«Как мне раскрыть свою способность? Чёртов дневник, единственное, что осталось от моей погибшей матери, которая пожертвовала собой ради нас».
 
          И вот сейчас, Деви Адлер размышляла об этом, но не в подходящем месте. Она расслабленно сидела на полуразваленных ступенях храма Селестии. Здесь всё было ужасным, не таким, как было описано в дневнике матери: вечнозелёный мох на стенах, сделанных из крепкого камня, но поцарапанных от времени, погоды и сокрушительных войн, распахнутые двери, зазывающие помолиться о душах людей, «одарованных» самой богиней, разрушенная крыша, через которую заглядывало солнце… А ещё такая странная манящая энергетика исходила отсюда, словно если Адлер не нырнёт в прохладу таинственного здания – мир перестанет существовать в ту же секунду.
          Девушка поднялась, отряхнула пыль с одежды, и шагнула внутрь еле стоящей на земле церкви. Войдя туда, где раньше царили улыбки на лицах людей и возгласы благодарности могущественной Богине Селестии, Деви взглянула с необыкновенным восхищением на статую мудрой женщины. Её удивило, что скульптура не находилась посередине когда-то роскошного зала, а стояла в самом конце, ожидая своих попутчиков либо расстроенными и со слезами на глазах, либо счастливыми и преданными её силе. Медленным, но широким шагом, Адлер направилась к огромному, почти до самого потолка, сидящему силуэту Селестии. Каждый шаг давался тяжело из-за вчерашнего побега из деревни Аутсайд, где её преследовали сплошные разочарования и смерть. Вдоль длинной комнаты возвышались колонны с различными, непонятными сразу, узорами.
          В этот миг состояние Деви было не лучше, чем у заброшенного храма: за свои 19 лет ей пришлось пройти такой же путь. Ироничное ощущение того, что она часто сравнивала себя с некоторой старухой её не покидало последнее время.
 
          «Не уверена, что так и есть… Я ещё слишком слаба и глупа, чтобы говорить о таких вещах», – пронеслось в мыслях девушки, пока звук от её шагов эхом раздавался по коридору.
 
          Громкие воспоминания Деви вернули её в те моменты, когда мама рассказывала ей истории о Богине Света – Селестии.