Ксюша всё

Сегодня у меня день городской бедноты. Я решила, что мне нужна обувь на весну, потому что мои весенние туфли износились просто в хлам. Я зашла в ортопедический магазин, присмотрела там себе довольно дорогие смешные шерстяные башмаки, но у них не было моего размера. От нечего делать пошла в белорусский магазин и нашла там довольно приличные (в смысле, не очень страшные) ботиночки за 5 тысяч. Единственное, что меня смущало, была светлая полоска на подошве. Поделилась своими сомнениями с продавщицей. Она: "Ну не страшно, грязью замажется, и не будет ничего видно!" Вот это я понимаю, настоящие лайфхаки от модных экспертов! Мой стиль!

День провел на кресле, к вечеру устал.

1902 год, 4 апреля
73 года

Ужасно люблю "Нового Жюля Верна", особенно этот кусочек. Мне всегда казалось, что это стихотворение - про меня. Не помню случая, чтобы взгляд на себя как на проглоченную заживо гигантским осьминогом не мог бы меня утешить и развеселить. Суть в том, что, даже будучи в полном отчаянии, можно посылать записку из глубин и верить, что её прочитают. Я почти не бываю в отчаянии, я страшный оптимист, но сама необходимость веры в возможность быть услышанной вопреки всему абсурду жизни остаётся с тех времен, когда это было единственным утешением.



«Дорогая Бланш, пишу тебе, сидя внутри гигантского осьминога.
Чудо, что письменные принадлежности и твоя фотокарточка уцелели.
Сыро и душно. Тем не менее, не одиноко:
рядом два дикаря, и оба играют на укалеле.
Главное, что темно. Когда напрягаю зрение,
различаю какие-то арки и своды. Сильно звенит в ушах.
Постараюсь исследовать систему пищеваренья.
Это — единственный путь к свободе. Целую. Твой верный Жак».


«Вероятно, так было в утробе… Но спасибо и за осьминога.
Ибо мог бы просто пойти на дно, либо — попасть к акуле.
Все еще в поисках. Дикари, увы, не подмога:
о чем я их не спрошу, слышу странное «хули-хули».
Вокруг бесконечные, скользкие, вьющиеся туннели.
Какая-то загадочная, переплетающаяся система.
Вероятно, я брежу, но вчера на панели
мне попался некто, назвавшийся капитаном Немо».


«Снова Немо. Пригласил меня в гости. Я
пошел. Говорит, что он вырастил этого осьминога.
Как протест против общества. Раньше была семья,
но жена и т. д. И ему ничего иного
не осталось. Говорит, что мир потонул во зле.
Осьминог (сокращенно — Ося) карает жесткосердье
и гордыню, воцарившиеся на Земле.
Обещал, что если останусь, то обрету бессмертье».


Вторник. Ужинали у Немо. Было вино, икра
(с «Принца» и «Витязя»). Дикари подавали, скаля
зубы. Обсуждали начатую вчера
тему бессмертья, «Мысли» Паскаля, последнюю вещь в «Ля Скала».
Представь себе вечер, свечи. Со всех сторон — осьминог.
Немо с его бородой и с глазами голубыми, как у младенца.
Сердце сжимается, как подумаешь, как он тут одинок…
(Здесь обрываются письма к Бланш Деларю от лейтенанта Бенца).

Сегодня я ездила в лес с Сашей Г. Это была немного прогулка и немного психологическая практика. Мы убрали телефоны и часы, и самое интересное было в том, что отсутствие часов ощущалось даже сильнее, чем отсутствие телефона. Например, я не могла понять без часов, проголодалась ли я, потому что не знала, сколько времени прошло с завтрака... Мы прошли около 12 километров вдоль речки Рощинки и выбрались на Мухинское болото. Докладываю: лес полностью чист от снега и практически просох, всюду набухли почки, птицы поют очень громко.