ТАНТРИЧЕСКИЙ РЕБЕНОК

В традиционном обществе каждый шаг человека был освящен обрядами, тем более такой важный, как зачатие ребенка. Соответствующий обряд, именуемый garbhadhāna (букв. «размещение зародыша»), восходит к ведийским временам и носит общеиндуистский характер. Соответствующие заговоры содержатся в Атхарваведе. «Вишну пусть приготовит лоно, Тваштар пусть украсит формы! Пусть вольет Праджапати (семя)! Дхатар пусть положит зародыш тебе!» (V.25.5).
Что касается Тантры, то, как правило, тантрическая майтхуна имеет сугубо религиозно-мистическое значение и не преследует цели зачатия ребенка, по крайней мере, в текстах об этом не говорится. Тем не менее тантризм не мог обойти эту тему стороной. Обряд garbhadhāna в его тантрической форме описывается в Маханирвана-тантре (9.107–116). Здесь мужчина, прикасаясь к различным частям тела женщины, должен совершать джапу различных биджа-мантр. Например, прикасаясь правой рукой к ее голове, он должен рецитировать сто раз кама-биджу (klīṃ), прикасаясь к подбородку – сто раз вагбхава-биджу (aiṃ), к горлу – двадцать пять раз рама-биджу (śrīṃ) и так далее, а также освящать мантрой свой лингам, после чего следовало соединение. Однако этот обряд остается в рамках санскар – обрядов жизненного цикла и не относится к собственно мистической практике. Что же до последней, то в кашмирской традиции существует представление о yoginī-bhu, «рожденном от йогини», то есть ребенке, зачатом в ходе ритуала родителями, обладающими высоким мистическим уровнем. Мужчина и женщина, совершающие этот ритуал, должны быть полностью свободны от обычных человеческим эмоций и привязанностей и ощущать себя божествами. Как пишет Абхинавагупта в «Тантралоке» (29.162–163): «Тот, чье тело зарождается в утробе во время такого союза, именуется “рожденным от йогини”. Он – сам Рудра, обладатель знанья (tādṛṅmelakakalikākalitatanuḥ ko ‘pi yo bhavedgarbhe / uktaḥ sa yoginībhūḥ svayameva jñanabhajanaṃ rudraḥ)». Согласно преданию, сам Абхинавагупта был появился на свет именно благодаря обряду melaka, в ходе которого его родители погрузились в самадхи.

ИТОГИ ГОДА И ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ 2022/2023

Ушедший год был очень плодотворным и радостным для меня. Появилось на свет пять моих книг и вот-вот выйдет шестая! Начало года было ознаменовано выходом в издательстве «Ганга» «Сказания о Джаландхаре» – фрагмента Падма-пураны, содержащего мою любимую мифологическую историю о борьбе за сердце прекрасной Парвати. Затем настал черед перевода с немецкого огромной биографии Эрнста Юнгера, работой над которым я занимался целых шесть лет. За это спасибо замечательному издательству «Тотенбург»! Лето порадовало публикацией долгожданной монографии «Женщина в индуистской Тантре» («Ганга»). Этот труд был очень важен для меня, так как родился на основе изучения всего корпуса тантрической литературы. Теплая осень наряду с коврами из золотистых листьев подарила еще две книги. Сначала перевод книги Алена де Бенуа о рунической письменности («Тотенбург»), а затем, наконец, первая часть (главы 1–8) важнейшего тантрического текста – Куларнава-тантры («Ганга»). Наконец, после праздников должно начаться распространение Майя-тантры (она выйдет в «Касталии»).
Помимо этого, готовил заметки для социальных сетей и видеолекции на индологическую и прочую тематику. Благодаря моим чудесным помощникам регулярно появляется аудио переводов Калика-пураны.
Что касается громадья моих планов, то следующий год прежде всего будет посвящен продолжению работы над Куларнава-тантрой. С удовольствием признаюсь, что я полон решимости подарить моим читателям полный текст Куларнавы на русском языке, и в своем устремлении подобен потоку горной реки, поступи римских легионов или конной лаве Чингисхана! Затем, в ближайшие две недели заканчиваю работу над переводом книги Эрнста Юнгера «На сарацинской башне», посвященной путешествию писателя на остров Сардиния в 1954 году. Было приятно вместе с любимым автором насладиться солнечным светом и брызгами волн на средиземноморском острове, в ту пору еще не загаженном цивилизацией. Юнгерианой планирую заниматься и дальше. Из числа планируемых на следующий год крупных статей могу назвать «Наготу в индийской мифологии». Меня как заядлого натуриста не оставляет в покое эта тема! Ну и конечно, новые заметки, аудио переводов и видеолекции!
Благодарю всех моих читателей за поддержку и внимание в ушедшем году! И до новых встреч и открытий в новом!

Плоды уходящего года.

С наступающим! Всегда рад подарить мои книги!

Как я провел новогоднюю ночь. 😀

НОВЫЙ ГОД У ВЕДИЙСКИХ АРИЕВ

Сейчас на дворе «самый любимый праздник миллионов» – Новый год, так что самое время поговорить о том, как отмечали этот праздник арии времен Ригведы. Ведийский Новый год был приурочен к зимнему солнцестоянию, то есть отстоит совсем недалеко от того, которым нам хорошо знаком  Заметим, что восприятие времени у древних людей носило циклический характер, и все события представлялись не как отметины на однонаправленной линии истории, а скорее как точки на ободе колеса, как бесконечное воспроизведение архаических прецендентов. Так и Новый год составлял важнейшую веху, когда в момент завершения годового цикла вновь, как в незапамятно далекие времена, воцарялось первобытное хаотическое состояние, и возникала необходимость в новом акте творения мира. Поэтому арии устраивали на Новый год особые ритуалы, призванные помочь силам божественного порядка одолеть хаос. На языке Ригведы это называлось «битвой за свет Солнца» (svārṣati-). Зажигались жертвенные костры, совершались возлияния, возносились гимны богам, а еще устраивались ритуальные состязания. Ведийские арии вообще любили состязаться, и эта агональность (любовь к разного рода соревнованиям) роднит их с древними греками и в тоже время отличает от позднейших индийцев, у которых не могло возникнуть чего-то напоминающего Олимпийские игры. Так, устраивался ритуальный поединок арии (вайшьи) и шудры: они боролись на белом куске кожи, представляющим Солнце. Затем, проходили гонки колесниц. Но наибольшее значение в ритуальном плане играли словесные поединки жрецов-поэтов, проходившие в виде вопросов и ответов, имевших форму космогонических закладок brahmodya. Примером служат строки из гимна I.164.34–35:
Я спрашиваю тебя о крайней границе земли.
Я спрашиваю, где пуп мироздания.
Я спрашиваю тебя о семени племенного жеребца.
Я спрашиваю о высшем небе речи.
Этот алтарь – крайняя граница земли.
Это жертвоприношение – пуп мироздания.
Этот сома – семя племенного жеребца.
Брахман этот – высшее небо речи.
Для жрецов-поэтов победа в таком поединке служила подтверждением знания ими сокровенных тайн мироздания. Согласно гипотезе Хиллебрандта и Кёйпера, древнейшее ядро Ригведы составили как раз гимны, предназначенные для новогодних состязаний, а равно и гимны богине зари Ушас, где воспевается не просто начало нового дня, но первая заря Нового года («тьму изгоняя, она сотворила свет»), несущая жизненные блага – богатство, долголетие и потомство – во вновь устроенной вселенной.

ТАНТРА И КАМАШАСТРЫ

Нередко приходится слышать о том, что Тантру подменяют камашастрами. Действительно, если тантризм является течением, преследующим мистические и магические цели, то камашастры представляют сугубо светское искусство любви, направленное на чувственное удовольствие (kāma). Однако это вовсе не значит, что это совершенно разные и никоим образом не пересекающиеся сферы.
Участие в самых сокровенных обрядах Тантры предусматривают и владение искусством Камы. Например, в Йони-тантре (5.13) сказано, что садхака должен почитать йони, следуя предписаниям камашастр. Шактисангама-тантра (II.15.14), описывая идеального тантрика, указывает, что он должен быть знатоком этих текстов, посвященных «науке страсти нежной» (kāmaśāstra-kalā-yukto). Кроме того, не будем забывать, что известная формула тантризма, бхукти-мукти, в своем первом элементе предусматривает удовольствие, в том числе и эротическое.
В свою очередь, Тантра оказала влияние на некоторые поздние камашастры. В частности, «Панча-саяка» («Пять стрел») Джьотиришвары (перв. пол. XIV в.) содержит описание обряда вашикарана, одного из шести обрядов (шаткарма) тантрической магии, который предназначен здесь для приворожения женщин четырех типов. Здесь дается целый ряд соответствующих тантрических мантр, например, oṃ mada mada mādaya mādaya krīṃ amukīṃ (имя женщины) vaśamānaya svāhā.

ЖЕНЩИНЫ-РИШИ В ВЕДАХ

Известно, что авторами или, с точки традиционной точки зрения, скорее передатчиками гимнов Ригведы были риши – провидцы. Среди них называются в том числе и женщины. Так, гимн V.28, посвященный Агни, приписывается Вишваваре Атрейи (viśvavārā ātreyī), гимны X.39–40, посвященные Ашвинам – Гхоше Какшивати (ghoṣā kākṣīvatī), а гимн X.109, обращенный ко всем богам – Джуху Брахмаджае (juhū brahmajāyā).
Особенный интерес вызывает фигура Гхоши Какшивати. По одной версии, она была дочерью знаменитого риши Какшиванта, по другой – дочерью царя. В центре гимна X.40 находится просьбы Гхоши о муже. Здесь после восхваления Ашвинов следует иносказательное описание свадьбы и, наконец, непосредственное обращение с просьбой о муже, которая то изображается как сбывшаяся (этот прием весьма характерен для заговоров), то снова сменяется просьбами.

Из книги: Женщина в индуистской Тантре

Мои книги пришли! Видео от моей прекрасной читательницы Ксении из Сочи. 💥✨

СУФИЗМ И ТАНТРА

Суфизм пользовался популярностью среди значительной части мусульманского населения Индии в средневековый период. Истоки суфизма можно отыскать в нескольких стихах Корана. Суфии придерживались неортодоксальных верований и практик, были безразличны к мирскому счастью и горю, и ведомы духовным чувством. Они полагались больше на свое сердце, нежели чем на установления писаний. Мусульманский суфизм возник в Аравии, но был более популярен в Иране.
Существуют разнообразные взгляды на происхождение суфизма. Некоторые ученые находят в нем следы влияния веданты. Другие приписывают его влиянию буддизма. Еще одна группа исследователей связывает его истоки с неоплатонизмом. В историческом отношении, однако, можно сказать, что повсюду и во все времена находились духовные искатели, которые не были удовлетворены существующими религиозными нормами, были свободны от всех этих видов ортодоксии и от ограниченности, считая, что человеческое сердце является обителью Бога и его отношение с человеком является по сути своей личным, а по этой причине установления писаний излишни и бесполезны. Они верили в самый легкий (сахаджа) метод и что человеческое тело это микрокосм вселенной. Подобно простодушным тантрикам или сахаджиям, последователи суфизма также имели склонность к этому течению мысли.
В суфизме самый значимый акцент делается на духовном существе человека. Нет Бога вне человеческой души. Каковы отношения Бога с индивидуальным и с материальным миром? Ответ представлен в двух категориях – тарикат, или путь, и марифат, или знание. Путь состоит из семи ступеней – служение, любовь, жертва, обдумывание, сосредоточение, союз и слияние. Знание — это то, что помогает постичь Бога. Подобно тантрикам и сахаджиям суфии верят в гуру или наставника, известного как пир или муршид. Знание бывает двух видов – илм, или то, что получено через признанные источники: восприятие, вывод и др., и марифат или то, что достигается благодаря милости Бога.
Суфизм пришел в Индию с мусульманами; его первым оплотом был Синд. Наставники суфизма активно общались с местными жителями, вот почему для них было нетрудно отыскать близкие по духу секты среди местного индуистского населения. В свою очередь, они также оказали огромное влияние на средневековые религиозные реформистские движения. Из суфийских сект, существующих в Индии, по крайней мере, четыре обрели большую значимость в позднейшие времена: чиштия, кадирия, сухравардия и накшбанди. Каждая из этих сект была представлена многими компетентными учителями. Интересно отметить, что точно также в тантризм брахманические элементы были привнесены разрядом учителей, так и в отношении суфизма предпринималась последовательная попытка привить ортодоксальные идеи и практики. В теоретическом отношении индийские суфии разделялись на две широкие категории – те, которые верили в абсолютный недуализм (юджудия) и те, у которых было некоторое ограничение (сухудия). Первые считали все манифестацией Бога, в то время как вторые полагали, что все происходит от Бога. Суфии ставили духовное знание (марифат) над установлениями писаний (шариат). Они строили многочисленные монастыри и учреждения, где под руководством пиров, муршидов или шейхов ученики двигались по пути самореализации (тарика).
К XIV в н.э. суфизм полностью укоренился на индийской земле. Он слился с господствующими идеями тантриков и сахаджиев. Насколько суфийские представления пришли по сердцу индийцам, может быть показано на примере баулов Бенгалии. Сердечные откровения в форме песен составляют важную часть религии баулов. В этой мы найдем, с одной стороны, влияние бенгальского вайшнавизма, с другой, суфийского сама. То, что суфии настойчиво говорили о гуру-вада – важности наставника в духовных упражнениях – и о человеческом теле как о микрокосме вселенной – разделялось тантриками, сахаджиями, баулами, байлами и большинством средневековых религиозных сект либерального характера. Учение о человеке сердца, содержащееся в песнях баулов, в действительности представляет смесь представлений о высшей истине, присущих тантрическим сахаджийским школам и суфизму.