Очень понравился вид на город с набережной Казанки!

В целом, наши поиски Волги сложно назвать удачными. Дорога сначала была асфальтированной, потом - грунтовой, потом это была куча камыша поверх воды. В одном месте, чтобы пройти, надо было залезть на ствол дерева, в другом - перепрыгнуть через забор из колючей проволоки. Куда мы шли и зачем, было абсолютно неясно. Почти все вымокли до колен. Максим потерял ботинок. Каким-то волшебным способом я почти не промокла, и слава богу, потому что из сменной обуви у меня только тапочки, и те не мои. Волга показалась мне очень похожей на Канонерку, но, я бы сказала, градусом повыше! Шанс сломать себе что-то или вымокнуть с головы до ног был не очень большой, но впечатления самые весёлые!

В нашей поездке главный план - полное отсутствие планов. Я хотела только увидеть Волгу и купить детям чак-чак.

Как мы проводили вчерашний день:
- вставали в 10 (самый трудный пункт программы)
- побывали на довольно дурацком днем открытых дверей в маленьком университете
- лежали на берегу Казанки
- несколько часов пытались подойти к Волге через дамбу
- штурмовали Волгу, а потом долго сохли
- еще раз прошли пешком через весь город по красивой набережной


Сегодня день был ещё более разнообразным:
- опять вставали
- три часа ходили с экскурсией по университету
- я дважды упала на улице, причём второй раз - прямо в лужу
- я рассказывала про Бодуэна де Куртене, агглютинативность, изафет и слоговой сингармонизм в тюркских языках
- мы сходили в грузинский ресторан, просадили там тьму денег и кричали "Асса"
- дети за меня там пили (морсик)
- сейчас дети играют в бильярд, а я откисаю с чаем
- скоро поедем домой!

Молодой красивый Ленин напротив Казанского университета

Мой класс милашек! Экскурсию про Лобачевского дети забраковали, а вот мне понравилось. Мы живём в искривленном пространстве - как романтично! Всё-таки иногда образование отнимает у нас простые радости!

Хочу написать про книгу Рене Жирара "Козел отпущения", которую я сейчас читаю. Я вообще не люблю философию, у меня не философская голова. Для меня философия делится на, с одной стороны, что-то слишком сложное и абстрактное (МЫСЛЬ, потому что МЫСЛЬ, следовательно, МЫСЛЬ - я не могу воспринимать информацию с такой скоростью) или, с другой стороны, на то, что мне кажется шуткой, постиронией или вообще морочением головы. Еще есть вариант: одна мысль длиной в предложение так и сяк повторяется 100500 раз (у Дэвида Гребера в "Бредовой работе", на мой взгляд, такое).

А у Жирара всё и просто, без каких-то пустых умствований, и глубоко, и - главное, что должна делать книга, - полностью переоткрывается видение разных привычных вещей. То есть текст имеет прямое и непосредственное отношение к субъективному жизненному опыту, который он осмысляет и перестраивает на новых теоретических основаниях.

Жирар пишет про первичное насилие как основу человеческого коллектива. В основном он анализирует евангелия, но не как откровения, а как историю про людей, их психологию. Важный термин - мимесис (подражание), который он рассматривает как стадное чувство, стремление быть таким, как все, и страх как-нибудь отличиться и стать изгоем. Чтобы коллектив ощутил свою цельность, он устраивает побиение камнями кого-то одного, отличающегося от других; это избиение - сакральная жертва - как бы вытесняется из индивидуальной и коллективной памяти, но цементирует человеческий коллектив, творит порядок из хаоса. Жирар пишет о таком изгнании как о самой фундаментальной социальной практике, "которая буквально порождает общество, преобразуя максимально атомизированную миметическую множественность в максимально прочное социальное единство, в единодушие учредительного убийства". По сути, это насилие - начало протогосударства, потому что оно лишает насильника лица и личной ответственности.

И самый главный поворот мысли: евангельские чудеса взрывают изнутри систему, основанную на насилии. Гонительская практика всегда в тени, в тёмной зоне бессознательного. Евангелие даёт прямой и ясный взгляд на гонение, и сама система гонений как социального института прекращает существование. Жирар пишет о способах выйти из толпы гонителей - главным образом, это внутреннее осознание происходящего, память о нём и взятие на себя личной ответственности.

После Жирара невозможно смотреть иначе на (само-)изгнание Эдипа, суд Линча, еврейские погромы, партийные чистки и школьный буллинг. Культура отмены работает тем же образом. История с археологом Бутягиным или притеснение людей не с теми паспортами тоже по сути побиение камнями изгоев. Я помню свой опыт буллинга - я была на обеих сторонах: и побиваемого камнями, и побивающего. Помню это ощущение тени, которой накрывалось моё сознание в момент присоединения к толпе, - какое приятное чувство безопасности оно давало. Совместно гнать какого-то не такого! Или даже яростно изгонять самого себя, солидаризируясь с толпой гонителей. Людям нужна сакральная жертва. Это искушение всегда есть, пока существует коллективность. Очень важно отдавать себе в этом отчёт.

Вчерашний день я отметила тем, что проспала свой вечерний урок. Ночью с дороги удалось поспать только несколько часов: я добралась до дома в час ночи, там увидела всю немытую за три дня посуду и так огорчилась, что не смогла заснуть. Юра не спал и в два часа ночи стал собирать её в посудомойку со словами: "Я не знал, что это для тебя так важно, иначе всё помыл бы". В школу он тоже не пошёл, а сказал, что ходил, - чтобы я не огорчалась. З - забота! Ладно.... В школе у меня были три пары, на одной был какой-то кошмар. И ещё надо было проверить чёртовы ВПР. Я, правда, думала, что меня будут сильнее ругать за то, что я не уложилась ни в какие сроки (ещё одна причина бессонницы). В этом плане всё обошлось. Пришла из школы, решила немножечко подремать перед вечерней парой - и благополучно проспала до утра. Сегодня я уже в адеквате, сделала детям кучу сырников на завтрак как хорошая мать, а то без меня они питались одними хлопьями. Очень сложно совмещать детей, дом и работу, вот что я скажу!

Петя обленился!

Смешное: у нас в школе тут был один эксцесс, и Анна Витальевна попросила почистить мои посты на предмет какого-нибудь неприличия, к которому могли бы прицепиться некоторые родители [все родители тут лапочки, но всякое бывает, при большом желании скандал можно раздуть из чего угодно...] Я написала текст про Рене Жирара и по этому поводу думаю вот что))

Собственно, Довлатов:

Тарасевич был довольно опытным редактором и неглупым человеком. Вспоминаю, как я начинал писать для радио. Рецензировал новые книги. Назойливо демонстрировал свою эрудицию. Я употреблял такие слова, как "философема", "экстраполяция ", "релевантный". Наконец редактор вызвал меня и говорит:
— Такие передачи и глушить не обязательно. Все равно их понимают только аспиранты МГУ.