кислой, словно лимон.
вновь замёрзли бледные руки,
заиграл белый шум в голове
режу кожу я словно от скуки
и пишу:
«где-то там, в ноябре...»
я осталась всё в том же мгновении,
где меня обнимал не раз
парень, бывший моим утешением,
и сиявший звездой в тот час.
не смущал нас ни холод, ни ливень
я стояла, вцепившись в тебя
уверяла: «ты мне не противен!»
ты смеялся, что-то тихо хрипя.
говорил, что я слишком ревнива,
говорил, что смогу без тебя.
то, что я чрезмерно тактильна
и убита отсутствием сна.
и глаза твои — темный лес
уходя в глубь, теряюсь в себе
не сомневаюсь, что ты — просто бес.
я проиграю в этой войне.
твой голос и мягкие руки,
меня вводят в какой-то транс,
прижимаюсь, боясь разлуки,
упускаю свой новый шанс.
я смотрю в твою дикую душу,
странно — никак не могу понять,
кто такой ты, чтоб мелкую тушу
утащить и заставить страдать.
утащить, забрать душу и сердце
и в итоге оставить с ничем.
помню стук в ушах в ритме скерцо
и угрозы уйти насовсем.
не ушел, не исчез бесследно
блик тех самых заманчивых глаз
не дает позабыть зловредно
твои руки
в тот самый час.
#стихи
перестал играть граммофон.
диалог завершился на ноте,
грустно-кислой, словно лимон.
вновь замёрзли бледные руки,
заиграл белый шум в голове
режу кожу я словно от скуки
и пишу:
«где-то там, в ноябре...»
я осталась всё в том же мгновении,
где меня обнимал не раз
парень, бывший моим утешением,
и сиявший звездой в тот час.
не смущал нас ни холод, ни ливень
я стояла, вцепившись в тебя
уверяла: «ты мне не противен!»
ты смеялся, что-то тихо хрипя.
говорил, что я слишком ревнива,
говорил, что смогу без тебя.
то, что я чрезмерно тактильна
и убита отсутствием сна.
и глаза твои — темный лес
уходя в глубь, теряюсь в себе
не сомневаюсь, что ты — просто бес.
я проиграю в этой войне.
твой голос и мягкие руки,
меня вводят в какой-то транс,
прижимаюсь, боясь разлуки,
упускаю свой новый шанс.
я смотрю в твою дикую душу,
странно — никак не могу понять,
кто такой ты, чтоб мелкую тушу
утащить и заставить страдать.
утащить, забрать душу и сердце
и в итоге оставить с ничем.
помню стук в ушах в ритме скерцо
и угрозы уйти насовсем.
не ушел, не исчез бесследно
блик тех самых заманчивых глаз
не дает позабыть зловредно
твои руки
в тот самый час.
#стихи
я ждал тебя во сне два года
ты не пришла. и не придешь.
расстроен, и хмура погода.
мне ветер шепчет : «не умрешь».
я ждал тебя. ждал лета. солнца.
тепла навязчивого вновь
и время сквозь ладони льётся
мне снятся сотни однотипных снов
там ты без слёз и без страданий
вновь засыпаешь вечным сном
три тысячи минут молчаний
останутся в душе грехом.
хочу сказать я, что люблю
но знаю, что не в силе
и вскоре сам себя убью
окажусь в могиле.
#стихи
ты не пришла. и не придешь.
расстроен, и хмура погода.
мне ветер шепчет : «не умрешь».
я ждал тебя. ждал лета. солнца.
тепла навязчивого вновь
и время сквозь ладони льётся
мне снятся сотни однотипных снов
там ты без слёз и без страданий
вновь засыпаешь вечным сном
три тысячи минут молчаний
останутся в душе грехом.
хочу сказать я, что люблю
но знаю, что не в силе
и вскоре сам себя убью
окажусь в могиле.
#стихи
💔1
Forwarded from маленький хикикомори (nishiᴏᴋu (!) [4:20] [3:05])
я осталась в кромешной тьме
и, шагая на ощупь напрасно,
вспоминаю о том письме
где писала я так несвязно.
извинялась, просила прощения
за любовь свою беспокойную.
не могла я найти утешения
и стыдилась себя недостойную.
ты оставил меня на рассвете,
не сказав ни единого слова.
но я знала, что в нашем дуэте
любовь не совсем здорова.
я шагаю, не видя смысла
напеваю ту песню прекрасную
что мне душу когда-то изгрызла
и осталась осадком ужасным.
оступаюсь и падаю в бездну
но не плачу — сияю ярко,
я знаю, что скоро воскресну,
такой отдых лучше любого подарка.
#стихи
и, шагая на ощупь напрасно,
вспоминаю о том письме
где писала я так несвязно.
извинялась, просила прощения
за любовь свою беспокойную.
не могла я найти утешения
и стыдилась себя недостойную.
ты оставил меня на рассвете,
не сказав ни единого слова.
но я знала, что в нашем дуэте
любовь не совсем здорова.
я шагаю, не видя смысла
напеваю ту песню прекрасную
что мне душу когда-то изгрызла
и осталась осадком ужасным.
оступаюсь и падаю в бездну
но не плачу — сияю ярко,
я знаю, что скоро воскресну,
такой отдых лучше любого подарка.
#стихи
❤1💘1
мне не хотелось домой.
и к нему мне тоже не хотелось.
холод обнял мое тело, заставив трястись. на улице было в районе минус двадцати двух градусов, но это никак не смущало.
надежда почувствовать родное тепло и наконец оказаться любимым кем-то, потухла так же быстро, как загорелась.
голова предательски ныла. желание вырвать комок этой боли росло, наверное, с каждой секундой. выходить на балкон, будучи простывшим было крайне плохой идеей, но моральное состояние позволило мне это сделать.
пустота.
мысль о том, что все мои силы на протяжении последних двух недель уходили на поддержку человека, от которого ушел партнер, казалась не такой уж и тяжкой ровно до того момента, пока я не вспоминал, что именно этот человек снова решил, что шанс еще есть.
во мне кипела злость. разочарование. тревога.
усталость не доходила до края, а уже в полной мере хлестала за все края, и поток этот было уже не остановить.
собственно, как и поток мыслей, спутавшихся в моей голове одним большим клубком — черт развяжешь.
хватая последние раздельные и ясные для меня слова я собираю одну единственную мысль, мучившую меня на протяжении многих лет. фразу, которая была моим ночным кошмаром. терзанием.
«чем я хуже?»
ответа на этот вопрос никогда не находилось. не нашлось и сейчас.
у меня не было объяснения происходящего. я знал, что это случится, но подготовиться явно не успел.
несвязный ком разочарования переместился в горле и застрял поперек него, лишь через минуту вырвавшись обрывистым дыханием и всхлипом. затем вторым. третьим.
дальше считать не было смысла.
я знал наверняка — проблема была не во мне.
людям просто нравилось страдать. убиваться по другим и не замечать очевидного. нравилось игнорировать намеки и даже прямые слова. нравилось искать взаимности там, где отношения заведомо обречены на провал.
и всякий раз я был наблюдателем. неким «спасательным кругом», за который, в случае неудачи, можно схватиться и пользоваться поддержкой ровно до следующей попытки.
это было моей слабостью: наивность и чрезмерная привязанность к некоторым людям.
любой нормальный человек на моем месте не терпел бы подобного. но речи о моей «нормальности» никогда и не шло.
я был обезумевшим и очень-очень глупым. в какой-то степени, слепым котёнком.
смысл терялся где-то в глубине моих серо-голубых глаз и утопал в них — так, что упустив его лишь однажды, найти так и не удалось.
и сейчас его я тоже не видел.
ежедневно я наблюдаю за их объятиями и самой яркой эмоцией была жгучая ревность и отвращение. после этого мне всякий раз не хотелось контактировать ни с одним из них. во мне кипят их слова друг о друге — и я мог бы их озвучить, разрушить их отношения раз и навсегда.
но что-то меня останавливало.
то не было чувством вины. это было безразличие. холод. отстранённость и желание преподать урок — позволить обжечься еще раз, но в этот раз не спасать, а сделать то же самое. обжечь. обжечь без всякого чувства вины. по новой.
мотаю головой, шмыгая носом и сажусь на холодный бетон. это было крайне аморально, но слишком правильно.
смотрю на свои красные от холода руки. они дрожат. и неясно — от низкой температуры на улице или накатившей по новой тревоге.
до конца четверти осталось два дня. я облегчённо выдыхаю и переключаюсь, качаясь из стороны в сторону, обдумывая в своей голове планы на предстоящие сутки.
#зарисовки
и к нему мне тоже не хотелось.
холод обнял мое тело, заставив трястись. на улице было в районе минус двадцати двух градусов, но это никак не смущало.
надежда почувствовать родное тепло и наконец оказаться любимым кем-то, потухла так же быстро, как загорелась.
голова предательски ныла. желание вырвать комок этой боли росло, наверное, с каждой секундой. выходить на балкон, будучи простывшим было крайне плохой идеей, но моральное состояние позволило мне это сделать.
пустота.
мысль о том, что все мои силы на протяжении последних двух недель уходили на поддержку человека, от которого ушел партнер, казалась не такой уж и тяжкой ровно до того момента, пока я не вспоминал, что именно этот человек снова решил, что шанс еще есть.
во мне кипела злость. разочарование. тревога.
усталость не доходила до края, а уже в полной мере хлестала за все края, и поток этот было уже не остановить.
собственно, как и поток мыслей, спутавшихся в моей голове одним большим клубком — черт развяжешь.
хватая последние раздельные и ясные для меня слова я собираю одну единственную мысль, мучившую меня на протяжении многих лет. фразу, которая была моим ночным кошмаром. терзанием.
«чем я хуже?»
ответа на этот вопрос никогда не находилось. не нашлось и сейчас.
у меня не было объяснения происходящего. я знал, что это случится, но подготовиться явно не успел.
несвязный ком разочарования переместился в горле и застрял поперек него, лишь через минуту вырвавшись обрывистым дыханием и всхлипом. затем вторым. третьим.
дальше считать не было смысла.
я знал наверняка — проблема была не во мне.
людям просто нравилось страдать. убиваться по другим и не замечать очевидного. нравилось игнорировать намеки и даже прямые слова. нравилось искать взаимности там, где отношения заведомо обречены на провал.
и всякий раз я был наблюдателем. неким «спасательным кругом», за который, в случае неудачи, можно схватиться и пользоваться поддержкой ровно до следующей попытки.
это было моей слабостью: наивность и чрезмерная привязанность к некоторым людям.
любой нормальный человек на моем месте не терпел бы подобного. но речи о моей «нормальности» никогда и не шло.
я был обезумевшим и очень-очень глупым. в какой-то степени, слепым котёнком.
смысл терялся где-то в глубине моих серо-голубых глаз и утопал в них — так, что упустив его лишь однажды, найти так и не удалось.
и сейчас его я тоже не видел.
ежедневно я наблюдаю за их объятиями и самой яркой эмоцией была жгучая ревность и отвращение. после этого мне всякий раз не хотелось контактировать ни с одним из них. во мне кипят их слова друг о друге — и я мог бы их озвучить, разрушить их отношения раз и навсегда.
но что-то меня останавливало.
то не было чувством вины. это было безразличие. холод. отстранённость и желание преподать урок — позволить обжечься еще раз, но в этот раз не спасать, а сделать то же самое. обжечь. обжечь без всякого чувства вины. по новой.
мотаю головой, шмыгая носом и сажусь на холодный бетон. это было крайне аморально, но слишком правильно.
смотрю на свои красные от холода руки. они дрожат. и неясно — от низкой температуры на улице или накатившей по новой тревоге.
до конца четверти осталось два дня. я облегчённо выдыхаю и переключаюсь, качаясь из стороны в сторону, обдумывая в своей голове планы на предстоящие сутки.
#зарисовки
❤4
о, утекающее время,
ты подскажи мне, где же взять
то самое благословение
чтобы тревогу всю унять
чтоб не покончить с жизнью рано
чтоб не заснуть мне вечным сном
чтоб затянулась кровоточащая рана
и не казаться людям слабаком.
и сердце мое крепче стали
его им не пробить и не сломать
я знаю точно: они момента ждали,
чтобы воткнуть нож в спину и сбежать.
сожгу все церкви, чтоб унять души тревогу
убью священника, чтоб тот хранил секрет.
и разлагаюсь с ним же понемногу,
в той сладостной надежде видеть свет.
гори, гори причина моей злости
до тла гори и вознесись к богам.
и может быть, когда-то зайду в гости
когда покончу с этим навсегда.
и месть моя погубит мою славу
и не покаюсь никогда в своих грехах.
вы не найдете на меня управу,
ведь я останусь шрамом на сердцах.
#стихи #неизданное
ты подскажи мне, где же взять
то самое благословение
чтобы тревогу всю унять
чтоб не покончить с жизнью рано
чтоб не заснуть мне вечным сном
чтоб затянулась кровоточащая рана
и не казаться людям слабаком.
и сердце мое крепче стали
его им не пробить и не сломать
я знаю точно: они момента ждали,
чтобы воткнуть нож в спину и сбежать.
сожгу все церкви, чтоб унять души тревогу
убью священника, чтоб тот хранил секрет.
и разлагаюсь с ним же понемногу,
в той сладостной надежде видеть свет.
гори, гори причина моей злости
до тла гори и вознесись к богам.
и может быть, когда-то зайду в гости
когда покончу с этим навсегда.
и месть моя погубит мою славу
и не покаюсь никогда в своих грехах.
вы не найдете на меня управу,
ведь я останусь шрамом на сердцах.
#стихи #неизданное
❤1💘1
о, странный, очень странный сон,
в который я попала.
в небе парит стая ворон
их здесь зовут Охраной.
« храни отныне мой секрет
не пожалей, убей!
как жаль, что времени уж нет
чтобы проститься во мраке ночей.
ты голос мой не раз услышишь
в лесу, домах, на чердаках.
будь тише! оно слышит, как ты дышишь.
не говори о Всяких-разных существах.
не вспоминай ты поле, тело средь колосьев,
не вспоминай пальто родимое на мне,
и иди дальше, гальку вверх подбросив,
не замечай лицо облезлое во тьме.
и не спускайся ты в метро в час ночи
не смей бродить по станции в тени,
не разбивай гнездо сорочье,
и слезы горькие с щеки смахни.
меня ты не вернешь и не забудешь
я буду рядом в сумрачном лесу.
а без меня всю Нечисть перебудишь,
и сгинешь в том же призрачном часу.
не называй по имени напрасно
меня и Власть в глуши лесной.
не накликай беду — небезопасно.
не нарушай Его покой. »
он мог бы многое сказать
гораздо больше. раз так в пять.
но смерть нам начала мешать
и голос перестал звучать.
#стихи #станциялихо
в который я попала.
в небе парит стая ворон
их здесь зовут Охраной.
« храни отныне мой секрет
не пожалей, убей!
как жаль, что времени уж нет
чтобы проститься во мраке ночей.
ты голос мой не раз услышишь
в лесу, домах, на чердаках.
будь тише! оно слышит, как ты дышишь.
не говори о Всяких-разных существах.
не вспоминай ты поле, тело средь колосьев,
не вспоминай пальто родимое на мне,
и иди дальше, гальку вверх подбросив,
не замечай лицо облезлое во тьме.
и не спускайся ты в метро в час ночи
не смей бродить по станции в тени,
не разбивай гнездо сорочье,
и слезы горькие с щеки смахни.
меня ты не вернешь и не забудешь
я буду рядом в сумрачном лесу.
а без меня всю Нечисть перебудишь,
и сгинешь в том же призрачном часу.
не называй по имени напрасно
меня и Власть в глуши лесной.
не накликай беду — небезопасно.
не нарушай Его покой. »
он мог бы многое сказать
гораздо больше. раз так в пять.
но смерть нам начала мешать
и голос перестал звучать.
#стихи #станциялихо
❤2
Я медленно схожу с ума.
Ненависть окружающей среды пронизывает меня насквозь. Я все чаще наблюдаю за моими образцами, находящимися под камерами наблюдения, и не могу понять, что же это за давящее чувство жалости в груди.
Для меня оно совершенно новое и настолько тревожное, что я не могу уснуть третью ночь подряд... Но голос в моей голове твердит, что я должен это сделать. я должен их всех убить.
И тяжело понять, кто здесь сумасшедший: я или они?
#спойлеры
Ненависть окружающей среды пронизывает меня насквозь. Я все чаще наблюдаю за моими образцами, находящимися под камерами наблюдения, и не могу понять, что же это за давящее чувство жалости в груди.
Для меня оно совершенно новое и настолько тревожное, что я не могу уснуть третью ночь подряд... Но голос в моей голове твердит, что я должен это сделать. я должен их всех убить.
И тяжело понять, кто здесь сумасшедший: я или они?
#спойлеры
Винсент подносит пистолет к собственному виску и незамедлительно жмет на курок. Пусто.
Очередь переходит к Девятому, однако этот «овощ» не способен даже взять ствол. Новицки пихает ствол мне в руки.
- ну же, помоги ему. ты ведь делал это раньше. .
#спойлеры
оставь мне осень, холод, ливни
оставь прохладу во дворе
оставь души прекрасные порывы
чтобы влюбиться в вечность в ноябре
сидеть на старой лавочке часами
смотреть сквозь пальцы, слушать звёзды в тишине
и думать, что могло быть между нами
если б все было точно так же, как в том сне.
в том сне, где ты меня любил и видел
в том сне, где есть стабильность и покой
в том сне, где сердце вновь похитил
и не оставил в нем удар глухой.
там мы с тобой любили вместе
там мы болтали до утра
там мы сидели на том самом месте
и помню я все это, как вчера.
#стихи
— пожалуйста, пусть все будет хорошо.
Я дрожу от холода, наблюдая за долгожданным фейверком. Он грохочет, взрывается в воздухе и я невольно трясусь от громкости происходящего, стараясь отвлечься на играющую в наушнике песню, кажется, мазелова.
«снежинка»
На часах 00:40. Новый год наступил сорок минут назад.
Я снова чувствую себя маленьким ребёнком, что наивно загадывает одно и то же желание каждый год.
Я был неисправим.
С каждым годом характер был все хуже и хуже, здоровье тотально шло под откос, а внешне я не особо то и менялся.
В начале учебного года я окончательно потерял веру в людей. Моя уверенность в том, что в поведении моего окружения было виновато место, разрушилась, стоило мне лишь перевестись в другой город.
Первые месяцы я не терял надежды — крутился вокруг всех и каждого, в попытке окружить заботой и заставить оттаять, а в итоге...
Замёрз сам.
«как донести до тебя
что ты холодна как ветра морозного питера
дальше только тупить и да
ох ты моя снежинка, извольте повременить, когда
эти ветра отступят, ты неприступна станешь,
а после вернувшись, скажешь, что
это не мороз это такая жизнь
это проверка нас, ты давай держись. »
Тепла не хватало критически. Вера в чудо этого места была выбита происходящим будто специально, и я начал винить себя в том, что сам смотрел на эту возможность сквозь розовые очки. Помню большинство своих фраз, и одной из них была:
«теперь-то все точно будет не так, как раньше.»
Хоть в чем-то я угадал, но промахнулся так знатно — нет, все действительно было иначе. Правда, все стало в корне хуже: знакомых было крайне мало, а происходящее в этом месте пугало с каждым днём все сильнее и не давало спать по ночам.
Психическое здоровье сначало легло на первое дно, а позже пробило и второе. Сколько бы я ни уверял себя тогда, это было ложью. Я не был готов к «новой жизни».
Новой жизни, которая растопчет прежнего меня и воссоздаст нового, но все остатки прошлого оставит в душе и заставит страдать.
Новой жизни, что будет убивать меня изо дня в день.
Новой жизни, что потеряет всякий смысл.
Но сейчас... Сейчас все хорошо. Я дома. Рядом с родными.
Мысль о доме была единственной вещью, ради которой я держался последний месяц.
Я давно не ребёнок — в какой-то степени, это меня расстраивает. Но я позволяю себе снять перчатку, вытянуть руку и ловить плавно падающие снежинки, мысленно сравнивая себя с ними.
«сквозь закостеневший асфальт
пробирает, земля дрожит, и леденящий холод
как в детстве снежинка лети лети, чтобы поймать в ладонь
красивая, безупречная, безразлична, бесчеловечна
и сердце моё своим льдом покрывая
с холодной улыбкой берешь в плен.»
На моих губах застывает холодная улыбка. Натянутая, скорее грустная.
От праздника уже давно осталось одно лишь название. Новогоднее настроение не приходило ко мне вот уже много лет.
Ну и ладно. Пусть будет так.
Я глубоко вдыхаю через рот, чувствуя, как боль стискивает сердце, и поднимаю взгляд на небо, словно ищу там чьи-то силуэты, а после, усмехнувшись самому себе, тихо шепчу:
«с новым годом.»
#зарисовки
Я дрожу от холода, наблюдая за долгожданным фейверком. Он грохочет, взрывается в воздухе и я невольно трясусь от громкости происходящего, стараясь отвлечься на играющую в наушнике песню, кажется, мазелова.
«снежинка»
На часах 00:40. Новый год наступил сорок минут назад.
Я снова чувствую себя маленьким ребёнком, что наивно загадывает одно и то же желание каждый год.
Я был неисправим.
С каждым годом характер был все хуже и хуже, здоровье тотально шло под откос, а внешне я не особо то и менялся.
В начале учебного года я окончательно потерял веру в людей. Моя уверенность в том, что в поведении моего окружения было виновато место, разрушилась, стоило мне лишь перевестись в другой город.
Первые месяцы я не терял надежды — крутился вокруг всех и каждого, в попытке окружить заботой и заставить оттаять, а в итоге...
Замёрз сам.
«как донести до тебя
что ты холодна как ветра морозного питера
дальше только тупить и да
ох ты моя снежинка, извольте повременить, когда
эти ветра отступят, ты неприступна станешь,
а после вернувшись, скажешь, что
это не мороз это такая жизнь
это проверка нас, ты давай держись. »
Тепла не хватало критически. Вера в чудо этого места была выбита происходящим будто специально, и я начал винить себя в том, что сам смотрел на эту возможность сквозь розовые очки. Помню большинство своих фраз, и одной из них была:
«теперь-то все точно будет не так, как раньше.»
Хоть в чем-то я угадал, но промахнулся так знатно — нет, все действительно было иначе. Правда, все стало в корне хуже: знакомых было крайне мало, а происходящее в этом месте пугало с каждым днём все сильнее и не давало спать по ночам.
Психическое здоровье сначало легло на первое дно, а позже пробило и второе. Сколько бы я ни уверял себя тогда, это было ложью. Я не был готов к «новой жизни».
Новой жизни, которая растопчет прежнего меня и воссоздаст нового, но все остатки прошлого оставит в душе и заставит страдать.
Новой жизни, что будет убивать меня изо дня в день.
Новой жизни, что потеряет всякий смысл.
Но сейчас... Сейчас все хорошо. Я дома. Рядом с родными.
Мысль о доме была единственной вещью, ради которой я держался последний месяц.
Я давно не ребёнок — в какой-то степени, это меня расстраивает. Но я позволяю себе снять перчатку, вытянуть руку и ловить плавно падающие снежинки, мысленно сравнивая себя с ними.
«сквозь закостеневший асфальт
пробирает, земля дрожит, и леденящий холод
как в детстве снежинка лети лети, чтобы поймать в ладонь
красивая, безупречная, безразлична, бесчеловечна
и сердце моё своим льдом покрывая
с холодной улыбкой берешь в плен.»
На моих губах застывает холодная улыбка. Натянутая, скорее грустная.
От праздника уже давно осталось одно лишь название. Новогоднее настроение не приходило ко мне вот уже много лет.
Ну и ладно. Пусть будет так.
Я глубоко вдыхаю через рот, чувствуя, как боль стискивает сердце, и поднимаю взгляд на небо, словно ищу там чьи-то силуэты, а после, усмехнувшись самому себе, тихо шепчу:
«с новым годом.»
#зарисовки
— похоже на начало какого-то хоррора, — подмечаю я и щелкаю пальцами в сторону минор, отчаянно пытающейся зажечь дрянную сигарету.
мне эти привычки совершенно не нравились — подобное было единственной вещью, что являлась для меня чем-то очень далёким и странным, но судить за подобное я не мог.
честно говоря, принимая приглашение прогуляться по территории интерната, у меня никак не возникало мысли, что меня потащат за гаражи через какие-то обрывы, кочки и сугробы, провалившись в которые выбраться было крайне трудно.
— да блять... — я слышу, как она ругается и глупо усмехаюсь, присаживаясь на корточки и прикрывая чужую сигарету ладонями. от ветра.
я болтаю о чем-то совершенно ином и невнятном все то время, что предпринимаются попытки сделать что-то с размякшей сигаретой, но все тщетно.
— лады, пойдем хоть, прогуляемся до лавочки. — она поднимается с земли и шагает куда-то в сторону леса. я поспешно шагаю за ней, пытаясь не обращать внимания на манящую темноту леса, в которой виднеются силуэты и сотни... нет, тысячи глаз.
От этого пробивает дрожь. Я мотаю головой, выбивая из нее все голоса и хватаюсь за чужой локоть, мол, ни черта не видно.
Мы доходим до какого-то спуска, прежде чем я понимаю, что две перпендикулярные дощечки, вколоченные в землю — это и есть та самая «лавочка».
— да... интересная она, конечно.
Однако, та оказывается неприлично удобной, а место — тихим. Все мысли из головы мигом пропадают и я погружаюсь в своеобразный сон, надеясь, что проснувшись я окажусь в своей кровати, а за окном будет июнь двадцать четвёртого года.
рука неосознанно тянется к дереву и ломает кусочек коры — совсем сухой — прежде, чем со стороны раскинутся восторженные хрипы. как оказалось, несчастная сигарета всё-таки поддалась чужому напору и поспешно начала тлеть.
мы непринуждённо болтаем еще какое-то время, пока я не опомнюсь, глянув на часы в телефоне, и не предложу пойти обратно. время малость поджимало.
но чувство от этого оставалось каким-то... тревожным. покидать место даже не хотелось — почему-то мне оно казалось совершенно живым. таким, какой была аллея, в которой я обычно проводил время с близким человеком летними ночами.
и сейчас я словно вернулся в тот час, когда сил во мне было достаточно, чтобы устремить взгляд в небо, на звезды, и найти одну — самую яркую — и мысленно прошептать ей:
«прости.»
#зарисовки
мне эти привычки совершенно не нравились — подобное было единственной вещью, что являлась для меня чем-то очень далёким и странным, но судить за подобное я не мог.
честно говоря, принимая приглашение прогуляться по территории интерната, у меня никак не возникало мысли, что меня потащат за гаражи через какие-то обрывы, кочки и сугробы, провалившись в которые выбраться было крайне трудно.
— да блять... — я слышу, как она ругается и глупо усмехаюсь, присаживаясь на корточки и прикрывая чужую сигарету ладонями. от ветра.
я болтаю о чем-то совершенно ином и невнятном все то время, что предпринимаются попытки сделать что-то с размякшей сигаретой, но все тщетно.
— лады, пойдем хоть, прогуляемся до лавочки. — она поднимается с земли и шагает куда-то в сторону леса. я поспешно шагаю за ней, пытаясь не обращать внимания на манящую темноту леса, в которой виднеются силуэты и сотни... нет, тысячи глаз.
От этого пробивает дрожь. Я мотаю головой, выбивая из нее все голоса и хватаюсь за чужой локоть, мол, ни черта не видно.
Мы доходим до какого-то спуска, прежде чем я понимаю, что две перпендикулярные дощечки, вколоченные в землю — это и есть та самая «лавочка».
— да... интересная она, конечно.
Однако, та оказывается неприлично удобной, а место — тихим. Все мысли из головы мигом пропадают и я погружаюсь в своеобразный сон, надеясь, что проснувшись я окажусь в своей кровати, а за окном будет июнь двадцать четвёртого года.
рука неосознанно тянется к дереву и ломает кусочек коры — совсем сухой — прежде, чем со стороны раскинутся восторженные хрипы. как оказалось, несчастная сигарета всё-таки поддалась чужому напору и поспешно начала тлеть.
мы непринуждённо болтаем еще какое-то время, пока я не опомнюсь, глянув на часы в телефоне, и не предложу пойти обратно. время малость поджимало.
но чувство от этого оставалось каким-то... тревожным. покидать место даже не хотелось — почему-то мне оно казалось совершенно живым. таким, какой была аллея, в которой я обычно проводил время с близким человеком летними ночами.
и сейчас я словно вернулся в тот час, когда сил во мне было достаточно, чтобы устремить взгляд в небо, на звезды, и найти одну — самую яркую — и мысленно прошептать ей:
«прости.»
#зарисовки
💔1
конец лета стремительно приближался, не давая ни капли спокойствия — за окном было уже двенадцатое августа, а следовательно, до переезда в интернат оставалось чуть больше двух недель.
но я знала. знала наверняка, что это лето я запомню надолго — пусть до этого момента оно было тревожным, скучным и совершенно неинтересным, все менялось именно сейчас — весьма спонтанное путешествие, в которое я отправилась со своим отцом и сестрой становится самым ярким моментом этого лета.
ровные трассы, палящее до изнеможения солнце и энергичная музыка.
вид из окон автомобиля шикарен — горы, лес и относительная тишина на дороге. где-то в обрыве виднеется настоящий мрамор. такие виды для меня в новизну, и я в ошеломлении открываю рот, не зная, с какого вопроса начать.
в родных районах и подавно не было тех видов, что есть здесь.
Наконец-то машина подъехала к парковке и заняла свое место. Я пулей вылетаю из салона, оглядываясь по сторонам и фотографирую, наверное, все подряд — настолько все было красиво.
я расспрашиваю отца об истории этого места.
мы приехали на саяно-шушенскую ГЭС.
это место оказалось совершенно не таким, каким оно мне казалось.
эти места просто шикарны.
лучи солнца слепят глаза, но это мне совсем не мешало.
я иду по набережной и мне хорошо.
мне так хорошо.
и все, чего я сейчас боюсь — того, что этот момент пролетит, как мгновение.
сейчас есть только настоящее. и я наслаждаюсь им, в попытке остаться в этом моменте еще немного.
мне хорошо.
мне так хорошо.
между мной и моим домом почти семьсот километров, но я чувствую себя, как дома.
#зарисовки
но я знала. знала наверняка, что это лето я запомню надолго — пусть до этого момента оно было тревожным, скучным и совершенно неинтересным, все менялось именно сейчас — весьма спонтанное путешествие, в которое я отправилась со своим отцом и сестрой становится самым ярким моментом этого лета.
ровные трассы, палящее до изнеможения солнце и энергичная музыка.
вид из окон автомобиля шикарен — горы, лес и относительная тишина на дороге. где-то в обрыве виднеется настоящий мрамор. такие виды для меня в новизну, и я в ошеломлении открываю рот, не зная, с какого вопроса начать.
в родных районах и подавно не было тех видов, что есть здесь.
Наконец-то машина подъехала к парковке и заняла свое место. Я пулей вылетаю из салона, оглядываясь по сторонам и фотографирую, наверное, все подряд — настолько все было красиво.
я расспрашиваю отца об истории этого места.
мы приехали на саяно-шушенскую ГЭС.
это место оказалось совершенно не таким, каким оно мне казалось.
эти места просто шикарны.
лучи солнца слепят глаза, но это мне совсем не мешало.
я иду по набережной и мне хорошо.
мне так хорошо.
и все, чего я сейчас боюсь — того, что этот момент пролетит, как мгновение.
сейчас есть только настоящее. и я наслаждаюсь им, в попытке остаться в этом моменте еще немного.
мне хорошо.
мне так хорошо.
между мной и моим домом почти семьсот километров, но я чувствую себя, как дома.
#зарисовки
❤1