Для таких же безумных фанатов всего квашеного и всего капустного, как я: во "Вкусвиле" продают мармелад со вкусом квашеной капусты! Немного слаще нужного, но капусту узнать можно.

Вчера у меня была психотерапевтическая встреча, на которой мы поняли, что нужно найти новую проблему для обсуждения, потому что та проблема, с которой я к ней пришла, решилась!! Я немедленно нашла следующую проблему, конечно же. Но сам факт!! Потребовалось, к слову, три месяца (где-то 6 бесед), а жила я до этого со своими проблемами лет тридцать... Какие-то штуки кажутся неисправимыми, ведь прошлое не перепишешь, или исправимыми такой ценой, что лучше не браться, а на самом деле вжух - и всё...

Будем безмятежны, ведь если
Счастие не это, то что же?
Если не оно теперь с нами,
Где оно в природе тогда?

Юрка уехал сдавать ОГЭ, а я решила устроить себе тотальный чилл-день и съездить в Выборг. Стою на платформе, тут звонит Юрка, что закончил и едет домой. Я говорю, что уезжаю в Выборг отдохнуть. Юрка: ну зачем, останься, давай лучше вместе в комп поиграем, я хотел показать тебе хоррор-игру про психушку! Я думаю: как круто для матери подростка, когда ребёнок хочет проводить с ней время! И с гордостью и радостью сажусь в поезд и уезжаю)

Сегодня день неистовых селфачей. Я приехала к своему любименькому креслу

Никогда не читала Антокольского - оказывается, он большой поэт. Очень впечатлило одно его стихотворение. В ней интересно соединяются совершенное мастерство формы и ужас содержания. Какие восхитительные рифмы! Гармония искусства остраняет и преодолевает кошмар реальности. И само стихотворение - об этом же.


Иероним Босх

Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда.

Однажды Босх привел меня в харчевню.
Едва мерцала толстая свеча в ней.
Горластые гуляли палачи в ней,
Бесстыжим похваляясь ремеслом.
Босх подмигнул мне: «Мы явились, дескать,
Не чаркой стукнуть, не служанку тискать,
А на доске грунтованной на плоскость
Всех расселить в засол или на слом».

Он сел в углу, прищурился и начал:
Носы приплюснул, уши увеличил,
Перекалечил каждого и скрючил,
Их низость обозначил навсегда.
А пир в харчевне был меж тем в разгаре.
Мерзавцы, хохоча и балагуря,
Не знали, что сулит им срам и горе
Сей живописи Страшного суда.

Не догадалась дьяволова паства,
Что честное, веселое искусство
Карает воровство, казнит убийство.
Так это дело было начато.
Мы вышли из харчевни рано утром.
Над городом, озлобленным и хитрым,
Шли только тучи, согнанные ветром,
И загибались медленно в ничто.

Проснулись торгаши, монахи, судьи.
На улице калякали соседи.
А чертенята спереди и сзади
Вели себя меж них как Господа.
Так, нагло раскорячась и не прячась,
На смену людям вылезала нечисть
И возвещала горькую им участь,
Сулила близость Страшного суда.

Художник знал, что Страшный суд напишет,
Пред общим разрушеньем не опешит,
Он чувствовал, что время перепашет
Все кладбища и пепелища все.
Он вглядывался в шабаш беспримерный
На черных рынках пошлости всемирной.
Над Рейном, и над Темзой, и над Марной
Он видел смерть во всей ее красе.

Я замечал в сочельник и на пасху,
Как у картин Иеронима Босха
Толпились люди, подходили близко
И в страхе разбегались кто куда,
Сбегались вновь, искали с ближним сходство,
Кричали: «Прочь! Бесстыдство! Святотатство!»
Во избежанье Страшного суда.

1957

Меня сегодня поздравил мой старый друг, прислал фотку, где мне 18, и написал, что я осталась такой же хорошей и странной, как была. Наверное, так и есть! Но одеваться я явно стала лучше!

Проблемы материнства...