ВАЛЬДБУРГ – МЕСТО СИЛЫ ВОЗЛЕ КАЛИНИНГРАДА
 
Сегодня побывал в весьма значимом для себя месте – парке Вальдбург к юго-западу от Калининграда. Когда-то здесь возвышался дворец аристократического семейства Трухсес цу Вальдбург, по имени которого и был назван парк. В свое время в этом парке любил гулять Иммануил Кант, работавший домашним учителем в семействе Вальдбургов. Во время войны дворец был разрушен, а его развалины разобраны на кирпич, а парк превратился скорее в дикий лес.
В 1990 году власти безвозмездно передали парк в 39 га рериховскому Обществу Культуры «Зов», возглавляемому художником Андреем Пузиковым, и вскоре здесь начала свою деятельность коммуна, или общинное поселение рериховцев. Усилиями энтузиастов местность была полностью очищена от мусора; был построен общинный дом, выкопано три колодца, углублен один из прудов, разбиты огороды и фруктовый сад с тремястами деревьев. Сюда я приезжал еще школьником, и от этого места у меня остались самые теплые воспоминания. По утрам члены общины собирались вокруг камня и погружались в медитацию, а затем принимались за дела. Работа на земле перемежалась с беседами на духовные темы. Правда, это скорее была коммуна выходного дня: постоянно здесь жило небольшое число человек, а остальные приезжали на субботу и воскресенье.
Так продолжалось до 1994 года, а затем общину стали сотрясать раздоры, и она постепенно прекратила свое существование. В итоге единоличным хозяином территории остался Андрей Пузиков, который, будучи очень мастеровитым человеком, построил здесь собственный домик. У хужожника были разные проекты развития этого места, вроде культурно-экологического центра, но не один из них не получил развития. А затем и сам Пузиков уехал из Калининграда. О дальнейшем я имею очень смутное представление. Вроде бы художник передал права на эту территорию некоему человеку, который собирался создать здесь музей войны под открытым небом (о чем свидетельствует плита на камне, датируемая еще 2015 годом), однако, судя по всему, эта затея осталась без продолжения.
Сегодня я, как когда-то Кант, прогулялся среди вековых деревьев, подышал весенним воздухом и помедитировал вокруг заветного камня. До сих пор сохранились, хотя и в заброшенном состоянии, и общинный дом и домик, построенный Пузиковым, и даже хозяйственные постройки. Кругом кипит жизнь, а здесь время как будто застыло. А таинственная атмосфера этого места не перестает притягивать к себе.

Только что закончил черновой перевод Куларнава-тантры! Почти полностью готовы главы с девятой по четырнадцатую. Ещё осталось писать комментарий к трем главам.

Отклик читательницы о моем переводе Чиначара-тантры. 👠❤️‍🔥

ЭРНСТ ЮНГЕР. НА САРАЦИНСКОЙ БАШНЕ

В издательстве «Тотенбург» выходит мой перевод книги Эрнста Юнгера «На сарацинской башне». Эта книга посвящена первому путешествию писателя на остров Сардиния в мае 1954 г. В ту пору этот уголок Европы хранил еще немало архаических черт, и здесь Юнгер хотя бы на время обретает покой от современной цивилизации. Впоследствии писатель будет вспоминать, что «неплохо чувствовал себя на Сардинии, где еще знали, каким должен быть мужчина». Страницы книги буквально наполнены ярким светом южного солнца, брызгами волн, пением птиц, ароматом цветов, веселым смехом обитателей острова. Помимо этого, общение с местными жителями и наблюдения за природой часто становятся поводом для размышлений автора на самые разные темы, включая мировую историю, архитектуру, астрономию, педагогику, ботанику, палеонтологию,
зоологию и психологию.
Сделать предзаказ на книгу Вы можете уже сейчас на сайте издательства: https://totenburg.org/product/na-saratsinskoy-bashne-yunger-ernst

Интервью про кундалини, как и обещал! https://indiaswami.ru/sovremennuyu-kundalini-jogu-guru-bhadzhan-pridumal-dlya-ameriki/

Куларнава-тантра. Глава первая. Читает Ума Шивамадху.

CЕГОДНЯ ХОЛИ! Основные события первого дня Холи происходят возле костра. Костер возжигают в благоприятный момент, вычисленный астрологом, – но всегда после 10 часов вечера, и веселье длится далеко за полночь. Очень редко это празднование происходит чинно и строго. Обычно же заметны все виды нестрогого поведения – шутки, жестикуляция, обмен колкостями, свист, улюлюканье считаются нормальными. Эта степень вседозволенности считается уместной в день Холи, что напоминает карнавальные празднества в католическом мире и русскую Масленицу. Сравнение Холи со славянской Масленицей, праздником проводов зимы и встречи тепла, представляется тем более уместным, что сопровождается сожжением чучела одноименного мифического существа женского пола – Масленицы.
Когда костер разгорается, люди обходят его пять раз, идя друг за другом и стараясь ни в коем случае не наступать друг другу на пятки. Надо в огне костра, в котором сгорает чучело Холики, опалить пучок, небольшой сноп только созревших колосьев ячменя или пшеницы – зерно потом едят дома как освященную пищу – прасад, а растения хранят до следующего года. В этом прочитывается сельскохозяйственная подоплека.
О связи праздника Холи с культом Кришны и свадебными торжествами или даже древними оргиями напоминают песни о Кришне и Радхе, исполняемые у костра. Перед костром местные знаменитости поют и танцуют, увеселяя публику. Дети поджаривают зеленый горошек – грэм, пекут в огне картофель и другие кушанья для угощения на воздухе. Костер может оставаться на своем месте несколько дней, а потом золу и угли убирают.
На следующий день – Дулхенди, дети приносят в дом немного золы от полностью прогоревшего костра и посыпают ею пол и всех жителей. Золу от костра Холики люди намазывают себе на лоб, чтобы это принесло им счастье в предстоящем году. В это день представители всех каст и сословий, мужчины и женщины, старики и дети посыпают друг друга цветными порошком (гулал), сделанным из кукурузной муки мелкого помола и окрашенным в красный, зеленый, розовый и желтый цвета. Дети и подростки обливают друг друга подкрашенной водой или стреляют из водяных пистолетов пичкари. Считается, что чем обильнее покрывают одежду человека краски, тем больше хороших пожеланий направлено в его адрес. Приблизительно в полдень празднование переносится в дома. Родные, друзья, коллеги посещают дома друг друга. Гостей потчуют различными сладостями.
Один из главных цветов праздника – самый распространенный цвет красящего порошка и жидких красок – красный. Вероятно, это реликты уже упомянутых свадебных торжеств, связанных с Дулхенди. Очевидно, справедливо Н. Р. Гусева проводит здесь параллели с пасхальными торжествами и видит в обычае обливания друг друга жидкими красками один из «самых четких пережитков магии плодородия». Она отмечает, что такие элементы праздника, как сжигание чучела, символизирующего зиму, использование красок, проявление ритуального эротизма, ритуально-магическая еда – «все указывает на прямую связь с солярным культом».

Мантры в индуизме. Лекция

О ЖЕНАХ СВОИХ И ЧУЖИХ

Известно, что индуистские «книги закона» (дхармашастры) призывают строго блюсти святость брачных устоев. При этом целомудрие фактически требуется лишь со стороны женщины. В то время как мужчина не только мог иметь множество жен, но и вступать в любовные отношения с рабынями (dāsī) и блудницами (veśyā), в жизни женщины мог быть только один мужчина – ее муж. Воспевается верная и послушная мужу жена (pati-devā – «почитающая своего мужа как божество»). «…за измену мужу жена порицается в мире, возрождается в утробе шакала и мучается от ужасных болезней», – гласят «Законы Ману» (9.30). В этом же тексте бичуется особая склонность женщин к «разврату» (9.14–15) и указывается на необходимость охранять их от «дурных наклонностей» (9.5).
В вамачарской Тантре с присущей ей тенденцией объявлять (в рамках ритуальной практики) запретное разрешенным, а низкое – высоким, переворачивается и эта установка. Хотя, заметим, авторы тантрических текстов по-разному относятся к возможности совершения обрядов со своей и чужой женой. Зачастую предпочтение отдается именно чужой жене или свободной женщине (Камакхья-тантра 3.59; Каулавали-нирная 8.39; Меру-тантра 10.322; Кали-тантра 4.14; 7.28; 8.10; КВТ 10.20–21). В МТ (11.17) говорится о почитании собственного избранного божества (sveṣṭa-devatām) в кругу «чужих лиан» (parakīya-latā-cakre), т. е. чужих жен. Такая позиция объясняется тем, что супружеская любовь никогда не дает такого накала страсти, как «незаконная связь». Только такой «тайный союз» способен вызвать прорыв к подлинно инициатическому опыту. Особое развитие данная тема получила у ранних кришнаитов, на примере Кришны и Радхи прославлявших любовь к «чужой жене» (parakīya-rati). Как пишет М. Элиаде, «в знаменитых бенгальских дворах любви проводились диспуты между вишнуитскими почитателями паракийи и защитниками супружеской любви, свакийи – и последние всегда оказывались в проигрыше». В Шактисангама-тантре (II.13.85–86) сказано даже, что отказывающийся от ритуальной практики с чужой женой попадает в ад. В этой тантре принадлежащие к четырем варнам женщины, изменяющие своим мужьям, получают пышные имена и эпитеты богинь (II.15.55–60). Наибольшее внимание уделяется брахманке, именуемой Куласундари (II.15.55; II.37.66; IV.4.53) (Продолжение следует).