О ядре темного плода и хороших сопряженных идеей спектаклях, именно театральных и смысловых действиях, без претензии на инновационность в чем-либо. Органично, слаженно —оттого и сильно.

Начало действия. Толпа смотрит на пьедистал сцены как предстоящее
поле боя. Осуждающе — будто бы не зная, что вихрь сопротивления пролетит между всеми ними, никем другим. Это вихрь, похожий на луч, символ и звук Равеля — сплошное гипнотическое действие.

Здесь же, в спектакле — обоюдное ведение происходящего другим звуком. Сибелиус. Музыкальное произведение, идущее вразрез с модернистскими течениями времени, считывающееся как предельное чувство, наложившее отпечаток на все, что сказано или написано. Это природная сущность и магический свист.

Свист, который не вечен.
Одна из танцовщиц буквально вырывает музыканта с рабочей площадки, приводя все в единое сценическое действие. Оно похоже на бесконечную сороконожку офисной обуви, в шелесте которой изредка слышен стук по парапету перед приговором и видны отголоски сброшенных в камеры сотен сапог. Следующие символические отпечатки: голые ступни, фронтально выстроенные пальцы и колесо из рук — переплетение времени и слепота, не только глаз и тел.

В этом же действии, наоборот, неочевидный ассоциативный жест —линия рукой по спине, но только от копчика. Вверх. Будто выбитый торцом кисти шомпол при разборке автомата — простое движение, считывающееся так, будто что-то выковырнули изнутри смыслового текста.

Происходящее пропитано ампирной модой, высоким, несколько демоническим стилем и соло-танцем
страсти: кабаре, восточные веяния, пучок света. Рядом проходят белые
полосы, они же — в обоснованно скроенных платьях две девушки. Объединяющий выбеленный цвет, разные уже эмоциональные эпохи.
Наступает время, черный ход. Вновь обращение к ней, в темном платье, «первой скрипке» и солистке, заводившей толпу осуждавших на арену.

Действие на таких идейных опорах равно созвучию другой важной работе — «Человеку», увиденному в октябре в петербургском БДТ. В нем и нынешнем спектакле появляется образ, лестница. Нет, единая ступень из Человека.
Колонна людей беспрерывно движется вперед, сходя таким образом с пьедистала. Преодолевается сразу же несколько моральных печатей: физически причиненная боль и власть над себе подобным. Что ужаснее?
Вопрос не стоит ответа.
У театральной сцены задается себе же другой: что я́ делаю, и с кем?

Вновь символ — белый журавлик, рядом — коридор раздора и дубль безысходности: лежа на животе, держась за край сценической платформы руками, существо, раньше торопящееся, сейчас — стремится Жить. «Торопитесь, пока вода не остыла» — в БДТ и окрапление сидящих здесь. Вода.

Шаг спустя: безысходность и Человек. Он пытается бежать: часть — забирается выше, большая — уходит в пол, ползком. Так надежнее. Выстрел.
«Ты не закрываешь глаза — их закрою тебе я».

Позже: они же стоят полукругом, широко улыбнувшись солнцу. И это почти финал. Единственно, появляется красное платье: танец Лои Фуллер, перетекающий в человеческое – животное. Какой-то жест. Жест поважнее — стол-контроль, нужно отдать землю. Буквально через несколько минут из этой земли будет сочиться кровь.

Уже не на настольной горсти: бледнеет почва, и из рук падает не земля, а само существо.
Упадет все.

Медленное действие, и снова оголенные ступни. Над ямой? Жизни.

«Pit», Bobbi Jene Smith and Or Schraiber
«Человек», Томи Янежич #бдт
#танец лиц #театр снов