Многие, включая меня, до сих пор помнят легендарный «чай со слоном», ставший не только одним из символов позднесоветского быта, но и своего рода свидетельством неизбывной народной любви к далекой Индии. В продаже пачки со слоником появились в 1972 г. Дизайн упаковки варьировалось: слон с опущенным хоботом идет влево, три слона с опущенными хоботами идут влево, слон с поднятым хоботом смотрит вправо на фоне куполов индийских зданий с минаретами. Правда, чай, хоть и назывался индийским, на самом деле представлял смесь чая из различных мест (Грузия, Индия, Мадагаскар, Шри-Ланка). Этот товар оказался настолько популярен, что «тот самый чай индийский» со схожим дизайном выпускают и в наши дни.

МАГХА-НАВАРАТРИ

Завтра начинается Магха-Наваратри, или зимний праздник почитателей Шакти. Он отмечается с первые по девятые лунные сутки светлой половины месяца магха, в этом году это с 30 января по 7 февраля. Зимний Наваратри, как и летний, именуемые gupta «скрытый», менее известны, чем весенний или осенний, но тем не менее они отмечаются шактами в таких штатах, как Химачал-Прадеш, Панджаб, Харьяна, Уттаракханд и Уттар-Прадеш. Во время Магха-Наваратри верующие встают на рассвете, совершают утренние обряды и занимаются поклонением богине Дурге (каждый день почитается одна из ее форм). Десятый день, именуемый Навратри Парана, знаменует окончание празднеств. Во время праздника желательно соблюдение поста: принимать пищу можно только один раз после завершения ритуала пуджи и предложения пищи брахману. Считается, что в награду за поклонение в эти дни Дурга одаривает знанием и богатством.

Так выглядит мой сегодняшний день. 📝📓

А вот и аудио третьей главы "Йони-тантры". Последнее моё доброе дело на сегодня. 😊

«ВОСЕМЬ» И «ДЕВЯТЬ» В ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКАХ
 
Изучение словаря сразу приводит к любопытной констатации. В большинстве индоевропейских языков, за исключением славянских, число «восемь» и обозначение «ночи» (от индоевропейского *nokwt-s «ночь») обнаруживают удивительное родство, при этом существительное «ночь» тождественно «восьми», впереди которого стоит начальная «n-».
французский: huit / nuit
старофранцузский: oit – uit / noit – nuit
староверхненемецкий: ahtō / naht
средневерхненемецкий: ahte / nacht
готский: ahtau / nahts
немецкий: acht / Nacht
английский: eight / night
голландский: acht / nacht
шведский: åtta (ōtta) / natt
норвежский: åtte / natt
датский: otte / nat
староанглийский: eahta – æhta / niht - nieht
латинский: octo / nox, nocto
итальянский: otto / notte
испанский: ocho / noche
португальский: oito / noite
каталанский: vwit / nit
окситанский: uèch / nuèch
румынский: opt / noapte
бретонский: eizh / noz
С другой стороны, в почти всех индоевропейских языках число «девять» является ононимом или почти ононимом прилагательного «новый».
французский: neuf / neuf
немецкий: neun / neu
голландский: negen / nieuw
норвежский: ni / ny
датский: ni / ny
английский: nine / new
латинский: novem / novus
итальянский: nove / nuovo
испанский: nueve / nuevo
португальский: nove / novo
каталанский: nou / nou
румынский: noua / nou
бретонский: naw или nav / nevez
Каким образом интерпретировать эти два ряда, по всей очевидности носящие слишком систематический характер, чтобы быть случайностью? Какая связь объединяет «восемь» с «ночью»? И что за «новизна», соответствующая ритму «девяти»? Девятку нельзя интерпретировать здесь как символ человеческой беременности, потому что вначале знали только лунные месяцы. Между тем, беременность длится девять месяцев лишь по солнечному календарю (согласно лунному календарю, ее продолжительность составляет 280 дней или десять месяцев). Единственный ответ, который можно себе представить, это то, что девятка обозначает переход от одной фазы Луны к другой: девятка возникает по окончании совокупности восьми ночей. Заметим, однако, что согласно Вацлаву Блажеку, индоевропейское числительное «восемь» обладает формой *H2oktoH1(u) и означает «два острия» (пальцы рук без двух больших). Для девятки тот же самый автор определяет *H1newm0 и *H1en-H1newm0 «недостача» (единицы по отношению к десяти). Начальная ларингальная согласная в таком случае избегала бы связи с группой *néwo- «новый».

Ален де Бенуа. Руническое письмо и происхождение письменности

ТРИДЦАТЬ ЛЕТ С САНСКРИТОМ

Сегодня я отмечаю свой личный юбилей: тридцать лет прошло, как я стал изучать санскрит, что впоследствии определило весь мой последующий жизненный путь. Три десятилетия назад я, тогда еще студент-первокурсник, мечтавший о встрече с апсарами, впервые перешагнул порог дома известного ученого и замечательного человека, профессора Алексея Николаевича Хованского, который совершенно безвозмездно обучал всех желающих разным языкам, коих он знал два десятка. Под чутким руководством своего Учителя я настолько быстро овладел санскритом, что уже через полтора года составлял свой грамматический комментарий на «Бхагавад-гиту». Санскрит стал для меня ключом, открывшим дверь в яркий и переливающий всеми красками мир старинной индийской культуры. В моей жизни было и много другого, но все это отпало, ушло в никуда, кануло в Лету, а древний чудесный язык и книги на нем остались. И когда сейчас гляжу на издания собственных переводов памятников санскритской литературы – пуран, тантр и прочих, то даже не верится, что все это сделал я.

ГДЕ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ МОИ КНИГИ
 
По многочисленным просьбам вывешиваю список моих книг по индийской тематике со ссылками на интернет-магазины, где их можно приобрести.

Вегетарианство предписано Ведами?

Пришло грустное известие: этот мир покинул один из самых известных специалистов по Тантре и кашмирскому шиваизму Марк Дичковский. Более сорока лет он жил и работал в Индии, в Варанаси (Бенарес). Будучи как ученым, так и практиком, он получил посвящение от известного индийского Учителя – Свами Лакшманджу в 1976 году. Окончил Бенаресский индуистский университет и получил докторскую степень по философии в Оксфорде, где изучал кашмирский шиваизм под руководством профессора Алексиса Сандерсона. Дичковский - автор множества публикаций, в том числе труда, состоящего из 14 томов – “Мантхана-Бхайрава-Тантра” с его комментариями.

Шакти сказала:

Я - разум, счастье, стойкость, слава и память,
Вера, мудрость, милосердие, стыдливость, голод, жажда и прощение,
Красота, мир, жажда, сон, дремота, старость и неподверженность старению,
Знание и невежество, устремление, желание, сила и бессилие,
А также я кожа, зрение, мозг, правдивые и лживые слова,
Я имею природу следствия и я совершаю все деяния, создав для них причину.
Как прохлада в воде, жар в огне, сияние солнца и холодные лучи луны, так и я обладаю мощью.
Про слабого человека не скажут, что он лишён Вишну или Рудры, а скажут, что он лишён Силы(Шакти),
Так знай же Шакти, как причину, по которой любые действия ты совершаешь.
Земля тогда будет устойчивой, и будет нести живые существа, когда она Богиней поддерживается,
А в противоположном случае без Шакти она не способна нести даже атом мельчайший.

Девибхагавата-пурана

О ЛЮБВИ И ПРЕДАННОСТИ КУРТИЗАНОК

Пусть будет процветанье иль несчастье,
Жизнь в доме или в лесу дремучем,
На небесах или в аду,
Мне все равно, если он рядом! (554)
Эти украшения, о дурная мать,
Забери, зачем мне они?
Мне украшеньем служит только он,
Сын достопочтенного, исполненный достоинств. (555)
Молвив такие слова, ты тотчас же
Снимешь украшения оттуда, где они были,
И сложив их перед матерью, удалишься прочь. (556)
Услышав об этом, [сын достопочтенного],
Ослепленный страстью, подумает в душе:
«На что только не пойдет женщина,
Если сердцем ее овладела любовь?» (557)
Мать, отчий дом, родичи,
Богатство, [даже] жизнь
Для женщины, привязанной к мужчине,
Не ценнее, чем трава. (558)
После того, как [некий] Ваджра
Был сражен камнем из катапульты,
Подобном ваджре, на головном участке битвы,
Его возлюбленная рассталась с жизнью,
Хоть и не находилась она под властью заклинаний. (559)
По воле Рока умер уроженец Юга Маникантха,
И блудница, связанная с ним любовью,
Вместе с ним обратилась в пепел. (560)
Бхаскараварман вознесся в обиталище богов,
И его любимая, не в силах горе пережить,
Даже отговариваемая царем, вошла в огонь. (561)
Нагой учитель, Нарасимха,
Упал в яростно пылающее пламя,
И его рабыня, мучимая скорбью,
В том же [пламени] в жертву
Свое тело принесла. (562)
После смерти Бхаттавишну Джихалла,
Чья душа была наполнена терзаньями любви,
Умерла и удостоилась доли в обители Тридесяти. (563)
А после того как Вамадева был сражен в бою,
Две женщины-чужестранки,
Которых он лишь из милости удостоил взора,
Не смогли расстаться с его стопами. (564)
Когда сын Бхаттакадамбаки
Отправился в чертоги Владыки мертвых,
Покинула тело Ранадеви,
Лучшая средь куртизанок. (565)
А в том городе все накопленное ей богатство
Влекомая любовью куртизанка отдала
Сыну достопочтенного Нилакантхе. (566)
Куда ж ушла [девица], предававшаяся мне душой,
Расстроенная матери словами,
Забросив украшенья все,
Подталкиваемая кипящим гневом? (567)
Ее газелеокую, оставшуюся без украшений,
Без матери и прислуги,
Я порадую, [преподнеся] даже все имущество свое. (568)
К чему мне дом, жена, родичи и слуги,
Ведь моя Малати это единственное,
Что связывает меня с бренным миром. (569)
Она, будто сотканная из лучей амриты,
Когда оказывается в моих крепких объятьях,
Мое сердце с блаженством Брахмана
Побуждает слиться воедино. (570)
Утратившая самообладанье из-за волненья,
Вызванного открытыми проявленьями любви,
Малати счастливца жарко обнимает,
Когда одежда ниспала с ее грудей. (571)
Людям, чуждым добродетели, не услышать
Ее восклицаний «ах, ах» во время соитья
И бормотанья, слетающего с безжалостно искусанных губ. (572)
Милая, дрожащая под градом ударов
В кипящей любовной битве,
Собой заслонит бренный мир,
С царящим в ней волненьем,
Вызванном В-памяти-рожденным [богом]. (573)
Когда ее тело в крепких объятьях сожмешь,
[Малати] от радости лишается чувств,
А едва отпустишь,
Она приходит в себя,
Охваченная трепетом и волненьем. (574)
Поистине, есть и другие прелестницы,
Искусные в том, чтобы мужчине приятное доставить,
Но она – первая средь тех,
Кто наслаждается в обратной позе. (575)
Она умеет подражать голосу кукушки,
Вздыхать и покрываться дрожью,
Заставляя умолкнуть струнные инструменты,
Как только страсть находит выход. (576)
Видя призывные жесты Малати,
То, как она позевывает, оборачивается,
Улыбается и дрожит,
Кама теряет интерес
К чарующим движеньям Рати. (577)
Ее шутки грубости чужды,
Движенье глаз исполнено кокетства,
Когда ж она оставляет любовные утехи,
Цветочнострелый в отчаянье впадает. (578)
Ее речи не осквернены корыстью,
Она способна проникать в чужие мысли
И прилежна в красноречии,
Когда необходимо великие достоинства прославить. (579)
Но от нее, медленно ступающей
Под бременем тяжелых ягодиц,
Не [услышать] хвалы в адрес другого мужчины,
И ее одежда всегда подходит под место и время. (580)
В зависимости от обстоятельств,
Тонкостанная обнимает как чакравака,
Как гусь, как голубь и как мангуст. (581)
Для мужчины, чье сердце она похитила
Своими лукавыми речами, шутками и жестами,
Даже добрая и прекрасная жена
Обращается в тяжкое бремя. (Из Куттани-маты).