Начала перечитывать "Анну Каренину". Забавно смотреть на неё на контрасте с "Войной и миром". Вот, принцип организации повествования. В "Войне и мире" это антитеза. Когда Толстой описывает что-то, то следующий кусочек будет о том, что лежит на противоположном конце спектра. Рядом лежащие контрастные эпизоды становятся ярче от своего соседства. Это крайности, полюса. Аналогия - эйзенштейновский монтаж. Салон Шерер будет рядом именно с именинами у Ростовых (искусственность-естественность), а ростовский уклад жизни - с жизнью Болконских в Лысых горах. Впрочем, все это знают.

В "Анне Карениной" другой принцип. Больше всего он напоминает спортивную эстафету. Герою как будто дают мячик (этот мячик - внимание и интерес автора). С этим мячиком он живёт несколько глав, пока не встретит следующего героя, передаст ему мячик - и авторское внимание двинется дальше и дальше. Так, сначала мячик у Стивы, потом передача Левину и связка Левин - Кити - Вронский - Анна и т.д. Каждый переход хода обусловлен человеческой связью: дружбой, любовью, увлечением... То есть тут нечто противоположное монтажу - это один цельный, без единой паузы или склейки, кадр. Кажется, так снят "Русский ковчег" Сокурова.

Хочу кое-что записать, пока есть время. Я в Летней школе четвёртый раз, и новенькие учителя спрашивают: раз вы продолжаете ездить, вам здесь, наверное, очень нравится? А мне сложно ответить, я думаю... мне тут очень некрасиво, невкусно, тяжело. Конечно, я с удовольствием сидела бы у себя на кухне с котами. Но всё-таки я тут. Почему? Вот, например, очень нервная истеричная девочка, которая не уживается в лагерях, в прошлом году (в другом месте) она сломала ногу, чтобы её забрали. Она рыдает навзрыд, проклинает всё на свете, ничего не видит и не слышит. Все в шоке и боятся, что она опять что-то себе сломает. Проходит день, и она уже весёлая, спокойная, деловая, выполняет все задания, с улыбкой, с бодростью, с вопросом "чем помочь?" Тихий скромный мальчик сидит один, ни с кем не общается. И на обсуждении задачи он вдруг организует свою группу и выдаёт решение. Он внимательно слушал условия, а не спешил, как остальные, скорее выкрикнуть ответ, поэтому единственный сделал всё верно. И он так доволен собой! Один десятилетний паренёк впервые в летнем лагере, ему тяжеловато, он плохо спит, всё время на телефоне с мамой, и мы все его опекаем. Сегодня он принёс мне свою мандаринку - позаботился обо мне. Мне было очень приятно! Так интересно наблюдать, как меняется человек, как он растёт, проживая свой экзистенциальный опыт, как обнаруживает в себе новые качества. И это чудо, которое реально. Притом наблюдатель не просто фиксирует события - он сам тоже находится внутри того же самого процесса и сам проходит свои трансформации. И это для меня самое интересное...

У нас планируется совещание, но в учительской постоянно шныряют дети. Мы пытаемся их выгнать.

Без стука заходит очередной кадр.
Варвара Викторовна: выйдите из учительской и постучите в дверь.
Ребёнок: выходит и стучит.
ВВ: нельзя, мы заняты!!

"В этом-то и цель образования: изо всего сделать наслаждение". Речь всего лишь про устриц. Обожаю Стиву Облонского и его взгляд на мир! Как-то давала это предложение на разбор, и дети, замученные учёбой, отнеслись к нему скептически. А мне кажется, всё именно так и есть, и не только в связи с устрицами...

Разглядываем картинки из бестиариев, прошу детей описать, что они видят.

Девочка: это мама и папа змеи, они целуются, и папа успокаивает маму, потому что у неё рождаются тройняшки и она волнуется!

Вчера ко мне подошла чудесная девочка и сказала, что хотела бы писать со мной исследовательскую работу по лингвистике. Я была очень рада! Но потом выяснилось, что выбор будет по жребию, а не по желанию, и мы с ней расстроились. А вот сегодня провели жеребьёвку, и ей с подружками все-таки выпала словесность! Выхожу в коридор, а там прыгают девчонки: "Мы будем делать проект по словесности!!" Бросились все вместе ко мне обниматься. Вести проекты я не умею, но они в меня верят... Будет что-то!

А ещё проект со мной выпал команде мальчиков. Это двое друзей, они старше других (им по 14), из другой школы и чувствуют себя немного как Гулливеры среди лилипутов. Типа все их младше и умнее, и это неприятно для самолюбия, они стесняются... И вот один сегодня решил на уроке задачу про непоусечьпясу. Его друг заходит в учительскую и рассказывает о том, что им выпало писать со мной. И говорит: "Богдан мне рассказал, что сам первым решил задачу по лингвистике!" И так видно, что он очень гордится другом. Очень важно и трогательно, когда человек получает свой опыт успеха.

Сегодня вырабатывали с командами темы проектов.
Темы будут такие:
1). Бестиарий (книга вымышленных существ) по повести Астрид Линдгрен "Рони, дочь разбойника". Планируется изучение скандинавского фольклора. В картинках!
2). Шрифты и буквицы. Создание альбома с текстами, написанными уставом, полууставом, скорописью, вязью. Возможно, игра типа лото или домино, где нужно ставить вместе буквы, написание почерком разных веков...

Поставы - место с самой переменчивой погодой. Куда там Петербургу! Тут дождь сменяется солнцем, а потом ливнем стеной раз в полчаса. Сегодня день почти без дождей, и я успела сбегать за мороженым, несмотря на три пары. Очень большая фоновая усталость тут, потому что силы уходят незаметно, как в песок.

Так пишет у нас мальчик, закончивший третий класс. Вот это да!!!

Я читаю "Анну Каренину", про возвращение Анны из Москвы, а тут Петюля пишет!

Про категорию "жизненного мира" я читала в статье Адоньевой о феноменологическом подходе в фольклористике, вот отрывки:


Жизненный мир — мир, который мы вместе переживаем, мир, смыслы которого подлежат согласованию. «Он каким-то образом заранее дан всем нам как отдельным лицам в горизонте нашей co-человечности, т.е. в  каждом актуальном контакте с другими как “этот” мир, общий нам всем» [Гуссерль 2013, 204]. Позднее определение человеческой реальности как жизненного мира использовалось феноменологической школой социологии: «Мир повседневной жизни не есть частный мир, он общий для меня и  моих спутников», — заметил Альферд Шютц [Шютц 2003, 116]. Жизненный мир представляется тем, кто в него вовлечен, тождественным реальности, слитым с ней. Это происходит до тех пор, пока происходящие в  нем сбои не обнаружат иные топологии, иначе — возможность иных жизненных миров
<...>
Феноменологический сдвиг позволяет увидеть в  информантах, с которыми фольклорист и  этнограф встречаются в поле, собеседников, которые тебя тоже видят, такого, какой ты есть, мужчина или женщина, молодой или старый, открытый или нет. Признание мира другого позволяет признать свою собственную, «окрашенную» опытом, субъективность, в отношении которой и в зависимости от которой твой собеседник раскрывается, рассказывая о своем опыте или толкуя тебе твой. Если мир нам дан всегда как здесь и сейчас, то рассказанные истории (будь то сказка, анекдот, былина или факт биографии) никогда не варианты, но всегда самостоятельные высказывания, речевые поступки, следуя определению М.М. Бахтина. Они плотно встроены в  смысловой мир и  взаимодействие участников коммуникации. И  каждый раз это — инвестиции в общий для участников здесь-и-сейчас-бытия жизненный мир, обеспечивающие его устойчивость во времени или его разрывы.

http://www.pragmema.ru/ru/assets/pdf/Adonyeva_Adonjeva.%20nauka_o_narode.pdf

Я думала об этой белорусской аккуратности и выверенности. Лебеди из шин, газоны, стриженные под ноль, по линеечке посаженные клумбы и крашеные деревья - то ли уютный кукольный город, то ли образцово-показательная военная часть. Даже природа как будто тут стоит по стойке смирно. А что такое русскость? Я подумала, что Россия - это сад Плюшкина. Это запустение, поэзия распада, это неправильность, незаконченность, это надежда на чудо, это тайная свобода.



Старый, обширный, тянувшийся позади дома сад, выходивший за село и потом пропадавший в поле, заросший и заглохлый, казалось, один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен в своем картинном опустении. Зелеными облаками и неправильными трепетолистными куполами лежали на небесном горизонте соединенные вершины разросшихся на свободе дерев. Белый колоссальный ствол березы, лишенный верхушки, отломленной бурею или грозою, подымался из этой зеленой гущи и круглился на воздухе, как правильная мраморная сверкающая колонна; косой остроконечный излом его, которым он оканчивался кверху вместо капители, темнел на снежной белизне его, как шапка или черная птица. Хмель, глушивший внизу кусты бузины, рябины и лесного орешника и пробежавший потом по верхушке всего частокола, взбегал наконец вверх и обвивал до половины сломленную березу. Достигнув середины ее, он оттуда свешивался вниз и начинал уже цеплять вершины других дерев или же висел на воздухе, завязавши кольцами свои тонкие цепкие крючья, легко колеблемые воздухом. Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее, как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали в черной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, густой щетиною вытыкавший из-за ивы иссохшие от страшной глушины, перепутавшиеся и скрестившиеся листья и сучья, и, наконец, молодая ветвь клена, протянувшая сбоку свои зеленые лапы-листы, под один из которых забравшись Бог весть каким образом, солнце превращало его вдруг в прозрачный и огненный, чудно сиявший в этой густой темноте. В стороне, у самого края сада, несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали огромные вороньи гнезда на трепетные свои вершины. У иных из них отдернутые и не вполне отделенные ветви висели вниз вместе с иссохшими листьями. Словом, все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубо-ощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.