В пятницу, о Повелительница кулы, возлюбленную,
Отмеченную всеми благоприятными признаками, благосклонную, радующую сердце,
Из числа восьмерки акулы или восьмерки кулы, цветущую, призвав,
Очистившую тело омовеньем в масле, пусть ее усадит на сиденье.
Пусть знаток предписаний умастит ее благовониями, украсит цветами и обрядит в одежды
И то же проделает с собой, о Повелительница кулы.
Призвав в нее божество, пусть он поклоняется, совершая ньясу по порядку.
Воздав ей почести по порядку, приборы для курения, светильники, [включая] светильники кулы,
Преподнеся с мыслью о ней как о божестве, блюдами со вкусами шести видов,
Начиная с мяса, пусть ее с преданностью ублажает, о Богиня.
Лицезрея ее, пребывающую в улласе апогея зрелости, пусть повторяет мантру,
Сам обладающий молодой улласой и погруженный в ее созерцанье.
С неизменным умом тысячу восемь раз [совершенную]
Джапу предложив, пусть вместе с ней ночь проведет.
Кто три, пять, семь иль девять пятниц, дорогая,
Согласно этому предписанию совершает поклоненье, того заслуг не сосчитать.
Плод поклонения в четырех питхах он обретает, о Повелительница кулы,
И что бы не пожелало его сердце, то к нему приходит, без сомненья.

Куларнава-тантра 10.39–47

БХАЙРАВА ДЖАЯНТИ
 
Праздник Бхайрава Джаянти, известный также как Бхайрава Аштами и Калабхайрава Аштами, отмечается на восьмые лунные сутки темной половины месяца карттика. Бхайрава считается гневным проявлением Шивы и его явление обычно связывается с конфликтом Шивы с другими богами. Согласно одному из мифов, Шива обрел облик Бхайравы в наказание после того, как отрубил Брахме его пятую голову.
Бхайрава изображается с поясом из колокольчиков, с гирляндой из человеческих черепов, спутанными волосами и выступающими клыками, в его четырех руках – меч, трезубец, барабан и чаша. Ваханой Бхайравы является волк или собака.
На Бхайрава Джаянти верующие бодрствуют всю ночь, совершая поклонение Бхайраве и слушая сказания о нем. На полночь приходится арати. На утро, после омовения, поклоняются своим умершим предкам. Бхайраву особенно почитают ради обретения богатства, здоровья и избавления от препятствий.

Ты для меня как светоч ночью,
Как сон сладчайший наяву,
Как рай, увиденный воочью,
Ради Тебя творю, пишу, живу!

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД
 
Сегодня я отмечаю маленький личный юбилей: ровно тридцать лет назад я холодным ноябрьским вечером пришел в клуб «Гармония» на улице Задонского на собрание литературного клуба, где прочитал свои стихи и рассказал о себе. Там же я познакомился с писателем Олегом Каштановым и другими замечательными людьми. С этого момента, можно сказать, и началась моя общественная жизнь.  
Время тогда было крайне интересное, появилось много невиданных ранее культурных и религиозных течений, выходило огромное число книг. Помню книжные развалы на городском рынке, где я купил альманах «АУМ» (репринт эмигрантского издания). Тогда же я стал испытывать острый дефицит в общении и жаждал куда-нибудь «прорваться». Особенно меня привлекали рериховцы и кришнаиты. Что касается первых, то от знакомого журналиста Карема Садыкова услышал имя Каштанова и узнал его телефон.
Вскоре, помимо клуба «Гармония», я стал посещать мероприятия местного рериховского общества, прежде всего, университет «Орифламма» в историко-художественном музее. У Каштанова были широкие связи среди местной творческой интеллигенции, и на эти собрания приходило много музыкантов, поэтов, писателей, художников. Однажды и я со сцены прочитал свои стихи, это был мой первый опыт публичных выступлений. Большим событием в жизни Калининграда становились организуемые рериховским обществом выставки картин Николая и Святослава Рерихов. А однажды к нам приехал по-настоящему легендарный человек – художник-космист Борис Смирнов-Русецкий, лично знавший семью Рерихов. Все это было на порядок выше современных горе-эзотериков с их полной коммерциализацией, самопальными «духовными практиками» и соответствующим жаргоном («осознанность», «будь в потоке» и «оплата по сердцу»).
С тех пор много воды утекло, но то время и те встречи я вспоминаю с большой теплотой и особенно благодарен Олегу Каштанову.

Духом служения женщине проникнут соответствующий фрагмент в Гандхарва-тантре (36.17–47(1)). Сумев привлечь (ākṛṣyā, по-видимому, речь идет об использовании магии, как говорилось выше) прекрасную шакти, садхака усаживает ее на ложе из хлопка, слева ставит чашу, наполненную вином, а затем размещает оставшиеся три макары: мясо, рыбу и поджаренное зерно. После этого он ставит киноварью тилак на лбу шакти, украшает ее цветочными венками, душит благовониями, зажигает приборы для курения и светильники. Затем садхака совершает ньясу на тело шакти. Место от пупка до стоп ассоциируется с биджа-мантрой Вагбхава, от сердца до пупка – с Камараджей и от головы до сердца – с неуказанной биджей. Все тело шакти садхака созерцает как состоящее из всех мантр и видит в ней богиню Камешвари (kāmeśvarī, «владычицу желания»). Поместив ей руку на сердце, он сто восемь раз повторяет неназванную мантру. Снова и снова он пьет вино, которое было очищено мантрой и которое прежде отпила шакти. Также пара вкушает мясо. Опьяненный и обнаженный садхака раздевает шакти. Созерцая треугольник ее лона, он вспоминает три биджи и сам себе ощущает божеством. При этом уста шакти уподобляются Пурначандре, груди – Джаландхаре, бедра – Камарупе (речь идет о самых святых для шактистов местах паломничества). Затем он обнимает и целует свою шакти и соединяется с ней. Совершая этот ритуал, мужчина становится Камешварой («владыкой желания»).

Из книги: Женщина в индуистской Тантре

На фото: скульптуры IX–X вв. (Музея штата Ассам, Гувахати)

ПОБЕДИТЕЛЬ СМЕРТИ

Стремление к победе над смертью присуще индийской культуре с самых ее истоков. Подобное мы встречаем и в других культурах древности, например, в месопотамской (знаменитый эпос о Гильгамеше).
Мы приносим жертву Триямбаке
Благоухающему, усиливающему процветание.
Как тыква от (своей) ножки,
Я хотел бы избавиться от смерти – не от бессмертия!
Так гласит Махамритьюнджая-мантра (mahāmṛtyuṃjaya mantra, букв. «мантра великого победителя смерти»), одна из самых священных мантр, встречающаяся впервые в Ригведе (VII.59.12) и повторяющаяся в Тайттирия-самхите Черной Яджурведы (I.8.6) Это мантра Трьямбаки – одной из форм Рудры, позднее отождествленного с Шивой. Согласно преданию, именно благодаря этой мантре провидец Маркандея обрел вечную молодость. Когда бог смерти Яма пришел за Маркандеей, из Шивалингама, которого обнял провидец, явился Великий бог, и Яма остался без добычи.
Атхарваведа наполнена заговорами на долголетие, причем нормальным скоком человеческой жизни считалась жизнь «в сто осеней» (т. е. сто лет). Для заговоров характерно обращение к смерти в различных ее обликах: к царю умерших Яме (yama), к Смерти как к таковой (mṛtyu), к Концу (antaka) и к Гибели (nirṛti). Смерть восхваляют и заговаривают ее.
В ведийских текстах бессмертие ассоциируется со священным напитком сомой, а в более поздней индийской мифологии средством одолеть смерть становится амрита (amṛta), добытая в результате пахтания океана богами и асурами. Правда, это относительное бессмертие, потому что в индийских преданиях боги, хоть и обладают огромной продолжительностью жизни, все равно смертны.
Но если у богов есть амрита, то способность оживлять умерших посредством особого магического заклинания приписывается наставнику асур Шукре (Ушанасу, олицетворение планеты Венеры) уже в Мбх. Согласно изложенному здесь мифу, боги получают это заклинание от Качи, сына наставника богов Брихаспати, ставшего учеником Шукры (Махабхарата I.71–72).
В текстах индуистской Тантры утверждается, что искусством воскрешать мертвых могут овладеть и люди, и дается соответствующая мантра, например, в Йогини-тантре (I.7.10(2)–14) В тантрических и аюрведических текстах mṛta-sañjīvanī часто именуется вино.
В легенде о Джаландхаре из Падма-пураны, которой я сейчас занимаюсь, рассказывается, что в битве богов и асур Океан победил и пленил Яму, благодаря чему живые существа перестают умирать. Так продолжалось, пока владыка асур Джаландхара правил миром.
Подобные сюжеты о временном заточении божества смерти встречаются в мифах и сказках различных народов мира. Например, в древнегреческой мифологии хитрому царю Сизифу удалось заковать и продержать в плену несколько раз бога смерти Танатоса, в течение которых ни один человек не расстался с жизнью. Во многих сказках описывается, как солдат (кузнец, мужик) перехитрил смерть, посадив ее в мешок.

ЗАЧЕМ НУЖНА ТРАНСГРЕССИЯ В ТАНТРЕ

Ритуал Тантры левой руки, то есть Тантры в ее изначальной форме, основан на трансгрессии, то есть на нарушении общепринятых норм и социальных условностей. Вкушая вино и мясо, поклоняясь низкокастовым женщинам и блудницам как проявлениям Шакти и вступая с ними в ритуальные любовные отношения, тантрики словно смеются над брахманской моралью с ее благостностью и ригоризмом. Для чего это было надо? Исследователи, занимавшиеся изучением тантризма, по-разному отвечали на этот вопрос. Близкий к индийским марксистам Н. Н. Бхаттачарья видел в Тантре социальное движение протеста низов против элиты. Интересно, что в регионах Индии, где тантризм пустил глубокие корни, были сильны, как в Бенгалии, или сильны до сих пор, как в Керале, левые силы. Другие, как Димок, напротив, рассматривали тантрический ритуал как нечто древнеримских сатурналий или средневекового европейского карнавала: да, здесь нарушаются общепринятые установки, но лишь на время и лишь для «выброски пара», так что, в конечном итоге, Тантра не подрывает устоявшийся социальный порядок, а только служит его укреплению. Однако не все исследователи рассматривают тантризм исключительно в социальном плане. Дэвид Уайт в своей книге «Поцелуй йогини» видит в тантрической трансгрессии нечто вроде «духовной технологии» использования телесных флюидов для «ecstatic psychic flight». Четвертую точку зрения представляет Мюллер-Ортега, по мнению которого никакой трансгрессии в тантризме и нет, а соответствующие предписания в текстах надо понимать сугубо иносказательно, прежде всего, как описания практик, связанных с подъемом кундалини. Эта позиция завоевала популярность прежде всего среди современных индийских ученых, которые лезут из кожи вон, чтобы избавиться от всех элементов собственного культурного наследия, которые кажутся им «непристойными» и «дискредитирующими», а поэтому прячут тантризм, как и «Камасутру», куда подальше. Однако исторические свидетельства и наблюдения ученых не подтверждают утверждений Мюллер-Ортеги и прочих «символистов». Наконец, еще есть Дэвид Кинсли, чья точка зрения близка Бхаттачарье, однако Кинсли больше делает ударение не на социально-экономическом аспекте, а на психологическом. Трансгрессия здесь оказывает способом разрушения давящей и ограничивающей социальной идентичности, включая кастовую систему.

ДАРИТЕ ЖЕНЩИНАМ ЦВЕТЫ!

Известно, что цветы в индуизме используются в качестве украшения и подношения божествам, но в Тантре эти прекрасные дары природы находят свое особое и весьма многообразное применение. Наиболее любимый тантриками цветок это гибискус, или китайская роза (Hibiscus rosa-sinensis). Это красный цветок напоминает лоно Богини. В тантрических текстах и другие цветы, используемые в почитании божеств (в Брахма-ямале этой теме посвящена специальная глава – 16-я). Например, в Бриханнила-тантре (5.7,11) упоминаются цветы арки, платана и белой апараджиты. При этом запрещено использовать цветы туласи (8.95). Из цветов мадхуки изготовляется крепкий хмельной напиток, используемый в ритуале (Бриханнила-тантра 5.23). В Шактисангама-тантре сказано, что время майтхуны садхака должен совершить хому цветами платана, и тогда он станет воплощением самой Кали (IV.4.121–122). Кроме того, в этой же тантре (IV.4.106–117) цветы используется в качестве заменителя (anukalpa) для жертвоприношений (balidāna). Как сообщает Н. Бхаттачарья, в Тантре правой руки преподнесение цветов апараджиты также служит заменой для майтхуны. Цветы находят свое место даже в имянаречении: посвящаемый бросает тогда на мандалу цветок или цветочную гирлянду (puṣpa-pāta), и название мантры, связанное с частью мандалы, на которую упадает цветок или гирлянда, станет первым элементом имени. Наконец, цветы, прежде всего, красного цвета, служат как подношение женщине и йони (Бриханнила-тантра 6.341; 7.169; Йони-тантра 1.15; 7.32 и др.). Таким образом, каждый мужчина, преподносящий своей возлюбленной или просто женщине цветы, становится своего рода «неосознанным» тантриком.