Узнаешь ты, негодный, силу моей страсти, –  
Ты прошептала средь ночного мрака,
И острые ногти в меня вонзила, как тигрица,
Заставив распуститься алые цветы.

Возникла идея подготовить лекцию на тему "Женская ревность и сексуальное соперничество в санскритской литературе".

«ОБЕТ ЛЕЗВИЯ МЕЧА»

В ранних тантрах (Нишвасататтва-самхита, Матаннга-парамешвара, Брахмаямала-тантра, VII–IX вв.) упоминается об «обете лезвия меча» (asi-dhārā-vrata). Подобный обряд имеет своим прототипом реально существовавшую в Индии аскетическую практику, когда мужчина делил ложе с привлекательной женщиной, но при этом не вступал с ней в сексуальные отношения. Эта практика должна была воспитывать владение своими чувствами и умение преодолевать соблазны.
Некий вариант ее был присущ даже ритуалу бракосочетания, когда молодая пара после свадьбы должна была соблюдать целомудрие, в знак чего между мужчиной и женщиной на ложе клали палку из дерева удумбара. Таким образом, пара получала урок умеренности в сексуальной жизни.
Подобные обряды были распространены по всему миру, упоминаются они и в европейском героическом эпосе и фольклоре. Иногда, кстати, действительно использовали меч. Так, Сигурд кладет меч на ложе между собой и Брунхильдой. Однако в случае ранних тантр меч выступает лишь метафорой, означая, что данный ритуал также сложно соблюдать, как ходить по лезвию меча. Самое раннее описание обета встречается, по-видимому, в Нишвасататтва-самхите. Согласно этому описанию, тантрик не только делит ложе с прекрасной, юной и искусной в любовных наслаждениях женщиной, но и помещать свой лингам на ее лоно, но явно без проникновения (liṅgaṃ sthāpya bhagopari (3.39)). Матанга-парамешвара учит, что садхака должен украшать себя и вести соблазнительно, хотя и с умом, очищенным йогой (11.42–43). Его партнершей выступает молодая женщина, отмеченная благими знаками, не рожавшая детей, умелая в искусстве любви, покорная и т. д. (11.43–45). Сказано, что садхака должен мысленно рецитировать мантры, находясь в объятьях этой женщины, но не допуская семяизвержения (11.46–51). Избегание семяизвержения, по словам А. Паду, является «старой идеей» и «постоянной индийской одержимостью», поскольку потеря семени считалось утратой энергии.
Брахмаямала также допускает поцелуи и объятья, но идет дальше: садхака может соединяться с женщиной (liṅgaṃ tatra vinikṣipet), но не допускает оргазма (kṣobha). Погрузившись в созерцание (dhyāna-parāyaṇaḥ) божества, он тем не менее страстно наслаждается любовью. Все три упомянутых источника предписывают созерцание, но только версия Брахмаямала допускает реальное физическое соединение, хотя и не заканчивающееся оргазмом. Если же семяизвержение все-таки происходит, то это требует обряда искупления, связанного с повторением мантры тысячу раз.
«Обет лезвия меча» с его изначально аскетической ориентацией оказался чуждым духу индуистской Тантры. Уже в контексте Брахмаямалы он воспринимается как нечто маргинальное. Впоследствии Абхинавагупта в «Тантралоке» (8.302) упоминает о нем мимоходом, явно рассматривая его как форму подвижничества, не являющуюся тантрической по характеру. А в более поздних каулических текстах «обет лезвия меча» и вовсе исчезает.

Хорошо, когда есть друзья, которые могут привести из Индии хорошие книги на санскрите и хинди. Благодарю от всей души!

О ЖЕНЩИНЕ В ТАНТРЕ

Понемногу подходит к концу моя работа над книгой «Женщина в индуистской Тантре». Книга получилась достаточно объемная. В поисках материала (меня интересует все, что сказано о женщинах во плоти и крови в тантрах) я прошерстил огромное число текстов на санскрите (не говоря о монографиях и статьях) и открыл для себя немало нового. Постепенно перед моим взором вырисовывалась грандиозная картина. Думаю, будущие читатели моей книги оценят этот труд по достоинству.
Главное, что хочется отметить – предписания тантрических текстов в отношении женщин связаны прежде всего с особым ритуальным пространством-временем, где обычные запреты снимаются, а не с повседневной жизнью (если не считать содержащегося в каулических тантрах призыва с почтением относится к женщинам). Поэтому бесполезно искать в тантрах советы о поиске спутника жизни, гармонизации семейных отношений, рождении и воспитании детей. Все это – не сфера тантр, представляющих прежде всего руководства по почитанию божеств. Прекрасная дева, зачарованная тантриком, является к нему из-за тысяч рек и островов и исчезает, как только завершается таинство…
Как историку мне всегда было интересно видеть любой феномен в его развитии, в том числе и индуистский тантризм. Тут масса любопытных моментов: был «обет лезвия меча», позже он исчез, не было панчамакары, затем она появилась. Сначала все воспринималось буквально, потом появились метафорические истолкования и т. д. Или еще отметим, что ранние тантры не знают такого пафоса почитания женщин, с которым мы сталкиваемся в более поздней каулической литературе. Последняя образует своего рода мегатекст, связанный «стержневыми фразами» вроде «женщины – боги» или «женщину нельзя ударять даже цветком», которые с вариациями повторяются в отдельных текстах.
Часто утверждали, что женщины в тантрической ритуальной практике играют роль пассивного объекта почитания. Поэтому особое внимание я уделил тем местам, где говорится о самостоятельной и активной роли женщин. Здесь и возможное существование автономных женских сообществ (йогини), и фигура стри-гуру – женщины-наставницы, и собственные действия женщин в процессе совершения ритуала. Один из разделов книги я так и назвал: «А что делают женщины? (и что они достигают?)».
Работа над очень важной для меня книгой завершается, а вместе с этим завершается и очередной этап жизни.

Что может прекраснее и романтичнее, чем искупаться с владычицей сердца обнаженными в час заката? Любуясь багровым небом, ступать по остывающему от дневного зноя песку, вступив в воды морские, соединиться со всеми стихиями и наполнить вселенную своей любовью.

Любимая книга моей студенческой поры. Год издания – 1960 г., тираж – 100 тысяч экземпляров, причем это второе издание! Правда, в предисловии, написанном В. И. Кальяновым сказано, что в перевод, сделанный покойным М. А. Ширяевым, внесены некоторые правки, что смягчить «чрезмерную откровенность некоторых выражений, весьма характерную для подобного рода литературных произведений средневековой Индии». Может, нужен новый перевод, без такого рода напоминающих фиговый лист «поправок» 😊