ПРО ЛУНУ
 
Что-то в последнее время стали много говорить про «освоение Луны». Превратить светило, тысячелетиями вдохновлявшее романтиков, влюбленных и поэтов, в обычный карьер для добычи полезных ископаемых и заодно мусорку, было бы печальнее всего. Эрнст Юнгер еще в далекие 50-е писал по этому поводу: «Эта демифологизация мира, которую мы распространяем, внушает страх. Её не восполнить через господство над пространством, возможность быстро достичь отдалённые места. Мы приходим и гасим божественный свет. Если мы достигнем Луны, что, кажется, не за горами, то этим мы погасим тайну, которая сохранялась, пока земные люди взирали на звёзды. Мы превратим мерцающие дворцы Селены в минные поля и отвалы для атомных отходов».
 

СЕГОДНЯ ПРАЗДНИК ЗМЕЙ!
 
Наг-панчами – праздник в честь Нагов, змей-божеств, а фактически почитание змей, и особенно наиболее ядовитых видов, таких как кобра, которых индусы называют нага или нагара. Этот праздник проводится в пятый день светлой половины месяца шраван,поэтому и называется Наг-панчами. Идея праздник – умилостивить нагов, чтобы охранить дом и семью от нападения и укусов змей.
Праздник соблюдается особенно кастами ниже кшатрийского уровня, совершающими обряды почитания нагов и для собственного благополучия, и ради благополучия членов высоких каст. Обрядов почитания нагов следующие. Вокруг домов (за забором усадьбы) проводятся охранительные круги из коровьего навоза, чтобы змеи не заползали за забор. На стене в кухне рисуют навозом же два прямоугольника, а в них изображения Нага и Нагини – сажей и маслом. Здесь проводится жертвование им как божествам молока, листьев бетеля и вздутого риса. Люди (чаще женщины) идут к норам, где змеи обычно сидят затаившись, и совершают им жертвоприношения в виде молока, бананов, заранее пророщенного зерна пшеницы, грэма и бобов. Там они возжигают масляные светильники. Благоприятный знак – увидеть в этот день живых змей.
В этот день главное развлечение – катание на качелях для всех – независимо от пола, возраста и касты. Вечером жители деревень, надев лучшие наряды, поют обрядовые песни.
Культ змей существует в Индии с древнейших времен, его присутствие зафиксировано уже в Индской цивилизации. Сам бог Вишну нередко изображается возлежащим на змее Шеше на поверхности вод космического океана. Змеи символизируют мудрость и бессмертие, также ассоциируются с водой, дождем и плодородием, отсюда связь их культа с культом богинь-матерей. Помимо этого, змеи способны передвигаться между различными мирами и, таким образом, выступают посредниками между планами бытия, способность же сбрасывать кожу превращает их в символ преображения.

Литература: Индийские праздники. СПб., 2005. С. 43–44. Индуизм. Джайнизм. Сикхизм. М., 1996. С. 192–193; Кинсли Д.Махавидьи в индийской тантре. СПб., 2008. С. 119–120; Циммер Г. Мифы и символы в индийской культуре. М., 2015. С. 67–74.

ИНДИЙСКИЕ МИФЫ ГЛАЗАМИ ДЕВДАТТА ПАТТАНАИКА
 
Недавно познакомился с книгой Девдатта Паттанаика «Индийские мифы. От Кришны и Шивы до Вед и Махабхараты». Поскольку я с детства влюблен в индийскую мифологию, книга представляет для меня огромный интерес. Понравилось, что автор с самого начала пишет о значении мифа («Все живут в мифе») и что современные идеологии, даже со всеми их претензиями на рационализм, это просто светская мифология. К числу положительных сторон книги я бы также отнес стремление Д. Паттанаика показать мифологию индуизма во всем ее разнообразии, без возвеличивания только одного направления, и в историческом развитии, а не как нечто данное в готовой форме. Еще порадовало отсутствие смешения мифологии и истории, чем грешат многие современные индийские авторы, для которых война между Рамой и Раваной, например, это такой же исторический факт, как Сталинградская битва. В то же время изложение мифов какое-то куцее, лапидарное, красота древних преданий совершенно не передается. В этом отношении книга Темкина и Эрмана «Мифы Древней Индии» несравненно лучше. Автор постоянно стремится истолковать мифы с точки зрения философии и этики, что иногда выглядит очень наивно. Мне в этом отношении ближе точка зрения о самоценности мифа. Кроме того, книга Паттанаика изобилует таблицами, содержание которых зачастую вызывает улыбку. Например, богиню Кали он называет «развратной», про Кришну во Вриндаване пишет, что он «ассоциируется с молоком и романтикой», а Кришна в Двараке – «с кровью и войной».

САНСКРИТ – ЯЗЫК ЛЮБВИ

По мнению французского писателя Бернара Вернера, «язык является не только формой образования и культуры, он содержит в себе составляющие элементы общества: управление эмоциями, коды вежливости. Количество в том или ином языке синонимов слов "любить", "ты", "счастье", "война", "враг", "долг", "природа" свидетельствует о ценностях, преобладающих у народа - носителя этого языка». Чем мне особенно нравится санскрит, так это тем, что на этом языке невозможно сказать что-то пошлое на тему любовных отношений мужчины и женщины. Похабные анекдоты в принципе непереводимы на санскрит. Нам, выросшим в обществе, где сфера чувственности ассоциируется у многих с гадкими словечками и ругательствами, даже трудно представить это. Зато этот удивительный язык предоставляет немало возможностей для воспевания чувственной любви. Сколько прекрасных слов: kāma «желание, любовь, чувственность», rati «страсть, любовное наслаждение», preman «любовь», śṛṅgāra «страсть, желание, наслаждение», priya «возлюбленный, муж» (ср. «приятный»), priyā «возлюбленная, жена», vallabha «любимый, желанный, дорогой», vallabhā «любимая, желанная, дорогая», hṛdayeśā «жена (букв. «владычица сердца»). Бывают интересные случаи, которые я смакую как лексический гурман: например, «муж» можно обозначаться словом pati, а любовник – upapati, букв. «под-муж», ср. «подполковник». Санскрит не перестает восхищать!

Эфир с писательницей Алисией Жарской. Поговорили о Шиве, Кали, Кришне и сокровенных обрядах Тантры.

Великолепие барельефов Кхаджурахо и других шедевров эротического искусства Индии говорит не только о гениальности их создателей, но и о здоровом восприятии сферы сексуального в ту пору. Нам трудно представить такую чистоту и невинность чувственных удовольствий в их самых разнообразных формах. Мы словно пребываем в болоте, где родник любви и наслаждения был замутнен грязными водами пошлости.

Мы рождаемся в казенных домах и умираем в казенных домах и с момента зачатия не принадлежим сами себе. На протяжении жизни нас беспрестанно регистрируют, направляют, снимают видеокамерами, ставят в рамки и учат жизни. Мы живём в обществе, помешанном на стерильности, контрацепции, часах и планировании, в обществе, где кругом натыкаешься на закрытые наглухо двери, заборы и запретительные таблички и знаки. Неудивительно, что смертность уже давно превышает рождаемость: любые развитые существа плохо размножаются в неволе. А если добавить такие малоприятные социальные институты, как школа и тюрьма, то вольным охотникам первобытных времён, свободно пересекавшим моря и континенты, наше существование показалось бы совсем безотрадным.