В моем профиле в фейсбуке кипит дискуссия о том, почему в профессии дизайнера в России так много женщин, в то время как в остальном мире по крайней мере промдизайнеры -- в подавляющем большинстве мужчины. Если кому интересно, холивар можно найти здесь: https://www.facebook.com/olga.kosyreva.7/posts/10210815823981591

А тут я поделюсь своими соображениями, написанными ещё четыре года назад: статья «Легко ли быть женщиной в мужском мире дизайна?» была опубликована в начале марта 2014-го на сайте журнала AD, а теперь удалена за ненадобностью 😀 Ну что ж, мы не в претензии, таким серьёзным журналам действительно такими легкомысленными темами интересоваться не пристало 😂

Правомерно ли вообще выделять «женский» дизайн из общего? Однозначного ответа на этот вопрос у меня нет. С одной стороны: «Женщина тоже человек», и говорить о гендерных различиях в дизайне – дискриминация. С другой – у предметного дизайна в исполнении женщин действительно есть собственное лицо, их вещи насколько же универсальны и притягательны для всех, насколько и совершенно, безошибочно женственны. Женское начало в дизайне – это не просто декоративность, розочки-цветочки, но и особая человечность, эмоциональность, особая душевность, а также создание вещей специфически женских, ценность и функциональность которых мужчинам не очень понятны (например колыбель или туалетный столик, а также мебель для детей и игрушки). К тому же женщины-дизайнеры активно работают над тем, чтобы изначально маскулинный и брутальный мир промышленного производства повернулся лицом к человеку, к его особенностям, привычкам, мелким бытовым потребностям – то есть тому, что отличает одну индивидуальность от другой.

Так было всегда, так подходили к разработке предметов и Эйлин Грей, и Шарлотта Перриан. Только им тогда, конечно, приходилось несоизмеримо труднее, чем сейчас это происходит, отвоевывать себе место под солнцем. Во времена, когда индустриальный дизайн и модернистская эстетика только зарождались, Ле Корбюзье мог сказать пришедшей к нему в студию юной Шарлотте: «Милая барышня, мы тут не подушечки вышиваем». А потом катком проехаться по дизайнерской судьбе Эйлин Грей, замкнутой и гордой, чью белую виллу Е1072 он сначала долго «путал» со своей, а потом и вовсе расписал яркими фресками, лишив ее обаяния и ироничности, заложенной автором.

Или возьмите судьбу Марианны Брандт – единственной женщины-дизайнера в металлообрабатывающей мастерской Баухауза, куда она была сослана по принципу «с глаз долой». Она и там добилась успеха, в работе с тяжелым для женщины материалом. Но ее дальнейшая жизнь – забытье длиной в 50 лет. Большая часть ее коллег-мужчин эмигрировала, другие нашли себе применение в новой действительности, они проектировали, преподавали – она бедствовала и не могла заработать себе на кусок хлеба. При том, что по всему миру производилась ее пепельница – и до сих пор производится. Многие ли из нас вообще знают, кто является автором этой очень распространенной модели? Можно сказать, что Брандт не повезло. Но не повезло почему-то именно женщине, единственной из всех – наверное, не случайно.

Быть второй, быть в тени – это тоже долгие годы было судьбой женщин-дизайнеров, работавших «на подхвате» у своих великих мужей: и Рей Имз, и Айно Аалто, и Люсьен Дей. И только сам Чарльз Имз или сам Алвар Аалто могли бы сказать, каков вклад их «вторых половинок» в совместную славу и проекты. Да, собственно, Аалто это опосредованно и сказал – он подписывал все свои чертежи и проекты двумя именами до самой смерти, хотя Айно умерла на тридцать лет раньше его, и он после нее тоже был вполне счастливо женат, тоже на архитекторе.

А Рей Имз, умершая на десять лет позже своего мужа, но день в день, как нарочно? Годы без него она посвятила окончанию всех начатых проектов, завершению всех дел, систематизации их коллекций и архива и передаче последнего в Библиотеку конгресса США.

Сегодня ситуация, конечно, изменилась. Хотя дуэты в дизайнерском мире встречаются по-прежнему часто – позволю себе предположить, что пары, которые сложились в жизни, и в работе хорошо дополняют друг друга. Но теперь «разделение труда» в них довольно явное, а слава все-таки пополам. Людовика и Роберто Паломба, китайский дуэт Neri&Hu, Йоб Сметс и Нинке Тинангел из Studio Job, Стефан Шольтен и Кароль Байингс из Scholten&Baijings, Лоннеке Гордьин и Ральф Наута из Studio DRIFT, в конце концов - Массимилиано и Дориана Фуксас, которые последние годы очень активно проектируют не только архитектуру, но и объекты. Я, кстати, разговаривала с ними недавно и имела возможность спросить, как делятся роли у них в тандеме. Ответ был неожиданным. «Мужчина – она, а я – женщина!» - горячо доказывал мне Фуксас. А Дориана только потупила глаза: «Ну, иногда».

Когда я готовила к печати свой мини-справочник о женщинах в мире дизайна, мне было еще и очень интересно узнать, как сами женщины-дизайнеры оценивают ситуацию. Голландки были единодушны в своем нигилизме: «Никогда не спрашивала себя, равны ли мужчины и женщины в мире дизайна сегодня, никогда не замечала никакой разницы, - заявила Нинке Тинангел. - У людей, а не у мужчин и женщин, может быть разный подход. И чем меньше ты об этом думаешь, тем лучше!» «Легко ли быть женщиной в мужском мире дизайна?» - спросила я и у Кики ван Эйк. И получила в ответ: «Да, никаких проблем и море удовольствия!» Однако различия в подходах Кики все же видит: «Мне кажется, женщины часто сосредоточиваются на деталях, таких как особенные цвета, подробности устройства или материалы. И еще я думаю, что женский подход отличают женская интуиция и стремление вложить в дизайн душу и мягкость».

С голландками солидарна и Патриция Уркиола, которая когда-то наотрез отказалась признавать, что ее творения отличаются от работ коллег-мужчин, заявляя: «Я женщина, когда рожаю детей. Все остальное время я – дизайнер». Тем не менее, ее кружева и фигурное плетение, ее плиссировки и воланы, ее цветы и орнаменты, ее ассиметричные формы и тонкие аллюзии на какие-то фольклорные или традиционные вещи выглядят каждый раз по-новому, каждый раз обусловлены темой, концепцией, материалом или хотя бы и воспоминанием – подход, мало свойственный дизайнерам-мужчинам. И в жизни ничто человеческое ей не чуждо: она покупает туфли так, как будто она сороконожка, и вспоминает о своем случайном знакомом Михаиле Барышникове как о самом сексапильном мужчине, которого ей доводилось встречать.

Хотя мне, признаюсь, больше симпатична философия словенки Ники Зупанк, которая заявляет: «Своими продуктами и инсталляциями я хочу бросить вызов рациональности, умеренности и утилитарности, давая голос интуитивному, эклектичному и сокровенному». «Я не люблю говорить про гендерное деление в дизайне, но согласна с тем, что в моих вещах немало типично девичьего. Более того – это мое оружие. Быть дизайнером– вызов для женщины, и, встав на этот путь, я решила доказать, что достичь успеха в этой преимущественно мужской профессии можно, не отказываясь от своей сущности. Женщины делают самый сексуальный, тактильно притягательный, милый – и в этом слове нет ничего плохого – дизайн».

Ну и последнее: факт остается фактом, в ХХI веке профессия дизайнера становится все более и более женской: исследование британского Совета по дизайну обнаружило, что хотя около 70 процентов студентов в дизайн-школах – женщины, 60 процентов работающих в этой сфере – мужчины. И наверняка такая картинка не только в Великобритании.

Это подтвердил в разговоре со мной и дизайнер Марио Беллини, обладатель восьми «Золотых циркулей» - этих оскаров дизайнерского мира – и постоянный лектор в самых разных аудиториях. Во время нашей встречи в Милане в феврале 2014 года он сказал мне, что история несправедливо оттеснила женщин из мира дизайна и архитектуры, как и из мира поэзии, литературы, искусства. Но что они возьмут свой реванш – и сейчас в профессию, как будто наверстывая упущенное, приходят тысячи девушек.
- Правда ли, что женщины больше увлекаются деталями, текстилем, цветом, такими вещами, тогда как мужчины-архитекторы всегда отвечают за глобальные, основополагающие вещи? – спросила я Беллини.

- Нет, не всегда, отнюдь нет. Это упрощение. Я вообще не верю, что между мужчинами и женщинами есть какая-либо разница. Ну кроме той, о которой мы все знаем.
Иногда, конечно, бывает, что женщина такая мама-мама, или мужчина очень сильный, доминирующий. Но вообще, если вы оба занимаетесь делом, несете равную ответственность в семье, то вы равны. Иногда моя жена даже сильнее, чем я. Она может действовать, как мужчина.
- Но ведь все-таки в дизайне и архитектуре не так много женщин. Мало, я бы сказала.
- Не по объективным причинам, очевидно, а по историческим. Из-за традиционно сложившихся разных социальных ролей. Так что это несправедливо. Теперь это исчезает, и скоро исчезнет совсем.
- А кого вы можете отметить из дизайнеров-женщин, кроме Уркиолы?
- Подождите – скоро увидим. Очень много молодых!

Этот текст с картинками выложен у меня на сайте https://designlectures.ru/blog/post/legko-li-byt-zhenschinoy-v-muzhskom-mire-dizayna/

Мне страшно приятно, что вы все на меня подписались, у меня почти в два раза увеличилось количество подписчиков за последние сутки - благодаря моим собственным воззваниям в соцсетях и незапланированному, но такому приятному кросс-промо в пресловутых «коленках» 😜 Я в своём канале рассказываю интересные истории о дизайнерах и событиях в мире дизайна, а сегодня хочу написать, как и почему я это делаю. Когда-то меня об этом спросил журнал Faces, и мой ответ в нем предварили очень смешной вводкой: «Вдохновенная поклонница сразу трех великих итальянских опер — «Травиаты», «Тоски» и «Риголетто», историк дизайна Ольга Косырева с радостным изумлением обнаружила, что с уходом из глянца все хорошее только начинается». Я действительно много лет работала в глянцевых журналах: AD и Vogue, а до этого ещё в дочернем издании Salon Interior. И ушла с позиции старшего редактора в Vogue в середине 2010-го. Хотя у меня и была прекрасная, нарядная, полная событий жизнь в редакциях модных и не очень журналов. Жизнь, которая показала мне Европу и Америку, немножко Азии и совсем чуть-чуть России. Которая познакомила меня с Наоми Кэмпбелл и Шэрон Стоун, с Роберто Кавалли и Джорджо Армани, с Филиппом Старком и Каримом Рашидом. Которая годами позволяла не замечать смену времен года – потому что ты всегда в такси, всегда с голыми ногами, всегда в коктейльном платье, всегда из дома затемно и домой затемно. Но все когда-нибудь кончается, даже самое хорошее. И она тоже кончилась, эта жизнь. Не скажу, что в один день: сок вытекал из нее постепенно, по капле, и в один из теплых весенних дней вытек весь. Ощущения – как пишут в книжках – что дальше лишь пустота, не было. У меня уже кончались какие-то предыдущие жизни, когда по моей инициативе, когда вопреки моим желаниям, но это неважно. Я не боюсь. Я знаю, что дальше будет только лучше. Только не всегда знаю, как оно будет.

#нескромноосебе

Проканало и на этот раз. Не сразу, но довольно быстро. Сначала я попробовала писать на заказ – но обо всем подряд я не хотела, а о том, чего хотела я, не хотели «они». Потом задумала издать несколько книжек – быстро составив смету и проведя ряд переговоров, затею оставила: плохих не умею, а хорошие – очень невыгодно. Взялась редактировать переводной фолиант – умерла бы с голоду, если бы переводчик не подкармливал и не подбадривал. И тут вспомнила об одном своем опыте, удачном и очень взбудоражившем: еще в бытность моей работы в Vogue, Марина Добровинская, зачинавшая в тот момент свои искусствоведческие курсы при филиале аукционного дома Phillips, попросила порекомендовать кого-то, кто может прочесть курс лекций по истории современного дизайна. Никого более подходящего, чем я сама, я ей предложить не смогла. “Вот и отлично! Шесть понедельников в феврале и марте – твои!” – услышала я в ответ.

То боевое крещение прошло достойно. В панике я готовилась так, что могла бы не по три часа рассказывать, а по шесть. Слушатели внимали, как завороженные. До сих пор помню, как Володя Глынин, наш знаменитый фотограф, рассматривал изображения барселонского павильона Людвига Мис ван дер Роэ и качал головой со словами: “Надо же, надо же, почти сто лет назад построено, а и сейчас выглядит недостижимым авангардом!”

И я взяла эту программу, пошаманила еще над ней, добавила изюму, перца, нарастила жирку – и объявила о создании «Дизайн-лектория Ольги Косыревой», общеобразовательных лекций по истории дизайна ХХ и ХХI веков. Среди первых слушателей была моя подруга-архитектор и парочка ее сотрудниц, близкая подруга моего партнера-соучредителя, старинный знакомый – мебельный дилер и один его клиент, ставший приятелем. Постепенно, как это обычно бывает в Москве, включилось сарафанное радио, и сейчас большая часть лиц на моих лекциях – незнакомые. И сама моя жизнь – другая. Теперь я езжу на фестиваль дизайна в Лондон – и рассказываю своим слушателям в Москве о британских перформансах и новинках. Ем дизайнерский обед в голландской глуши – и устраиваю лекцию о все усиливающейся связи между дизайном и едой. Осматриваю в Дубае первые «Дни дизайна» - и приглашаю слушателей обсудить ближневосточный феномен. Встречаюсь в Антверпене с эпатажными дизайнерами из Studio Job – и ставлю на повестку дня вопрос, является ли дизайн искусством и уместны ли в нем провокации. Послушать и узнать что-то новое для себя ко мне приходят дизайнеры, мебельщики, девелоперы, владельцы строительных компаний – им нужна постоянная подпитка, нужно быть в курсе, нужно не ударить в грязь лицом и знать, куда ветер дует. Приходят и просто люди, которые не любят останавливаться, которых тащит за собой их любопытство, которые считают, что, раз уж научились разбираться в сортах устриц и названиях шато, то и в формальдегидных акулах и винтажных скандинавских стульях неплохо бы сориентироваться.

Чего уж там скрывать, мне все это нравится. Как однажды сказала одна моя острая на язык подружка: “Еще бы! В редакции, даже если ты начальник, то все равно дурак. Потому что у тебя всегда дедлайн, всегда цейтнот, всегда бюджет, и всегда где-то там еще есть начальник, с которым вы не сходитесь во мнениях. А тут – ты приходишь в класс, где ты любого на две, десять, двадцать голов образованнее (хотя бы в своей узкой области). И этот любой два часа смотрит тебе в рот и записывает каждое твое слово. Это как должно поднимать самооценку-то!”

С самооценкой у меня и раньше было все окей. Но чем дальше, тем больше правды я нахожу в ее словах. Гуру быть приятно. Даже просто любимым преподавателем и лектором быть приятно. Приятно, когда к тебе подходят после лекций и благодарят. Когда аплодируют. Когда говорят, что одна сегодняшняя твоя речь объяснила больше, чем два семестра в Академии художеств. Когда приходят советоваться, надо ли отдавать детей учиться в архитектурный или на дизайнера. Когда звонят за консультацией и безоговорочно принимают советы. Когда на защите диплома признаются: “Если бы не вы, этого диплома не было бы ”. Когда в комментах в ФБ пишут: “Спасибо, я счастлив быть с вами знакомым”.

Когда звонят из Рязани и говорят: “Приезжайте, у нас информационный голод!” Когда в Казани прекращают запись на лекцию за неделю до, потому что уже не вмещает зал. И когда ты понимаешь, что после твоих слов у кого-то переворачивается жизнь и начинается новая – ты понимаешь, что и твоя не кончилась с уходом из блестящего редакционного мира, а только началась.

#нескромноосебе

Как я недавно писала, женщин среди предметных и промышленных дизайнеров никогда не было много. Но как раз последние год-два принесли всплеск новых интересных имён. Вот, например, Виктория Вильмотт. Блондинка, француженка, изучала дизайн интерьера в Париже, а продакт-дизайн - в Лондоне в Royal College of Arts. Самостоятельно работает с 2008 года, причём на очень разные институции. В ее послужном списке и IKEA, и галерея Пьера Берже в Брюсселе (это бывший партнёр Ива Сен-Лорана, серьезный коллекционер и арт-дилер, антиквар, в общем - знаток, каких мало). Как минимум одну ее вещь вы тоже знаете - это столик с граненым зеркальным основанием для компании Classicon, одна из самых популярных моделей маленьких столиков в последние годы.

Pli side table сделан из полированного металла, и четыре варианта цвета основания – результат различной по продолжительности обработки нержавеющей стали. Стекло столешницы окрашено в цвет основания и выглядит с ним как единое целое.
В январе 2018-го в Кёльне была выпущена его новая версия. Основание по-прежнему из полированного металла, но с мраморной столешницей. И мрамор подобран настолько «в цвет», как будто бы он просто специально таким родился, вот прям для этой композиции.

Кстати, этот столик в своей инсталляции для Das Haus immGologne использовала Люси Колдова, ещё одна новая звёздочка на дизайнерским небосклоне, о которой я писала раньше.

И настоящая премьера Виктории Вильмотт - это зеркало Piega Mirror из полированной нержавеющей стали. Тоже для Classicon. Скорее не для самолюбования, а для любования игрой света и теней. Как сейчас часто случается - в большей степени не функциональный объект, а скульптура в интерьере. Маленький гранёный камушек - может, не бриллиант, а графит, но графит, как известно, спустя миллионы лет станет бриллиантом 😜