Моё представление о взрослости совпадает с представлением Урсулы ле Гуин

Сегодня я весь день разбираю огромный шкаф, поэтому фотографировала только какие-то вещички с вопросом к маме, можно ли выбросить, но вот ещё видела хорошее - Дашу! Даша великий человек и друг. Даша застала те времена, когда я ещё могла носить моих детей, да ещё и двух одновременно (вот такая я была силачка!) С Дашей я дружу 14 лет - это же с ума можно сойти! Когда мы подружились, я ходила на работу с детьми, и Петя спал на парте, помещаясь на ней целиком.

Новости:
- за два дня я продала на Авито шкаф, комод, две тумбочки и двуспальную кровать и купила диван, кресло и комод;
- ну и хватит новостей)) но ещё я купила сегодня в Спасибо платье со староголливудскими вайбами.

Платье и мой перерыв от мебельных дел!

Сегодня ночью дочитала наконец "Гробницы Атуана". Это второй роман из цикла ле Гуин, но я почему-то взялась за него в последнюю очередь. Это роман о жрице Гробниц, она знает наизусть своё подземелье, знает каждый поворот и уступ и способна пройти его в полной темноте и провести по нему другого человека. Отличный роман, хоть местами и тяжёлый; перечитав его в этот раз, я подумала, что он мне напоминает жизнь учителя литературы и вообще - жизнь усердного чтеца. Там есть всё то же: способность вслепую ориентироваться в полной темноте, помня каждое слово и каждый поворот, способность ввести в Лабиринт другого человека, провести его по всем коридорам и вывести наружу. Я знаю свой Лабиринт наизусть. Точнее, у меня (как, кстати, и у героини) два Лабиринта - Большой и Малый. Большой - это Пушкин, Толстой, Фет, а Малый - мои любимые детские книги. И вот думаю теперь их перечитать. Я много раз ходила по ним в 10-12 лет (возраст, когда я читала запойно, шкафами), а потом читала своим детям и тоже бродила, уже вместе с ними. Вообще возможность прочитать ребёнку свою любимую книгу - это такое счастье, что только ради этого уже и стоило родить детей. И вот я перечитала "Волшебника Земноморья", а теперь замыслила взять дальше "Короля Матиуша Первого", "Детство Чика", "Джен Эйр", "Серебряные коньки", "Леди Джен и Голубую цаплю", "Крысу Хруп", "Маленького лорда Фаунтлероя". Такие вот планы на лето. Единственное, чего боюсь: не буду ли я слишком счастлива всё это перечитать, не разорвется ли сердце от радости. Мне нравятся такие планы.

Я: Надеюсь, дождя не будет!
Юра: Надейся
Я: А как же ты? Ты без куртки...
Юра: Я мультисезонный!

Дан Пагис (1930-1986)

Пагис родился в Румынии, детство провел в Вене, подростковый возраст - с дедушкой и бабушкой в концлагере, в 1945 уехал в Палестину, стал в Израиле профессором средневековой еврейской поэзии и не любил вспоминать о Катастрофе.
Понравилась цитата:

Он и так всегда говорил как бы априори оттуда — из той точки, сферы, где нет речи не о «самом главном» и сама собой разумеется подлинность даже не последнего разговора, а — того, что за ним.
Подлинность и масштаб разговора обеспечиваются все же персональными качествами человека и лишь затем сочетанием обстоятельств.

ВЫПУСКНОЙ ЭКЗАМЕН

"Если не ошибаюсь:
молния, которая погасла, только теперь
пробивает глаз.
Воздух на месте отрезанной руки
причиняет боль обрубку"

– Нет, не так. Память не здесь.
То, что ты говоришь, это аллегории.
Но ты, мой работник, ты
должен быть точен. Я ждал от тебя большего.
Ну ничего, не надо бояться. Ты не провалишься.
Подумай. Подумай ещё раз хорошенько и скажи мне:
Где память?
Кто пробил?
Что отрезано?



СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ

Нет, нет: они совершенно точно
были людьми: форма, сапоги.
Как объяснить. Они были – по образу и подобию.

Я – был тенью.
У меня другой Создатель.

И он в своей милости не оставил во мне ничего, что умрёт.
И я бежал к нему, летел – невесомый, голубой,
примирённый, я бы даже сказал: извиняющийся:
дым к всесильному дыму
без тела и образа.



КОНЕЦ АНКЕТЫ

Жилищные условия: номер галактики, номер звезды,
номер могилы.
Вы один (одна) или нет.
Какой вид травы растёт наверху
и откуда (пример: из груди, из глаза, изо рта и т.д.)

Имеете право на апелляцию.

В пустом месте внизу – укажите,
как давно Вы проснулись, а также причины Вашего удивления.



* * *

Написано карандашом в запечатанном вагоне

Здесь в этом эшелоне
я Ева
с сыном Авелем
Если увидите моего старшего сына
Каина сына Адама
скажите ему что я



ОШИБКИ

Тебе кажется, что вот-вот я приду, но это
Только первые тяжелые капли дождя.

Тебе кажется, что это новое горе, но это
Всего лишь штукатурка стены, которая была вечно.

Это изысканный соблазн, думаешь ты,
Но это только змея из бумаги и шелка.

Тебе кажется, что услышала одинокий выстрел,
Но это лишь ветер хлопает дверью.

Ты думаешь, что это я,
Но это всего лишь я.

Я купила Пете новый диван, очень обрадовалась и стала почему-то вспоминать все кровати и диваны, на которых мне в жизни пришлось спать.

Все детство я проспала на кровати своей прабабушки. Она представляла собой каркас и доски, на которых лежал жиденький матрасик. Дополнительная тонкость заключалась в том, что кровать была в длину 1.5 метра (мой рост - 164). Поэтому головой я спала на чемодане. Потом, учась в университете, я спала на раскладном кресле. Там был такой прикол: если во сне я поворачивалась, спальная поверхность кресла переворачивалась вместе со мной. Поэтому я научилась контролировать сон и не двигаться, чтобы не свалиться на пол. Потом у меня был диванчик из Икеи, он был вообще 140 сантиметров, что ли, в длину, поэтому я спала ногами в книжный шкаф. Я очень боялась вздрогнуть во сне, чтобы шкаф на меня не упал. Этого не случилось: я очень хорошо себя контролирую. Но самое долгое время я проспала на другом диване. Он к тому времени был очень продавленный, а посредине продавленности торчал огромный гвоздь, который впивался прямо понятно куда! И я спала на диване, пытаясь обтекать и игнорировать этот гвоздь. И так продолжалось, между прочим, много лет!

Я сейчас думаю: как я годами это терпела? Можно было бы увидеть за этим какую-то ужасную бедность. Но! Пока я спала на кровати с гвоздем, я, например, три раза съездила в Париж. И уж купить себе кровать я вполне бы могла. Это скорее было какое-то ужасное равнодушие к себе, навык привычного повседневного министрадания.

Сейчас я сплю на кровати, в которой нет гвоздей, она моего размера и не переворачивается подо мной. Это первая нормальная кровать в моей жизни. Сплю на ней шесть лет, и для меня это по-прежнему какое-то чудо. Радуюсь каждый день! Как так вышло? Чистая случайность. Выйти из круга своих жизненных обстоятельств и связанных с ними привычек можно только чудом. Я бы так и дальше спала на гвоздях...

Подумала ещё, что умение спать на переворачивающихся кроватях и приспосабливаться к неудобствам на постоянной основе - это и навык жить в обрушивающемся мире. Полезный навык по нынешним временам вообще-то!

О чем я думаю сейчас? О диалоге.
Самый любимый мой способ читать - это читать с учениками, читать в диалоге. Никогда не увидишь в одиночку столько смысла. И сам процесс чтения - диалог, и самый любимый мой вид текстов - диалог. Вообще мне нравится бахтинский культ диалога, идея диалога как основы человеческой цивилизации. Сегодня искала, на каком фоне можно проанализировать мой любимый эпизод Илиады - выкуп тела Гектора. Это не просто диалог, это диалог в ситуации невозможности диалога: встреча убийцы и отца убитого посреди войны, во вражеском лагере. Как можно найти слова для такого разговора? Приам идёт дальше: он находит такие слова, что Ахилл плачет и его гнев (основа сюжета Илиады) утихает. Ахилл говорит ему:

Но успокойся, воссядь, Дарданион; и как мы ни грустны,
Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши.
Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит:
Боги судили всесильные нам, человекам несчастным,
Жить на земле в огорчениях: боги одни беспечальны...

Ахилл говорит "мы", потому что они люди, а быть людьми значит страдать и иметь способность понимать друг друга. Они говорят и плачут над своими и чужими горестями, а потом Ахилл закалывает овцу, чтобы накормить своего гостя. Они едят, болтают, а потом Приам укладывается спать прямо в шатре Ахилла. Жестокая война идёт уже десять лет, огромное количество погибших с обеих сторон, в том числе все дети Приама. Война не кончена! Но царь Трои безмятежно спит в шатре Ахилла. Это так удивительно! И понятно, почему греческая цивилизация стала основой цивилизации европейской: никто не умел так разговаривать, как они.

Я думала, какой текст взять для фона. И случайно выбралась "Обезьяна" Ходасевича. Стихотворение повествовательное и тоже о невозможном, но ставшем возможным диалоге: обезьяна смотрит на рассказчика, напоившего её водой, и благодарно касается его рукой. В этой точке мы замираем.

Я руки жал красавицам, поэтам,
Вождям народа – ни одна рука
Такого благородства очертаний
Не заключала! Ни одна рука
Моей руки так братски не коснулась!
И, видит Бог, никто в мои глаза
Не заглянул так мудро и глубоко,
Воистину – до дна души моей.

Обезьяна напоминает рассказчику Дария, распростертого перед Александром, и ему вспоминаются унижения и войны прошлого. А тревожный закат предвещает будущий конец света, и скорый: "В тот день была объявлена война". Но безмолвный разговор с обезьянкой, её тихое благородство как бы затмевает всё это, как диалог Приама и Ахилла оказывается важнее всей Троянской войны.

Юра предложил мне поиграть с ним в игру "The Quarry". Говорит: она про вожатых в летнем лагере. Ну, это я уже проходила, так сказать, IRL. Игра началась с того, что девица, заблудившись, пошла ночью в лес с фонариком смотреть, что там да как. А потом, приехав в заброшенный лагерь, полезла в тёмный подвал кого-то якобы спасать. В подвале, конечно же, сидели оборотни, её парня покусали и т.д. Это было невыносимо, далее намечались массовые убийства, я испугалась и сбежала.

Юра: ну раз ты не хочешь играть, давай вместе посмотрим кино!
Я: соглашаюсь, наивно надеясь, что это будет что-то интеллектуальное
Юра: сажает меня смотреть фильм с таким описанием: "В ночь Хеллоуина клоун-маньяк терроризирует трёх девушек, а также всех, кто попадается ему на пути"

Пускай седины обнаруживает стрижка и бритье
Пусть серебро годов вызванивает уймою
надеюсь верую вовеки не придет
ко мне позорное благоразумие


К Маяковскому в 37 благоразумие прийти не успело, а вот ко мне - уже да. Я наконец-то обустроила Пете комнату. Все убрала, заказала химчистку ковролина, купила всю новую мебель в его вкусе. Теперь у него клёвая светлая комнатка (если разрешит - выложу! я ею очень горжусь). И вот мы сидим на кухне, пьём чай и обсуждаем нашу семью, Юру и кино. Петя говорит: надо нам с тобой тоже что-то посмотреть вместе! и уходит в свою комнату рисовать и делать домашку по японскому. А я остаюсь сидеть на кухне с полным ощущением, что я стала моим собственным папой. Он был очень деликатный человек, любил покой и одиночество. Мы с ним всегда проводили так время: каждый сидел у себя, занимаясь делами, никто ни к кому не лез, а встречались и общались мы только на кухне, за чаем. Я не такая деликатная, как папа, я очень даже хочу потусить с Петей в его комнате. Но понятно, что это будет уже не очень хорошо.

Перечитала ещё одну детскую книжку - "Бесконечную книгу" Михаэля Энде. Она очень умная и действительно бесконечная.

Вообще я думаю о силе подростковых книг. Почему они так хороши в момент кризиса, переосмысления жизни и даже лучше книг взрослых? Их преимущество - в доступности. Истина, заключающаяся в них, проста и постижима. Внешняя занимательность отвлекает от идеи, и, когда ты её постигаешь, это уже кажется каким-то чудом: вау! тут ещё и идея есть! Для взрослых книг это вроде как само собой подразумевается и не удивляет. Идея, растворенная в приключении, обычно простая и яркая и действует более сильно, чем множество идей, сплетенных между собой в сложную конструкцию, подобную идее самой жизни. Произведение типа "Войны и мира" или "Божественной комедии" понять не проще, чем саму реальность, если вообще возможно. А детская книжка даёт радость понимания себя во всей своей полноте, до дна. Это чтение - как чтение "Гегеля за час" - быстро даёт ясную и структурированную истину, хоть и лишает другой радости - радости медленного изменяющего чтения.

И есть ещё один момент: такое чтение - это не столько чтение, сколько воспоминание о чтении, бывшем в детстве. Но я пока перечитываю только книжки, которые прочитала впервые уже после двадцати. Вот скоро я доберусь до любимой своей детской книги - "Короля Матиуша Первого", и это уже будет что-то другое. Тут я даже немного боюсь, настолько Матиуш, наблюдающий за муравьями на необитаемом острове и мечтающий об одинокой башне в чаще леса для каждого, настолько он - это я. Такая книжка делает большее: она хранит детские воспоминания и слепок детского восприятия мира и, кроме того, сама их формирует. Детство исчезло: оно было безжалостно изведено как материал для взрослости, подобно тому как песок стал бетоном. Детство сохранилось только в книжках.

«Натюрморт с земляникой и крыжовником», ок. 1696, Адриан Коорт

У меня какие-то трудовые каникулы. Три пары в неделю, к которым я готовлюсь от души + поступление Юрия (это пока непонятный квест) + обустройство Петиной комнаты (яростные покупки мебели, общение со сборщиками, всякие приборки и т.д.) Села вчера отдыхать с фильмом, и так разболелась голова от бездельного лежания, что пришлось в рамках программы "отдых - это смена деятельности" разобрать от скуки два книжных шкафа. Голова сразу же прекратила болеть - думаю, от страха.

Обсуждаем с Петей жизнь после смерти.

Петя: "Если Бог есть, то мне не повезло: я попаду в ад за неверие!"
Я: "Почему ты так думаешь?"
Петя: "Мы видели в Музее истории религии репродукцию картины Микельанджело "Страшный суд". Или это кто-то другой из черепашек нарисовал?.. И там арабы и другие иноверцы направлялись в ад!"

Пересмотрела "Сцены из супружеской жизни" Бергмана. Когда я долго и мучительно (в течение нескольких лет, во много разнообразных этапов...) расставалась с первым мужем, с которым мы были и остаёмся очень близкими и хорошими друзьями, моя подруга Ксюша, послушавши меня, сказала, что наши отношения напоминают ей этот фильм. Это было 14-15 лет назад. Я начала смотреть - и смотреть его смогла только стоя и раскрыв рот. У меня была тогда одна мысль: откуда он всё это узнал?? Смешно: как будто у нас было что-то уникальное, а не такое же, как у всех!

Я нечасто пересматриваю "Сцены" и остаюсь, что редко бывает, при том же удивлении. Почему так похоже? Почему так понятно? С фильмами Бергмана у меня всегда так: сразу всё понимаешь и узнаешь, а потом продолжаешь понимать и узнавать и только думаешь: что же я в прошлый раз-то поняла? ведь я НЕ МОГЛА тогда понять, у меня ещё не было такого опыта! А фильм и есть опыт. Фильмы Бергмана - это универсальный человеческий опыт напрокат и на вырост, который потом ещё проживётся по-живому. Вот этот опыт бесконечной грусти, понимания, жалости к себе и другому, невыносимой близости и одновременно невозможности этой близости. Возможно, бергмановский опыт будет даже важнее и глубже жизненного.