тучи затягивают небо все сильнее, и буквально через мгновение что-то оглушительно гремит, да так, что я вздрагиваю, потупившись.
еще минута, и здесь начинает лить дождь. скорее, это был ураган — волны становились все тревожнее, с каждым разом ещё сильнее ударяясь о берег, вокруг стало темно и жутко. я мелко задрожала, присела на камень и поёжилась от холода. ветер усилился, снося всё, что было на его пути.
мысли укутывали меня в свои мерзкие объятия, грели своей тревогой, сжимали, давили на грудь, перекрывали дыхание, но... мне было все равно.
в голове оказалось слишком шумно, чтобы разобрать что-то ещё. я по кусочкам собирала каждую мысль, развязывая клубок этих «нитей», и как-то опустошённо смотрела туда — в сторону моря. самый эпицентр бури.
он тянул.
завораживал.
но страшно не было.


чувство одиночества — единственное, что я смогла распознать из кучи неразборчивых эмоций, но оно не было новым. скорее привычным. даже родным.
дрожь пробила в разы сильнее. фаланги пальцев медленно синели, свидетельствуя о том, как сильно я замерзла.

на плечо так внезапно легло что-то теплое и мягкое. я захотела обернуться, но что-то не дало мне это сделать, поэтому пришлось лишь догадываться, кто же стоит там. В прочем, это не было чем-то сложным. Все и так очевидно.

Ладонь спутника была родной и широкой, с выраженными венами.
она медленно и ласково скользнула ниже, минув ребра и сцепилась со второй рукой где-то на талии. куда-то в шею уткнулись носом, оставив за собой волну мурашек.
— родная... — спутник тяжело выдохнул, и горячее дыхание приятно обожгло кожу.
я потянулась рукой выше, еле-еле доставая до чужой макушки. ворошить и без того спутанные волосы мне никак не жаль.
— что ты тут делаешь? — спокойно спрашиваю я, словно его присутствие меня ни капли не удивило. — мы ведь не договаривались встретиться здесь.
— было очевидно, что ты придешь сюда. — он отвечает кратко, но с каким-то теплом, которое так же
разливается по моему телу с очередным выдохом собеседника. — мне уйти?
— ни в коем случае.
я поднимаюсь, чувствуя, как от дождя рубашка неприятно липнет к телу, и крепко обнимаю юношу, приподнимаясь на носки. в ответ он лишь сгребает меня в объятия, прижимая к себе и, мало-помалу, но я согреваюсь.

раствориться в моменте, как оказалось, было не слишком сложно — я и не заметила, как дождь перестал лупить, он медленно стих и исчез, словно его никогда не было, оставив за собой лишь запах сырой земли, поломанные деревянные беседки и свалившиеся деревья.

в голове тоже внезапно стало тихо, а вечерняя свежесть словно забралась под кожу, растворив собою всю злость и пар, копившиеся там годами.

и мой спутник... все еще здесь. никуда не делся. не ушел. не исчез бесследно с предсмертной запиской о вине.
он здесь.
здесь и сейчас.
именно его руки сейчас касались меня нежно, ласково — не так, как мне было привычно ранее. не лупили, не крошили кости.
они гладили меня по спине, плечам, робко оглаживали кончиками пальцев шею, а потом перебирались в копну волос, сырых от дождя.
я шумно выдыхаю, прежде чем отстранюсь от собеседника и взгляну в его глаза.
наверное, это были самые... шикарные глаза, которые мне доводилось видеть в принципе.
— спасибо, — я шепчу непривычно тихо, может, даже неразборчиво, но в чужих глазах я нахожу понимание. кто бы сомневался...
тёмные тучи медленно рассеивались, а меж них пробился оранжевый луч яркого солнца, подсветив силуэты.
спутник улыбнулся. не добродушно, а как-то даже по-хитрому, словно только что его взгляд не выражал беспокойства и сочувствия.
он делает шаг назад, берет меня за руку крепче, и я все понимаю — улыбаюсь искренне, усмехаясь самой себе, и бегу за ним в попытке не отставать и в неясном мне направлении — в действительности, я и понятия не имела, куда и зачем мы несёмся, но это было не так уж и важно, ведь главное — с кем, а не куда.
настроение медленно и верно улучшается, и все мои тревоги отходят на задний план. или, быть может, растворяются полностью.
небо становится чистым, и темно-оранжевый закат своими лучами окутывает все поверхности и предметы, которые только может.
тихо. свежо. тепло.
и мне так хорошо.

#зарисовки

я добряшк

конец первой главы.
по крайней мере, для меня эта глава стала первой. год пролетел мучительно, но не слишком заметно. новое окружение, город, обстановка, новые правила... подобно новой книге, открытой тобой впервые.
однако книгу эту не получится прочесть дважды. каждая глава — словно песок, льющийся сквозь пальцы. за ней останется лишь смутное воспоминание с тоскливым чувством ностальгии.
от этих мыслей у меня появляется странное ощущение... пустоты? страха?
может быть, это была неопределённость.
честно говоря, о своем будущем я никогда ничего не знала. проживание в общежитии рядом с местом обучения не давало мне ни определённости будущего, ни чувства безопасности, однако что-то спокойное и завораживающее в этом было. никогда не знаешь, какой ништяк ожидает тебя в завтрашнем дне.
а сейчас... я даже не знала, о чем и думать.
в сентябре я вернусь сюда, и все будет иначе. для меня откроется вторая глава, а для кого-то предстоящий год станет последним и иссякнет, оставшись в пучине разных воспоминаний.
быть честной, представить это место без знакомых, давно выученных лиц старшеклассников мне было не по силам.
тем более, с новыми людьми, для которых это место впервые откроет свои обманные двери.
и всё же... в этом была своя изюминка. какая-то манящая атмосфера, которую посторонние заметить не смогли бы при всем желании. что-то между болью и радостью,
что-то между чужим и близким,
что-то между теплом и холодом,
что-то между знакомым до жути и незнакомым никому вовсе.
в целом, мысль о возвращении домой радости особо не приносила. теперь не было понятно, что будет происходить там, и чего стоит ожидать, ведь больше не будет четкого распорядка дня и правил, которых стоит придерживаться.
все это было так странно.
и так волнующе.
мысль о том, что когда-то выпуск настигнет и меня, никак не давала мне покоя, хоть и беспокоиться смысла особо не было — до этого момента еще пара лет.
сейчас я стою у окна. точно так же, как тридцать первого августа, но смотрю на людей во дворе уже не с раздражением и тоской по дому, а каким-то теплом, словно каждый из них мне родим.
и помнится мне каждое событие, каждый концерт и каждая дискотека, пусть те и проходили не всегда весело и удачно.

...


сегодня — последняя дискотека в этом учебном году. на нее я собиралась неприлично долго, заставив своего спутника ожидать дольше обещанного, но тот на меня особо не злился.

шум начал настигать нас еще задолго до входа в фойе — где-то на лестничной клетке. стоило лишь войти в помещение, как утихло все, кроме музыки.
не получалось услышать даже собственные мысли.
толпа, в которую мы попали, двигалась в центр. выскользнуть из нее оказалось тем еще заданием...
ни один трек из всех, что я услышала здесь, знаком мне не был. в прочем, как и большинству людей здесь, однако те все еще пытались выкрикнуть хоть какие-то знакомые слова, вылавливая их из контекста песни.
вокруг было душно, воздух казался тяжелым и дышать тоже стало сложнее. я сняла пиджак, просто накинув его на плечи. мой спутник слегка растерянно оглядывался по сторонам. заметив это, я тяну его за рукав в сторону дивана с немым приглашением присесть. в общем, это предложение я озвучиваю вслух, но оно теряется в куче других звуков.
чувство тоски мешалось с радостью от приближения конца четверти. казалось бы — вот-вот исчезнут все мои тревоги, и пережитые проблемы останутся в прошлом, но... очевидно, меня ждали новые. этого хотелось избежать — унестись вдаль и остаться где-то между «прошлым» и «будущим», чтобы не испытать подобного уж наверняка.
люди вокруг кричат, прыгают в отчаянной попытке воссоздать нечто отдалённо похожее на слэм. лишь те, кто был менее заинтересован в подобных мероприятиях, танцевали или вовсе стояли в стороне.

помнятся мне прошлые дискотеки — те не были столь дикими. вероятно, тогда чувство скоротечности времени настигало не всех. теперь же осознание того, что для некоторых это — последняя дискотека, уже никто не задумывался о том, как их действия выглядят со стороны и понесут ли те какие-либо последствия.

ох...
каждый раз, находясь на вечеринках и подобных праздниках, меня накрывало чувство тоски и одиночества.
в прошлые разы оно было неприлично сильным. сейчас все словно стало хуже, но уже привычнее и слёз или злости не вызывало. лишь лёгкую усталость, вызывающую сонливость и покалывания в кончиках пальцев.

я осторожно кидаю взгляд на собеседника, рассматривая черты его лица в полумраке. местами на него падал свет от цветных ламп, но исчезал так же быстро, как и появлялся.
мне захотелось рисовать. запечатлеть эти черты, эту обстановку и всё, что было вокруг — словно вот-вот эти события выскользнут из моих пальцев и иссякнут, оставшись пеплом и смутными картинками в памяти.
будто бумага была единственным, что помогло бы мне запомнить это как можно чётче.
только ни скетчбука, ни карандаша с собой не было, так что я предпочла отдаться моменту и насладиться им сполна прежде, чем он сбежит.

вероятно, я пялюсь на спутника неприлично долго и настойчиво, потому что через некоторое время он всё-таки кидает на меня недоумевающий взгляд и качает головой. осознав свою глупость, я краснею и мигом отворачиваюсь под еле слышимые смешки.
стало неловко.

двадцать минут молчания проходят мучительно. мы оба ждем, когда заиграет что-то знакомое, но из всех треков на слуху была только мэйби бейби.
скучно. тоска накатывала все сильнее, мыслей становилось все больше, они больше не твердили — они орали, перебивая даже громкую музыку. я нервно дёргаю ногой, перетирая собственные пальцы до покраснения, а после набираю в заметках сообщение с вопросом «может на улицу выйдем?», толкаю собеседника в бок, привлекая его внимание, и в ответ получаю многозначительный кивок, после чего мы синхронно поднимаемся и следуем к выходу.

в прочем, на улице оказывается гораздо приятнее и прохладнее. я наконец-то вздыхаю всей грудью, оглядываясь по сторонам. на самом деле, мы здесь не одни — по территории гуляли и другие люди. в большинстве своём, это были небольшие группы людей и парочки, от которых стало только тошно, поэтому я постаралась уйти подальше как можно скорее.
в прочем, у меня было место на примете — беседка за общежитием, где редко кто-то находился. по крайней мере, людей в ней я видела лишь пару раз.

— все нормально? — голос приятеля звучит замученным и уставшим, собственно, как и мой. — выглядишь грустной.

— да, — я тяжело вздыхаю, не раскрывая всей правды до конца. — просто там душно и шумно.

— зато здесь тихо.

— угу-м, — утвердительно киваю я, присаживаясь на лавку в беседке.

собеседник протягивает мне наушник, включая что-то из более знакомой и приятной музыки. я укладываю голову на чужое плечо и зеваю, активно борясь с сонливостью, потому что желание вздремнуть накрыло меня прямо здесь.

— так это всё непривычно, — бубню я, разглядывая окна здания неподалёку.

— что именно?

— ну, выпуск, — поясняю я. — вообще не представляю это место без нынешних старшеклассников.

— а, — до него наконец доходит. товарищ кивает, соглашаясь со мной. — да, правда.

Остаток вечера мы проводим на улице, и только ближе к девяти возвращаемся, но что-то в воздухе словно меняется и ломается, но понять, что именно, не способен никто, а ощутить это могли лишь некоторые.
те, кто чувствовал то же самое, что и я, однако знать их в лица мне не довелось.

что-то в этот вечер меняется.

пятница стремительно идет к концу, и впереди — сессия, а следом только лето со светлыми надеждами и тёплыми вечерами.
#зарисовки

про шкуху пишу. не редачила конечно

я такая крутая блин клас
скинула две части зарисовки и забыла их объединить🙏

мы дожили до мая, родной
мы справились.
наслаждаемся тишиной ночной,
тебе звезды на небе нравились.
а мне прибой морской.
мне нравился ветер, луна и туман,
еще больше мне нравился ты.
знаю я, любовь — та еще дрянь,
но спасала от пустоты.

сирень цветёт лишь раз в четыре года,
а жизнь любви
всего лишь
три.
никак я не могу найти подхода,
чтобы найти хорошую концовку той игры.
плохая будет неизбежна,
«и, может быть,
в другой вселенной...»
какая разница, если теперь я безутешна.

плевать мне.

я хотела в этой.

и без тебя время тянулось,
с тобою пробегало вскользь
во мне ведь
что-то
колыхнулось!
оно пробило
всю меня
насквозь!
но нет.
нам не судьба соединиться
ты слеп и глуп,
а я — тупая дура
и сердце мое пусть искрится,
я утоплю его в течении амура.

#стихи

в ногах твоих
синяя водная гладь
скажи лишь,
как можно
людей
не терять?

#стихи

ветер касается рук
легонько. морозно.
это все,
что останется
от декабрьских вьюг
и бросаться
ловить
уже поздно.
#стихи

я писала б тебе
о том, что хмуро это лето,
что ливни льют здесь каждый день
что стала
чаще рисовать
твои
портреты.
о том, что я попала в плен.

о том, что я в плену своих эмоций
что не могу —нет,
не могу... — ведь я горю
горю, сгораю
в своем блядском
персональном
аду.

#стихи

ты больше никогда меня не встретишь
нас разлучит
навеки
этот день.
ищи меня в толпе — ты не заметишь,
и здесь подует
ветер перемен.

ищи на улицах,
заглядывай в дворы —
ты не найдёшь.
меня не будет больше здесь.
тебя тут встретят
лишь бездомные коты
а также бесконечный
и ужасный
стресс.

ты не коснёшься моих рук холодных больше
и не согреешь никогда меня своим теплом.
и всё-таки,
будь осторожен.
не стань же
самому себе
врагом.

#стихи

нет крепче ничего на земле,
чем сердца моего.
нет ничего хуже тела в петле.
особенно твоего.

нет отвратительнее чувства,
чем касания рук покойника.
холодных. кровавых. это безумство...
на сердце твоем рана гнойная.

#стихи

сознание медленно проходит ко мне. я просыпаюсь от странного шума в соседней комнате, пытаюсь разобрать, что это, и вскоре понимаю — ночную тишину разрезает тихий, хриплый голос. он звучит болезненно и устало. этот голос зовет меня.
я поднимаюсь с кровати, борясь с сонливостью, чтобы не упасть обратно. в голове все еще шум.
в темноте я запинаюсь, наверное, раза четыре, прежде чем найду выключатель и дотащусь до ящиков с лекарствами, где быстро найду шприцы и ампулы с кеторолом и ношпой.

подхожу к двери и хватаюсь за ручку, но пока не открываю. заходить в эту комнату с каждым разом становилось все сложнее. я делаю глубокий вдох, будто там его нет, и тихонько заглядываю, в очередной раз наблюдая близкого человека в разрушенном состоянии. в последнее время она сильно похудела. лицо стало бледным и почти высохло, на руках выступили вены, а под глазами появились темные мешки. она всегда находилась в кровати, но спала крайне редко.
в комнате стоит вязкий, неприятный, почти трупный запах.

говорить честно, я долго искал, куда колоть. и лишь позже ввел осторожно, однако и это приносило ей дикую боль.
она плачет. неугомонно, но тихо. по щекам ее одна за другой скатывались слёзы. мне становится совсем плохо от этого зрелища.
беру ее под бок и помогаю перевернуться. аккуратно, с заботой поправляю задравшуюся на бедре ночнушку.
я слышу, как она всхлипывает в очередной раз, произносит тихонько моё имя, и говорит:
— мне так страшно.
я вздрагиваю, будто пробитый током. подбираю слова, пытаясь придумать хоть что-то новое, но в итоге выдаю всю ту же заезженную чушь, что и раньше.
— как бы ни было тяжко, бороться с этим нужно. я рядом, родная.
вздыхаю тяжело, зная, что она ни за что в это не поверит.
спутница берет меня за руку, как только я поднимаюсь с кровати, словно боится меня потерять.
— я сейчас, — мнусь я — выкину осколки и вернусь.

собственно, я это и делаю. быстро дохожу до мусорного ведра, швыряю в него осколки и возвращаюсь обратно к любимой. я сажусь рядом, она безмолвно лезет в мои объятия, но сейчас нет того волнующего чувства, которое я испытывал, когда мы были совсем молодыми и делали то же самое — от прежних чувств не осталось ничего.
я прижимаю уставшее и обмякшее тело ближе к себе. она наконец перестаёт рыдать и хрипит:
— больно.
— лекарство скоро подействует, и тебе станет легче.
девушка отрицательно мычит. я наигранно усмехаюсь и смотрю ей в глаза, но на ее лице не появляется и тени улыбки.
— не веришь мне? — спрашиваю, замечательно зная ответ. со стороны раздается обремененный вздох, она утыкается носом в мою шею.
— верю.

я смотрю в окно. первый снег в этом году выпал сравнительно поздно — сегодня последний день ноября. осознание того, что для моей спутницы этот первый снег станет последним, больно бьет в сердце. в носу начинает щипать, и я в шаге от слез, но не даю себе раскиснуть и стискиваю оппонента в объятиях сильно, но осторожно. чтобы ей не было больно.

...

новый год мы проведем только вдвоем. как обычно — у телевизора, с небольшим праздничным столом, состоящим разве что из пиццы и пары упаковок сока, потому что оба мы непьющие. на экране будут мелькать разные лица — плохие шутки сменятся одна за другой, а песни все покажутся дурацкими, из-за чего за весь вечер мы не улыбнёмся ни разу. а может, причина была в другом. думать об этом совершенно не хотелось.

ночь закончится смазанными поцелуями, крепкими объятиями и очередными слезами, но в этот раз я не сдержусь — разрыдаюсь, и буду шептать все, что есть на уме, потому что быть сильнее горя слишком сложно. спутница обнимет меня, утешит, и скажет, что все будет хорошо и мы пройдём через это вместе.


и через двое суток ее не станет.

#зарисовки

опять ничего не редачила, ну блин