К сегодняшнему дню!

Момент. Важное
Что оставляет человек за собой, исчезая, или это исчезновение мнимо?

Мусорного ветра Мерцание

Ты помнишь? Слышишь? Говоришь?

Слушать и говорить, делиться воспоминаниями, тихо созерцать, отмечать детали или анализировать —участники медиации пробовали то, что определилось ключевым именно для них 🕊️

Вместе же мы приходили к ответам на вопросы о феномене мусора в творчестве Ильи и Эмилии Кабаковых, размышляли об эскапизме и идее надежды «на третьего», встречали персонажей и улыбались

Ты лежишь на кровати и вспоминаешь, а затем исчезаешь. Во сне. То же мерцание. Раскачивающаяся занавеска за прикроватной тумбой и головой. Покачивается голова — человека клонит ко сну. Покачивается что-то и в голове.

Это реально? Мерцание. Сон.

Завершался август, и в один из вечеров возник текст об искреннем желании оказаться на Школе арт-медиации от любимого @hermitageyouth, и свершилось!

На протяжении более, чем месяца мы под чутким руководством тьюторов разрабатывали свои маршруты, устраивали десятки походов на экспозицию, переосмысляли теорию медиации, перечитывали воспоминания, заметки и «Диалоги». Оставались и в диалоге друг с другом, собой и музейным пространством 🏛️

Соединяли сложно сопоставимое, перерабатывали и воплощали!

И затем, конечно, делились — в первое воскресенье октября в пространстве Главного Штаба на традиционном Дне студента раздавались голоса об утопии, мечте: реализованной или нет, городе будущего и его невообразимой архитектуре. Но не только об инженерной мысли, но и мысли человеческой. И тех людях, мерцающих белых человечках, которые, возможно, и сами были лишь мыслью, оплотом фантазии...

Точки маршрута моей медиации стали отправными пунктами для размышления над вопросами объединенными общим мотивом мусорности, но не вещественной составляющей человека — отсутствия важности самого субъекта. Центральной фигурой маршрута выступил некто, имя ему — Человек

Мусорного ветра Мерцание

Но что же остается, когда мы исчезаем?

И в мозгу раздается не неземное «до», но ее шуршание.
Жизнь, которой, как дареной вещи, не смотрят в пасть, обнажает зубы при каждой встрече.

От всего человека вам остается часть речи. Часть речи вообще. Часть речи.

Возможно, мы и сами есть тот самый кабаковский персонаж,
твой Мусорный человек

Тонкая дирижерская палочка осторожно опускается на пюпитр, но отскакивает с непреодолимой силой назад — и уже раздается не тонкий вопль, а раскат грозового неба. Полотнище все расширяется, захватывая мысль человека, также отпрыгнувшую, только уже от стенок сознания. Точно лопнувший сосуд и разлетевшиеся капли воды — так и человек со звуком размыкаются и соединяются вместе. Здесь же глупо возникают слова. Три отрезка. Долями же проходит отсчет — но это уже неважно. И все остальное — тоже.
Только гром. Грохот. Гам: о самом сильном звуке.