Узнаешь ты, негодный, силу моей страсти, –  
Ты прошептала средь ночного мрака,
И острые ногти в меня вонзила, как тигрица,
Заставив распуститься алые цветы.

Возникла идея подготовить лекцию на тему "Женская ревность и сексуальное соперничество в санскритской литературе".

«ОБЕТ ЛЕЗВИЯ МЕЧА»

В ранних тантрах (Нишвасататтва-самхита, Матаннга-парамешвара, Брахмаямала-тантра, VII–IX вв.) упоминается об «обете лезвия меча» (asi-dhārā-vrata). Подобный обряд имеет своим прототипом реально существовавшую в Индии аскетическую практику, когда мужчина делил ложе с привлекательной женщиной, но при этом не вступал с ней в сексуальные отношения. Эта практика должна была воспитывать владение своими чувствами и умение преодолевать соблазны.
Некий вариант ее был присущ даже ритуалу бракосочетания, когда молодая пара после свадьбы должна была соблюдать целомудрие, в знак чего между мужчиной и женщиной на ложе клали палку из дерева удумбара. Таким образом, пара получала урок умеренности в сексуальной жизни.
Подобные обряды были распространены по всему миру, упоминаются они и в европейском героическом эпосе и фольклоре. Иногда, кстати, действительно использовали меч. Так, Сигурд кладет меч на ложе между собой и Брунхильдой. Однако в случае ранних тантр меч выступает лишь метафорой, означая, что данный ритуал также сложно соблюдать, как ходить по лезвию меча. Самое раннее описание обета встречается, по-видимому, в Нишвасататтва-самхите. Согласно этому описанию, тантрик не только делит ложе с прекрасной, юной и искусной в любовных наслаждениях женщиной, но и помещать свой лингам на ее лоно, но явно без проникновения (liṅgaṃ sthāpya bhagopari (3.39)). Матанга-парамешвара учит, что садхака должен украшать себя и вести соблазнительно, хотя и с умом, очищенным йогой (11.42–43). Его партнершей выступает молодая женщина, отмеченная благими знаками, не рожавшая детей, умелая в искусстве любви, покорная и т. д. (11.43–45). Сказано, что садхака должен мысленно рецитировать мантры, находясь в объятьях этой женщины, но не допуская семяизвержения (11.46–51). Избегание семяизвержения, по словам А. Паду, является «старой идеей» и «постоянной индийской одержимостью», поскольку потеря семени считалось утратой энергии.
Брахмаямала также допускает поцелуи и объятья, но идет дальше: садхака может соединяться с женщиной (liṅgaṃ tatra vinikṣipet), но не допускает оргазма (kṣobha). Погрузившись в созерцание (dhyāna-parāyaṇaḥ) божества, он тем не менее страстно наслаждается любовью. Все три упомянутых источника предписывают созерцание, но только версия Брахмаямала допускает реальное физическое соединение, хотя и не заканчивающееся оргазмом. Если же семяизвержение все-таки происходит, то это требует обряда искупления, связанного с повторением мантры тысячу раз.
«Обет лезвия меча» с его изначально аскетической ориентацией оказался чуждым духу индуистской Тантры. Уже в контексте Брахмаямалы он воспринимается как нечто маргинальное. Впоследствии Абхинавагупта в «Тантралоке» (8.302) упоминает о нем мимоходом, явно рассматривая его как форму подвижничества, не являющуюся тантрической по характеру. А в более поздних каулических текстах «обет лезвия меча» и вовсе исчезает.

Хорошо, когда есть друзья, которые могут привести из Индии хорошие книги на санскрите и хинди. Благодарю от всей души!

О ЖЕНЩИНЕ В ТАНТРЕ

Понемногу подходит к концу моя работа над книгой «Женщина в индуистской Тантре». Книга получилась достаточно объемная. В поисках материала (меня интересует все, что сказано о женщинах во плоти и крови в тантрах) я прошерстил огромное число текстов на санскрите (не говоря о монографиях и статьях) и открыл для себя немало нового. Постепенно перед моим взором вырисовывалась грандиозная картина. Думаю, будущие читатели моей книги оценят этот труд по достоинству.
Главное, что хочется отметить – предписания тантрических текстов в отношении женщин связаны прежде всего с особым ритуальным пространством-временем, где обычные запреты снимаются, а не с повседневной жизнью (если не считать содержащегося в каулических тантрах призыва с почтением относится к женщинам). Поэтому бесполезно искать в тантрах советы о поиске спутника жизни, гармонизации семейных отношений, рождении и воспитании детей. Все это – не сфера тантр, представляющих прежде всего руководства по почитанию божеств. Прекрасная дева, зачарованная тантриком, является к нему из-за тысяч рек и островов и исчезает, как только завершается таинство…
Как историку мне всегда было интересно видеть любой феномен в его развитии, в том числе и индуистский тантризм. Тут масса любопытных моментов: был «обет лезвия меча», позже он исчез, не было панчамакары, затем она появилась. Сначала все воспринималось буквально, потом появились метафорические истолкования и т. д. Или еще отметим, что ранние тантры не знают такого пафоса почитания женщин, с которым мы сталкиваемся в более поздней каулической литературе. Последняя образует своего рода мегатекст, связанный «стержневыми фразами» вроде «женщины – боги» или «женщину нельзя ударять даже цветком», которые с вариациями повторяются в отдельных текстах.
Часто утверждали, что женщины в тантрической ритуальной практике играют роль пассивного объекта почитания. Поэтому особое внимание я уделил тем местам, где говорится о самостоятельной и активной роли женщин. Здесь и возможное существование автономных женских сообществ (йогини), и фигура стри-гуру – женщины-наставницы, и собственные действия женщин в процессе совершения ритуала. Один из разделов книги я так и назвал: «А что делают женщины? (и что они достигают?)».
Работа над очень важной для меня книгой завершается, а вместе с этим завершается и очередной этап жизни.