новаторство маяковского в приведенном стихотворении заключается в наличии лирического героя и в изображении высоких чувств, параллельно с низкими картинами быта. в этом он продолжает традиции м.ю.лермонтова и н.а.некрасова.
лирические герои м.ю.лермонтова и в.в.маяковского страдают от трагичной любви, они остаются отвергнуты и непоняты. однако лг лермнтова- максималист; в стихотворении "И скучно, и грустно...", разочаровавшившись в своем окружении герой произносит: "На время- не стоит труда,/ А вечно любить невозможно."- тем самым отрекаясь от чувства любви. лирический герой маяковского же силен и велик- автор сравнивает его с быком и слоном- но, усмиренный однажды любовью, он навечно остается под ее властью. так, даже когда возлюбленная покидает его, все, чего он желает, это:"последней нежностью выстелить /твой уходящий шаг.". таким образом, в стихотворениях обоих авторов раскрываются характеры лирического героя, однако герой маяковского отличается противоречивым соединением внешней мощи и внутренней мягкости и чувствительности.
при этом форма, в которую маяковский обличает свои произведения, напоминает форму стихотворений некрасова. так, оба автора говорят о высоких чувствах непоэтическим языком. в "я не люблю иронии твоей..." некрасов неоднократно использует аллитирацию,отчего стихотворение, полное причастий и шипящих, теряет благозвучность. а в "о, письма женщины, нам милой!.." николай алексеевич сравнивает любовь с "бредом", а письма, что "...и теперь они мне милы...", он хранит в "портфеле"- предмет быта, упоминание которго снижает образ любви. маяковский усиливает идею некрасова. он рассказывает историю любви, помещая героев в комнату, где "дым табачный воздух выел", лирический герой "дикий" и "обезумевший" от горя, а само стихотворение написано акцентным стихом, что прередает жесткость и немелодичность голоса его героя. так, маяковский продолжает, дорабатывает и максимализирует традиции некрасова, тем самым создав свой литературный язык.

Посмотрела за выходные "Разговор" Копполы с Джином Хэкманом. Когда-то, когда меня интересовал Новый Голливуд и я смотрела подряд все фильмы из списка Википедии, он показался мне скучным (герою по фильму 40, а по виду - все 55, и у него внешность советского инженера а-ля Новосельцев). Сейчас не могла оторваться. Фильм про высокопрофессионального специалиста по прослушке. Очень странно, когда такое становится профессией хорошего, очень порядочного человека. Он ходит на выставки-продажи, обсуждает с коллегами новинки индустрии и говорит: "Я просто выполняю заказ клиента", как будто подслушка - это обычная инженерная специальность. В этом мире подслушивать друг друга - норма, и даже друзья ради шутки и из спортивного интереса подсовывают друг другу жучков. Но герой сам параноик, и, когда подслушивают и записывают уже его искренний разговор, он не смеется над шуткой, а впадает в ярость: быть на той стороне унизительно. Его слова "я просто выполняю заказ клиента" не решают этических проблем. Герой мучается от одиночества и чувства вины. Его страдальческое лицо, снятое так, как будто он не видит, что его снимают, - самый частый кадр. Герой все время (и небезосновательно) думает, что за ним подглядывают, его прослушивают, но по факту фильм действительно снят как будто жучком и скрытой камерой. Мы смотрим на него, когда он переодевается, когда сначала с отвращением бросает на землю кошелёк с деньгами за последнее грязное дело, а потом, подумав, все-таки его поднимает или когда громит квартиру в поисках подслушки, - кино тоже своего рода вуайеризм, подглядывание за самым интимным и неприличным, и для него нет ничего святого.

Юра сегодня прогулял школу. Пишу об этом Андрею (Юриному папе), чтобы не давал ему на неделе денег: у нас такая договорённость. Телеграм предлагает такую редакцию)) Юре понравилось!

Несколько лет назад мои посты в соцсетях состояли плюс-минус из посыла "мне грустно", "я устала", печальных селфачей, стихов, красивых картин, черно-белых фотографий и музыки. А сейчас я строчу тексты. Мне непременно, по поводу и без, нужно высказаться или рассказать какую-то историю. Забавно соотнести эту эволюцию с родами литературы. Сначала (юность, молодость) - лирика, теперь (зрелость) - эпос. Ощущение себя внутри лирического текста и внутри романа или повести действительно очень разное. Лирическая героиня не платит за коммуналку и не покупает корм котам. Видимо, следующий этап, старость, будет драмой. Буду записывать свои разговоры с таксистами по ролям!

Смотрю фильм "Пять легких пьес" с Джеком Николсоном.

Герой из буржуазно-интеллингентской среды все бросил и "ушёл в народ": работает в нефтедобыче, ходит в грязных джинсах, живёт в трейлере с довольно вульгарной официанткой, после работы играет в боулинг, пьёт пиво и т.д. В целом он в этом качестве неплохо смотрится, только ему всё время тошно, и он не может это скрыть. Официантка и особенно её музыка его бесят, он её обижает, они всё время ссорятся, ну и как бы видно, что ему надо очень сильно ужаться, опроститься, чтобы встать на уровень своей девушки и своих приятелей с работы.

С другой стороны, в свою музыкальную интеллигентную семью с тонким вкусом он тоже не особо вписывается и жить там не может. Снобизм и высокомерие в этой среде так же неприятны, как пошлость. Диалог невозможен: для них он слишком не такой. И получается, что нет такой среды, в которой ему было бы хорошо, где он был бы своим. Он надевает костюм и играет в четыре руки на рояле с сестрой, но это все равно не работает.

И вот тут возникает вопрос: а где человек? Кто такой этот Боб, музыкант или работяга, если ему везде плохо, если он ни с чем не может совпасть и слиться? А выходит, что именно в этом несовпадении, несводимости к среде и открывается человеческое. Но этот зазор - пустота, и жить вне среды человек не может. Поэтому самое главное человеческое чувство - тоска. Жить человеком нельзя, можно только умирать. Финальный поступок героя похож на социальное самоубийство, и это логично.

Если взглянуть на контекст, тут возникает важная для американского кино тема "бунтаря без причины". Бесконечная неудовлетворенность жизнью выводит человека куда-то на шоссе, которое никуда не ведёт. Это может быть путешествие маргиналов и преступников ("Бонни и Клайд", "Пустоши") или просто убегающих от реальности людей ("Дикие сердцем").
Или в женской версии - "Алиса здесь больше не живет": можно все бросить, распродать, уехать в никуда, отказаться от себя, умереть в социальном смысле и родиться - в каком-то новом, человеческом.

Как, интересно, соотносится эта тема жизни как бегства с идеей "американской мечты"? Возможно, эти два великих мифа, в основе которых одно - идея свободы, существуют как две стороны одного и того же.

Возможно, думаю я сейчас, что ничего специфически американского в этом и нет... Американская тут только машина, дорога и возможность сесть и уехать на Аляску. А само состояние тоски доминирует в 70е и в советском кино. Все эти "Полёты во сне и наяву", "Влюблен по собственному желанию", "Отпуск в сентябре", "Плохой хороший человек", да и "Осенний марафон"... Такая же безнадёга, только уехать никуда нельзя. Дорогу советскому эскаписту заменяет, в основном, алкоголь, но суть одна.

Человек, который сегодня опять после 4 пар по недомыслию выпил водки с нашим охранником. Я не могла допустить, чтобы он остался совсем один со своей водкой, и поддержала его, как смогла! Ноги теперь, конечно, еле ходят. Захожу в Фенестру, спрашиваю, что лучше после водки, а то у меня ещё урок в 9 вечера. Мне посоветовали борщ, но я приверженец пельменетерапии.

Мои дети сегодня сказали мне за завтраком, что очень странно было с моей стороны рожать детей в 23 года, они меня не понимают! Я говорю: ну да, было сложно, но зато у меня такая радость! Дети в сомнениях: мы бы на такое не решились. И слава богу, думаю я.

Я всё пишу о хороших каких-то событиях, а в этом году у меня распались две старые, многолетние дружбы. Ещё раньше я разошлась с двумя очень важными для себя людьми, можно сказать определившими мою личность, но там мы просто выросли, очень изменились и разошлись во взглядах, в представлениях о жизни, так что никакого особенного конфликта не было. Все равно по каждой из этих дружб я страдала не меньше года и до сих пор их оплакиваю. А что делать.

А теперь ещё вот это. У меня довольно мало доверия к себе в этих вопросах. И, с одной стороны, я, как взрослый человек, всё понимаю и смиряюсь с непоправимостью, а с другой - очень тяжело. И хоть я там ничего не могла бы изменить и не мой был выбор, я думаю: что я за человек-то такой, неспособный на долгосрочные отношения. Сегодня мой дорогой друг Стёпа написал, что приезжает в Россию, что можно повидаться, и я так рада! Рассказываю Юре уже с каким-то удивлением: представляешь, какие-то дружбы НЕ распадаются, сохраняются! Это уже кажется каким-то чудом. Юра такой: ну, бывает. Типа другом больше, другом меньше. Но я знаю, что этих студенческих, старых дружб у меня уже никогда не будет.

Каким предстает мир в 1 главе поэмы "Мёртвые души"? Дети пишут:

"Я бы сравнил этот мир с пластмассой, где, как зелёная трава, пытается прорваться жизнь"
"...скучный, застойный город с пустыми людьми, но есть намек, что настоящая жизнь где-то рядом - в разных предметах".
"Образ мира предстает чем-то поверхностным и рутинным. Чичиков просто приезжает. Никаких эмоций, цели, никаких подробностей и глубины. Все будто замерло внутри, и просто идёт процесс действий. Как будто идёшь в магазин, задумался о чём-то, и у тебя организм сам функционирует. И в первой главе описывается только сам процесс, без внутренних соображений. Человек в окне с лицом самовара с бородой. Человек вроде по определению живой, но самой "живости" в нем нет, и есть даже прямое включение предмета в образ человека".
"Сплошной хаос показывает, что с миром что-то не в порядке. Например, идёт сравнение тараканов с черносливом, хотя для обычного человека в нашем мире они совсем не похожи".
"Живые люди становятся бездушными фраками, мухи же, не имеющие собственного разума, оживают".
"...обычная провинциальная жизнь, без ярких событий и с тараканами, как в голове, так и в гостинице"
"Образ мира - бесчеловечные просторы, полные пугающих картин: люди похожи то на дьяволов, то на самовар с бородой, то на эскадроны мух. Но, кроме присутствия каких-то насекомых и неживых предметов, в голове возникает образ тумана, леденящего ветра и, главное, ощущение бессмысленности и пустоты, в которую стремится войти образ максимально страшного существа, идущего у тебя прямо за спиной... оборачиваясь, мы убеждаемся, что сзади никого нет, и каждый шаг становится тяжелее, словно на плечах мы несём небосвод. Созерцая неживой танец эскадрона мух, страшно думать, что наблюдающий сие явление не один. Таким образом, мы в аду!"

Провела сегодняшний урок, вдохновившись статьёй из методички школы "Летово". Там предлагается оттолкнуться от обложки, которую нарисовал сам Гоголь. И это очень интересная обложка!! Куча вопросов возникает:

- почему самое большое и маркированное слово - "поэма", то есть жанр, а не название?
- что упоминание жанра может рассказать о "Мертвых душах"? Что общего между Гоголем и Гомером?
- почему сверху более светлый фон, а ниже - темнее?
- на что похожа форма всей картинки? Что общего с айсбергом? Бафомет? Дантовский ад в разрезе?
- почему сверху - "Похождения Чичикова", а "Мёртвые души" - ниже?
- что за маленькие картиночки везде нарисованы и что они могут значить? Нет ли в их расположении закономерностей? Какие картинки внизу, какие - вверху?
- что за лица?
- что за черепа вокруг названия? - о чем говорит череп и зачем изображать черепа (vanitas и вся эта традиция)

Оттолкнувшись от обложки, сунулись в первую главу. И так интересно получилось!

Дети пишут:

"Державин смотрит на мир с земли, а не с неба, как Ломоносов"

Дети пишут:

"Печорин - прогоревший костёр эмоций, по слабости своей заточённый в стальную клетку разума, откуда лишь изредка долетают последние всполохи".

Писала такой пост 3 года назад. Немножечко дописала сейчас.


Чем для меня в моем новгородском детстве (1994-2004) было 9 мая, уже сложно даже описать, а поверить в это еще сложнее. Это была большая заупокойная месса. Мы с мамой шли на площадь. Не помню, чтобы были какие-то официальные празднования, какой-то концерт. Из громкоговорителей Лещенко пел своим бархатным голосом про "праздник со слезами на глазах". Но главное люди пели сами. Тогда было еще довольно много живых свидетелей войны, воевавших или переживших её детьми. Люди встречали своих однополчан, собирались группками, обнимали друг друга, рассказывали, шутили, пели песни своей молодости под аккордеон. Считали, "кто уцелел на братской перекличке". Я помню: они были такие красивые! Им было лет 70. Плакали все, и мы тоже. Это чувство - "жизнь свою за други своя" - было живым. Потом я прочитала в блокадных воспоминаниях Лихачева о том, что ленинградцы были мучениками. Вот эта память об огромной, непосильной, невозможной муке, об общем страдании и радость о её окончании - в этот момент мы её разделяли, и это было как пасхальная служба о смерти и воскресении. В финале "Июльского дождя" Хуциева изображена очень узнаваемая сцена: люди просто собираются под колоннами, обнимают друг друга, плачут, поют. Когда я рассказывала об этом ученикам, они не верили, что когда-то, и притом не сто лет назад, празднование дня Победы было настолько семейным и личным делом. Как быстро исчезла эта память, вытеснившись мёртвым и пустым официозом. "Не помнит мир спасенный, мир вечный, мир живой Серёжку с Малой Бронной и Витьку с Моховой". Эту песню мама перед сном пела нам только так. И ещё "Враги сожгли родную хату" - как меня поразило в детстве, что песня была запрещена. Я спрашивала: как так? Потому что солдат, говорили взрослые, не должен был плакать и пить горькую на месте гибели семьи. Задавать вопросы нельзя. Помнить нельзя. Ужасаться нельзя. Плакать нельзя. "Пой, балалайка, плакать нельзя". Но я буду.

Допишу сейчас из этого момента о своих ощущениях. Как, может быть, ни грустно, но чувство "общего дела", общей памяти умирает. С моей точки зрения, это происходит по объективным причинам. И это даже не официальная пропаганда (об интеллектуальной тупости и эстетическом убожестве которой даже говорить не приходится) и не использование мифа о войне для морального оправдания современности. Просто моё поколение (рождённые в конце восьмидесятых) ещё немножко физически застало тех, кто воевал. Я в семь лет даже пела перед ветеранами песни Утесова в знаменитом новгородском кафе "Сказка". Однажды мы ехали в одесском поезде в одном купе со старушками-блокадницами, сколько они нам всего рассказали! Как мы плакали над финалом "Белорусского вокзала"! Для меня это живой, реальный опыт. Но Первую мировую, допустим, я уже так не воспринимаю. Для меня это просто историческое событие. И то, что постепенно Вторая мировая станет как Первая, совершенно естественно, никаким давлением, ни общественным, ни государственным, это не изменить. Время движется, и самые страшные катастрофы, самые святые моменты изглаживаются из общей памяти. Это жизнь, и это нормально! Сегодня вот день рождения моего прекрасного ученика Ярика. А ещё моя знакомая Маша только что родила третьего ребёнка, и я безумно этому рада. Сегодня прочитала, что ещё одной моей знакомой Саше, моей однокурснице, успешно прооперировали рак щитовидки на ранней стадии, и всё хорошо! И я пью чай, завтракаю и радуюсь этому торжеству жизни!

А это первый в моей жизни приём устного экзамена! Абсолютное безумие!

Автора сего опуса звали, кажется, Даней. Обожаю свою работу за такие штуки!