Приобретены две книги, балансирующие друг друга:

1. Капут. Конец немецкого экономического чуда

2. Будущее Берлина. Куда движется город

Хотя мб и нет ту баланса, вдруг в книге про будущее пишут, что будущего нет.

Осталось только прочитать теперь, а то я уже много книг напокупал и не читаю

Вот так история.

Компания левых журналистов, которые работали в Zeit, Süddeutsche Zeitung, Spiegel, Berliner Zeitung и taz, в 90-х годах купили дом в Кройцберге и получили от города больше 3,4 миллиона D-Mark (85% стоимости) на то, чтобы привести дом в порядок с условием, что не будут выселять арендаторов, что там будет соцжилье и что там будут места для соцпроектов.

Никакого соцпроекта не случилось: никакого социального жилья, никаких социальных проектов тоже. Они просто сдавали квартиры, получали за это деньги. Скандал ещё усиливается из-за лицемерия. В частности, среди покупателей была бывшая главред Berliner Zeitung, которая годами в комментариях резко критиковала приватизацию городских квартир и называла их «народной собственностью».

Скандал начался несколько лет назад, когда про это прознало издание Spiegel, и только после этого Сенат начал проверку. Дело заведено не было, потому что истёк срок давности: Сенат подал на группу в суд в 2025 с требованием вернуть субсидии плюс проценты. И теперь они должны вернуть Сенату 3,145 миллиона евро: это 1,78 миллиона евро субсидий и около 1,35 миллиона евро процентов. Воу!

Население Берлина с точки зрения миграции.


Верхние цифры: жители без миграционного бекграунда, с ним и сколько среди них иностранцев. Дальше разбивка по странам, левая колонка всего, права — сколько из них иностранцев.

40% берлинцев — с миграционным бекграундом.
25% берлинцев — иностранцы.

Человек с миграционным бекграундом — это человек, который родился не в Германии или хотя бы один из его родителей родился не в Германии. Иностранец — человек без немецкого паспорта.

Данные на 2024 год.

Из книги Die Zukunft Berlins. Wohin steuert die Stadt

Берлинале завершился. Zeit пишет, что впервые за 22 года Золотого медведя получил немецкий режиссер. Тогда это был Фатих Акин. В этом году это Илькер Чатак. Фильм на турецком языке. Круто? Круто.

Мы сейчас сходили на фильм Josephine: про 8-летнюю девочку, которая увидела в Сан-Франциско изнасилование и пытается через это пройти. Папу играет Чаннинг Татум. Фильм мощнейший.

Церемония закрытия в результате была очень политизированная, но я про это сейчас писать не буду.

Добриндт (министр внутренних дел) активно занялся всем, что связано с мигрантами. Новости последних недель: уменьшить доступ к языковым и интеграционным курсам, а также быстрее разрешать просителям убежища работать.

Первое ограничение работает так: давать доступ к курсам тем, про кого понятно, что им, скорее всего, разрешат остаться в Германии. То есть если твое дело еще рассматривается или уже рассмотрено, тебе отказано и ты подал апелляцию, курсы тебе, скорее всего, не светят.

Второе послабление работает так: теперь почти все соискатели убежища смогут выходить на работу через 3 месяца (часть соискателей, впрочем, это и сейчас уже могут делать).

И то, и другое делается, чтобы уменьшить количество денег, которые государство тратит на тех, кто приехал в страну за защитой (а таких 3,3 миллиона человек!). И все это как бы логично, конечно же надо людям скорее давать возможность работать, но есть, разумеется нюанс. Он такой: чтобы начать работать на конкретной работе, тебе нужно получить разрешение от твоего Ауслендербехерде (=отдел по работе с иностранцами). Как это (не) работает, можно узнать из эпизода подкаста Два по цене одного, который мы записывали про нелегалов в Европе:

1. Ты находишь работу
2. Работодатель узнает, что ему нужно запросить разрешение у АБ и не делает этого, потому что берет на работу кого-то, с кем можно не мучиться
3. Если работодатель все-таки запрашивает разрешение, то АБ ему не отвечает. Или отвечает, когда вакансия уже ушла.
4. Проситель убежища остается на пособии, хотя хочет работать.

Разумеется, один кейс не показателен, но чего-то я подозреваю, что кейс не один. Способность АБ не отвечать на письма многим известна, а немецкая бумажная бюрократия, помноженная на 3,3 просителей защиты, как бы намекает.

Другое дело, что сейчас есть проект изменения функционирования вообще всей системы соцпомощи — в сторону цифровизации, унификации и упрощения. Как говорят ведущие подкаста Lage der Nation, этот проект потрясает своей разумностью — но я совсем не разбирался еще.

Билли Айлиш, оказывается, опубликовала пины на гуглкартах — и вот что ей нравится в Берлине.

Аналогии такие аналогии.

Есть ли такое дело? Есть. Много ли таких дел? Много. Прямо как в России? Нет, потому что параграф 188 защищает не представителей власти, а людей, которые занимаются политикой. Что это значит на практике? Например, что перед выборами больше всего дел возбуждалось из-за оскорблений лидера AfD Алис Вайдель.

Статью эту критикуют, разумеется, — не за то, что она защищает власть, а за то, что она ограничивает свободу выражения. Отменить ее хотели Левые и хотят AfD.

По поводу Вайдель есть некоторый казус, о котором пишет Tagesspiegel: значительное количество дел возбуждается за выражения типа «лесбийская нацистская шлюха», «жалкая нацистская шлюха», «глупая нацистская шлюха» или «высокомерная самодовольная нацистская шлюха». Скорее всего, пользователи твиттера решили, что так можно и это критика, а не оскорбление, потому что так постановил гамбургский суд в 2017 году. Но постановил он не это, суд решил, что в сатирической передаче фраза «Да, хватит с политической корректностью! Давайте все будем некорректными, в этом нацистская шлюха права. Это было достаточно некорректно? Надеюсь!» была не диффамацией, а сатирой.

В общем, не надо называть Вайдель нацистской шлюхой, Мерца пиноккио, а Хабека тупицей (наказание до 3 лет или денежный штраф). Но и считать это тем же, что в России происходит, тоже не надо — тут все, свое, немецкое и другое.

ПРОДОЛЖАЕМ ОЧЕРНЯТЬ

Офигенная (нет) история из Мюнхена. 500 пассажиров Люфтганзы просидели всю ночь в самолетах, потому что когда они должны были улетать, пошел сильный снег. А вернуть назад пассажиров уже не смогли: потому что не было свободных гейтов (что?) и автобусов (что??). Автобусов, вероятно, не было, потому что не было водителей — вероятно, потому что если рабочий день закончился, то он закончился. Люфтганза, разумеется, показывает пальцем на аэропорт. Статья заканчивается тоже показательной фразой «В воскресенье никто не был доступен для дополнительных вопросов (от Spiegel)».

Самые распространенные языки дома в Германии — кроме немецкого

Ой, тут Tagesspiegel публикует ежедвухлетний Berlin-Monitor — замер состояния гражданского общества в городе. Немного хайлайтов:

17,6% респондентов полностью согласны с утверждением, что Германии нужен лидер (простите, фюрер), который будет управлять страной жесткой рукой на благо всех. Еще 9,7% частично согласны с этим утверждением.

12,4% полностью согласны с тем, что евреи больше, чем другие, используют «хитрости», чтобы достичь своих целей. Еще 11,2 процента считают это утверждение частично верным.

15,1% открыто признают свои ксенофобские взгляды. 30,7% считают, что Германия «в опасной степени заражена иностранцами».

30% считают синти и рома «не такими цивилизованными», 45% ожидают конфликтов из-за их присутствия.

(На самом деле я хз, много это или мало)

Все исследование тут.

Новость коротко: мы сегодня запустили архив свидетельств Службы поддержки.

Ровно 4 года назад, когда началась большая война, я кинул клич в инстаграме, попросив жителей Украины мне писать, чтобы мы вместе рассказывали, что происходит — из первых рук, своими глазами.

Это стало расширяться, стали появляться люди, которые это не только рассказывали, но и записывали, потом это переросло в Службу поддержки. Не знаю, кому это было больше нужно — тем, кто рассказывал, тем кто записывал или тем, кто читал.

Почти каждое свидетельство с войны тогда что-то переворачивало в душе. Каждый раз душа на это смотрела и не понимала, неужели это правда так.

Постепенно удивление проходило — хотя ужасов становилось только больше и были они страшнее.

Но каждый день наши корреспондентки разговаривали с людьми, которые пережили что-то такое, что казалось еще недавно невозможным — но нет, во оно, все возможно и даже уже понятно.

В июне 2024-го мы перестали записывать свидетельства. Служба поддержки перестала существовать, на ее месте появились Первая линия, которая помогает прежде всего россиянам, у которых проблемы с или из-за государства, и Давайте, фонд, собирающий деньги для мирных жителей Украины.

Медиа мы закрыли, но решили все сохранить. Мы записали около 500 свидетельств: это война, описанная глазами тех, кто ее видел только что, прямо сейчас, своими глазами. Мы разговаривали с людьми иногда через несколько часов после трагедий и часто возвращались к ним снова спустя какое-то время. Это очень подробно описанные 2,5 года войны.

Казалось бы, в чем проблема, зачем это перевыкладывать, если все есть в инстаграме. Два ответа: во-первых, в инстаграме невозможно ничего найти. Все свидетельства лежат на картинках. Я не могу представить себе человека, который будет в этом всерьез разбираться. Во-вторых, в инстаграме опубликованы выжимки — так было важно, когда это было ежедневное медиа. Но каждый разговор — это не набор цитат в 10 карточках инстаграма. Это часы разговор — буквально, есть свидетельства, которые ужимались из 4 часов разговора в 10 карточек.
Все это сохранилось. И последние полтора года команда людей из нескольких организаций занималась тем, что обрабатывала этот довольно огромный массив.
Сегодня мы начинаем его публиковать.

Что есть сейчас?
1. Около 80 свидетельств с полными расшифровками и аудио. Аудио вообще отдельно важная штука — это совершенно другой уровень близости с рассказчиком.
2. Еще примерно столько же свидетельств опубликовано в том виде, в котором мы их публиковали в СП, но все они протеганы, по ним можно искать, они больше не картинки.
Мы очень надеемся, что в этом году мы выложим еще большую часть свидетельств с полными расшифровками (все мы выложить не сможем — для этого нужны разрешения героев, которые не всегда на такое согласны) и все свидетельства в том виде, в котором они были опубликованы в СП.

Я не буду тегать всех людей, но напишу про команды, без которых это все было бы совершенно невозможно.

Во-первых, это редакторы и корреспондентки СП (про Катю, Аню, Ксюшу и Юлю вообще надо отдельно рассказать и мы это сделаем), которые все это сначала записали и отредактировали для СП, а потом перерабатывали этот материал заново.

Во-вторых, Мемориал Zukunft, который вписался в проект, нашел на него денег, помог нам правильно подойти к работе над архивом, а теперь взял его под свое крыло и гарантирует, что эти свидетельства больше никуда не пропадут.

В-третьих, Kronika, которая взяла на себя всю техническую часть и сделала собственно то, что есть по ссылке.

В-четвертых, Zimin Foundation, которая выделила деньги на проект.

Здорово, если посмотрите, что получилось.

Хочу еще раз вернуться к этой теме — про то, что в Германии можно получить уголовку за оскорбление политика. Мне тут пишут, что это такое же говно, как в России, только в профиль, а я как будто играю роль защитника идеи, что сажать за оскорбления норм.

Я разделяю эту тему на четыре части.

Первая часть — мое личное мнение. Я считаю, что сажать и вообще наказывать за слова не ок. Это мне совершенно не близко. Мне не кажется, что слова должны регулироваться законами, для этого есть репутация, слова других людей в ответ, системы модерации и так далее. Государству в этом делать нечего.

Вторая часть — что имели в виду авторы закона. Авторы закона имели в виду, что политиков надо защитить от травли (эта проблема, кстати, реально существует, я читал про нее). И придумали, как водится в Германии, закон. Чем это принципиально отличается от России? Прежде всего тем, что в России защищают власть, а настоящик политиков там убивают и сажают. Тут идея, что если ты занимаешься политической борьбой (неважно, ты во власти или в оппозиции), это рискованно, и требует допзащиты. Согласен ли я с этим? Нет. Есть ли тут пространство для спора и могу ли я понять другу позицию? Да — в отличие от российской идеи, что власть должна использовать законы в свою пользу, чтобы оставаться властью, это говно полное и спорить тут не о чем.

Третья часть — это что такое вообще Германия, как она живет и как отличается от России. Ну, во-первых, мне кажется довольно заметно, что в Германии очень любят все регулировать и регулировать через государство. Кажется, это часть культуры, построенная на принципиально другом отношении к государству, чем в России. В России разумный человек от государства прячется, потому что так безопаснее. В Германии, мне кажется, государство воспринимают как инструмент. Это принципиальная разница. Роль государства принципиально иная, отношение к нему тоже. Мне это не то что непривычно — я просто никогда так не жил и никогда такого не чувствовал. Для меня это все что-то инопланетное.

Четвертая часть, мне кажется, логично выходит из третьей — это какая моя роль в этом. Моя роль — наблюдатель, который смотрит как баран на новые ворота и пытается не оценки давать, а вообще это все как-то понять. Германия, хоть я тут и живу, для меня скорее объект исследования. Я впервые живу в стране с сильной демократией, которой очень много лет и которая развивалась по каким-то своим законам и продолжает это делать. И, как со многими системами в Германии, в ней явно есть что поправить — но я смотрю на это с позиции человека, который в полноценной демократии практически не жил, у меня нет навыков, нет опыта, я в некотором роде отказываю себе тут в субъектности. Это слабая позиция, мне в ней не очень уютно, но я в ней еще, пожалуй, побуду некоторое время, прежде чем начать делать выводы.


https://t.me/derimmigrant/1877

Есть такой берлинский комик Шахак Шапира, я когда-то на него наткнулся в инстаграме, он яркий персонаж: родился в Израиле, переехал в Германию в 14 лет в 2002-м, один его дедушка выжил в Холокосте, другой был убит палестинскими террористами в Мюнхене в 1972-м. Яркость его, впрочем не в этом, а в том, что он с одинаковой яростью накидывается как на ярых правых произраильских, так и ярых левых пропалестинских. В результате, разумеется, огребает активно с двух сторон — в прошлом году он (возможно, из-за этого, но я не знаю) угодил в дикую депрессию с суицидальными эпизодами и провел довольно долго времени в берлинской психиатрической клиники с дикой депрессией и суицидальными, из которой вел репортажи. Плюс еще была история, что его брата побили арабские cтуденты, был громкий суд. Про Шахака недавно был профайл в Die Zeit.

Мне часто откликается, что он пишет. А поскольку он, как я уже сказал, херачит в обе стороны, то я вижу не только безумные правые ламентации (их, к сожалению, и без него мне попадается достаточно), но и безумные левые тоже, которые в моем бабле заметны значительно меньше. В частности, сегодня я узнал, что существует инициатива под называнием ͘«Куфии в Бухенвальде» (Kufiyas in Buchenwald), это «союз еврейских, квир- и антифашистских личностей и групп против запрета палестинских символов, а также против политических репрессий и исторического ревизионизма в мемориальном комплексе Бухенвальд». В день освобождения Бухенвальда 11 апреля запланирована акция у входа в концлагерь.