Петя и его встречи с прекрасным (моими котлетами)

Очень безалаберное, полное хлопот лето. Переделала за сегодняшний день тьму дел. Съездила в школу по Петиным делам, нажарила всем кучу вкусных котлет, вместе с Юрой сбегали к врачу и успели отсканировать его аттестат для подачи документов на поступление. Ещё успела, убегая с опозданием на электричку к бабушке, услышать, что документы приняты и всё хорошо. Голодная, ужинала чипсами на дороге. Такая безбытная, полубродячая жизнь, без котов, книг, моего дома, - но есть мысль, что, диалектически развиваясь, можно найти опору именно в существовании без привычных опор, в заброшенности в странное и новое.

Обдумывая свою нынешнюю жизнь с бабушкой, я внезапно поняла одну вещь, которая прямо пронзила меня своей простотой и очевидностью. Это мысль об абсолютной, безусловной любви. Она всегда мне была нужна и всегда недоступна. Все родные вечно любили меня с какими-то условиями, хоть что-то (или много что) во мне их не устраивало. Даже папа, который очень меня любил как человека, как собеседника, всегда критиковал мою чрезмерную застенчивость и желание быть серой мышью. Он хотел бы, чтобы я вела себя более заметно. Ну и другие были претензии. А я-то хотела быть принимаемой и любимой без всяких оговорок.

И вот мы сидим с бабушкой на её дачной кухне, и я понимаю: как это я не догадалась! вот бабушка же как раз любит меня абсолютно и безоговорочно. В её глазах я во всём молодец и идеал, и так было всегда. Мне никогда не нужно было ничего делать, чтобы она меня любила. И вся моя жизнь прошла при этом тихом свете абсолютной любви. А я почему-то особо и не задумывалась об этом. Да и бабушка - не большой любитель говорить о чувствах. Какое счастье, думаю я теперь, какая райское блаженство - быть так сильно любимой моей маленькой старенькой бабушкой. Может быть, это чудо только раз в жизни случается, да и то - не со всеми.

Бабушка отвела меня в красивое место, которое обнаружила случайно ещё в прошлом году

Мы с бабушкой вернулись с прогулки, и она упала, в этот раз при мне. Выглядело это очень страшно. Сразу подняться не удалось, и мы придумывали разные хитрые методы. На промежуточном этапе подъёма была такая картина: взмыленная бабушка стояла на коленках на подушке (чтоб больно ногам не было) прямо перед диваном, отдыхала и рассматривала лежащий перед ней каталог музея д'Орсэ, а мы с ней серьёзно обсуждали, что там у музея за символ. Посидим, поболтаем об искусстве и снова поднимаемся.

Бабушка: что у меня за странная падучая болезнь такая?? А потом: я сегодня только один раз упала! уже целых пять вечера, а всего одно падение! Я говорю: бабушка, ты как Кандид у Вольтера! Это который после каждого злоключения говорил: "Всё к лучшему в этом лучшем из миров!" Бабушка заинтересовалась, что там за Кандид. Рассказываю ей сюжет, как с Кандида содрали кожу, но зато не сожгли, и он рад! Бабушка: ну, и без кожи как он жить-то будет? Такой оптимизм она уже не одобряет!

В пару к "Песни о Роланде" сегодня подобралось такое стихотворение Блока. И какой-то воодушевляющий анализ у нас сложился. Про поле Куликово и его символику, про "опять" (вечность, вневременность этой ситуации) успели поговорить на прошлом уроке, а сегодня смотрели на антитезу в композиции стихотворения. С одной стороны, безвременье, застывшая реальность, "беспробудная тишина" (только подумала, что беспробудным может быть только сон=смерть или пьянство); с другой - активность, субъектность героя, осознавшего себя, своё время, свою миссию, увидевшего смысл ("недаром") происходящего. Это, в том числе, можно связать и с "Роландом": искусство преображает реальность, создавая смысл, поэтому из незначительной стычки франков с басками-разбойниками, окончившейся неотмщенным поражением франкского войска, автор "Роланда" делает великую битву добра и зла, христиан и сарацин за Христа и "милую Францию". Героика как сознательное усилие - это и есть поднятие над бессмысленной ситуацией и придание ей смысла по своему вкусу.

Сегодня сходила за молоком. Там собирается большая очередь, все ждут приезда машины с продуктами. Сижу себе спокойно, подходит ко мне девочка лет семи с внезапным вопросом, была ли я на Валааме, и начинает рассказывать про свою поездку. За время ожидания она рассказала мне про:
- Марианскую впадину и про то, как она мечтает в ней поплавать, превратившись в рыбу
- Бермудский треугольник и про то, как от самолёта осталось одно крыло, а его самого затянуло в вулкан
- как ее дедушка встретился на охоте с лосем
- как её бабушка пошла за грибами и провалилась в болото, а потом предложила водителю автобуса заплатить грибами, потому что у неё не было денег, но водитель отвёз её бесплатно, потому что подумал, что она кикимора
- как она занимается акробатическим рок-н-роллом и как это ненавидит
- о фильме про акулу, которая съела двух людей и отгрызла девушке ногу, но та спаслась
- разные идеи, как приготовить лисички и где она собрала 2 кило черники

Я уехала в город, оставила бабушку с мамой. И, как всегда, в одиночестве меня догнали разные мысли по поводу моих отношений с родными. Перед приездом мамы я была в какой-то ажитации. Готовила весь день маме её любимые блюда, всё думала, как её порадовать. И она приезжает, радуется, съедает жареную картошку с грибами, которую я для неё приготовила. А я не радуюсь. Я почему-то чувствую какое-то истощение, раздражение, бессилие. Как странно! Я так люблю своих родных - и одновременно они снятся мне в кошмарных снах. Почему так? Я думала о природе своей любви. По сути, моя огромная привязанность к семье (родители, братья) определяет всю мою личность и жизнь. Почему-то же я живу в "семейной" квартире, на стенах у меня висят мамины картины, папин портрет, их свадебные фотографии. Это всё так важно для меня! Папины книги, мамины вещи, взгляды, восприятие искусства - это мой мир. Но с людьми всё как-то труднее. Моя любовь проявляется исключительно в заботе. Я хочу быть идеальной заботливой дочкой - с надеждой, что, получив благодарность и восхищение за старания, я смогу наконец почувствовать удовлетворение и расслабиться! Но этого не происходит. Хотя я нормально могу заботиться о своих детях, в моей любви и заботе о старших родных больше раздражения и тревоги, чем близости. Мне хочется их контролировать, хочется, чтобы они жили так, как мне кажется правильно, безопасно, здорово, лечились, как надо, и т.д. И это приводит к тому, что я чувствую свою семью как тяжёлую ношу, которую я почему-то, надрываясь, тащу. Хочется чувствовать радость, близость, поддержку, опору! И как будто опереться во всей этой моей сизифовской деятельности не на что. Это не столько из-за реальной ответственности: слава богу, до последнего времени все были здоровы и независимы, и сейчас ситуация не такая плохая. Это скорее огромное внутреннее напряжение, неуверенность и беспокойство - то, как я внутри себя ощущаю любовь.

Вернулась на дачу к бабушке с Юрой. Надо его кормить и бдить, чтобы ел как человек.

Бабушка: ну наконец вы до меня добрались!! сто лет не виделись!
Я: бабушка, я вообще с тобой живу, меня всего один день не было...
Бабушка: да?? ты правда здесь уже была? я не помню...

Ну и вечная классика

Юра: "Мы сами себе создаём ощущение, что интернет погиб, но это не так. На самом деле у нас просто нет друзей..."

Юра: "У меня есть всё для богатой жизни, кроме денег!"

Наконец у нас с бабушкой есть фотограф!