Черт с ними с соцсетями, моя подруга Аня Шур (и соведущая подкаста «Экспекто патронум» с моей сестрой тоже Аней) открывает книжный клуб для детей 10–13 лет. Офлайн в Берлине раз в две недели по пятницам будут собираться и обсуждать классные книги для подростков. Начинают 20 февраля, билеты тут.

Союз семейных врачей ругает введение электронных медкарт в Германии (это в прошлом году ввели). Не потому что они не нужны, а потому что:
1. Регистрация для пациентов там абсурдно сложная
2. Все оч плохо работает и падает
3. Там кипа пдфов, по которым невозможно нормально искать.

Вы когда-нибудь пользовались своей электронной медкартой в Германии?

Блин, какая-то плохая комедия. BVG собирается запускать новые очень длинные трамваи (50 метров в длину, нынешние 30 и 40 метров). Все сделали, почти запустили, считаные дни до открытия. Но сейчас выяснилось, что они слишком тяжелые и на Алексе они могут провалиться в тоннель метро. Все на паузе, делают перерасчеты. Дичь? Дичь.

Вы просто в Сибири не были, ребята. Тем не менее все рилсы берлинцев в этом году все больше напоминают стоны москвичей, как я их помню.

Берлинцы увидели солнце! На одну минуту!

Берлинцы увидели жижу!

Берлинцы перешли на новый этап зимней депрессии.

Больше всего понравился рилз какого-то немца в Юго-Восточной Азии, который показывает какой-то прекрасный вид и спрашивает: как это и Франкфуртский вокзал могут находиться на одной планете?

(фото из паблика slowberlin)

Еще один дружеский анонс! Как вам такое?

https://t.me/fermate/9437

В рамках борьбы с захламлением и пожиная плоды тревожной шопоголии последних лет выставил на Кляйнанцайген сегодня 25 товаров. Нет ничего более дофаминового, чем когда ты продаешь вещи, которые тебе не нужны и которые на тебя давили грузом, за деньги.

История с кляйнанцайгена. Продавал велокомпьютер Garmin (купил 2,5 года назад и так и не научился им пользоваться, бесит страшно). Приходит чувак, говорит: я тоже обычно с телефоном еду, но сейчас это не подходит, потому что я без интернета буду — на велике еду во Вьетнам. Я такой: что? Он: ну да, в марте выезжаю, планирую за год с женой доехать. Начинаем в Греции, дальше Турция, Грузия, Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан, Таджикистан, Кыргызстан, Казахстан, Монголия, Китай и дальше во Вьетнам. Ну я что, много раз по-немецки сказал ВАУ ВАУ ВАУ ВАУ.

Хочется все-таки обсудить ответ Вима Вендерса, главу жюри Берлинале в этом году, на вопрос про Израиль и Палестину. Во-первых, давайте начнем с полного цитирования вопроса:

Берлинале как учреждение прославилось своей солидарностью с народами Ирана и Украины, но никогда, даже сегодня, не проявляло солидарности с Палестиной. Учитывая поддержку немецким правительством геноцида в Газе и его роль в качестве основного спонсора Берлинале, поддерживаете ли вы, как члены жюри, такое избирательное отношение к правам человека?

И ответа:

«Мы должны оставаться в стороне от политики, потому что, если мы снимаем фильмы, посвященные политике, мы вступаем в политическую сферу. Однако мы являемся противовесом политике, мы — противоположность политике. Мы должны выполнять работу людей, а не работу политиков».

Я не хочу разбирать вопрос (очевидно, что он сформулирован провокационно), я хочу обсудить ответ. Мне кажется, что он ужасен. Я не хочу сказать, что искусство или жюри фестиваля должно быть политическим, это не так. Я не хочу сказать, что жюри фестиваля должно в обязательном порядке высказывать в поддержку тех или других. Я хочу сказать, что нет ничего хуже, чем сказать, что искусство должно быть вне политики. Потому что это не позиция, это малодушие. Малодушие, которую мы с вами видели столько раз, что тошнит. Малодушие, которое, я подозреваю, связана либо со страхом сказать не то (разумеется, любой ответ на этот вопросы вызвал бы скандал — особенно в Германии), либо со страхом сказать не то и лишиться финансирования. В свободной блин стране и в свободном городе, гордящимся своей культурной ролью. Когда жюри во главе с выдающимся режиссером одного из самых политизированных фестивалей на провокационный вопрос про одну из самых болезненных тем современности (причем вероятность появления такого вопроса была равно примерно ста процентам), делает лапки, это фу. Вы, блин, политизированный фестиваль, вы описываете реальность, вы культурой занимаетесь, культура это то, что щупает рамки дозволенного, имейте блин яйца сказать хоть что-то.

(Надо бы на Берлинале что ли сходить, а то я пока один раз был на чем-то довольно невнятном)

Да, потрясающие изменения. Продажи машин в миллионах. Экспорт/импорт в Китае и Германии

1. Напродавал на кляйнанцайгене на 700 евро за 2 дня, у меня там 40 подписчиков! Надо ли развивать и эту соцсеть?

2. Немец, который купил велокомпьютер, просил передать, что он знает про закрытую границу с Азербайджаном и визу в Туркменистан и что за его путешествием можно будет следить тут.

И еще один дружеский анонс. Дальше цитата.

🎥Показ документального фильма Медиазоны в Берлине

«Картон» — это фильм о протестной памяти в современной Москве. После начала полномасштабной войны против Украины с фасадов московских домов начали пропадать металлические таблички памяти жертв сталинских репрессий. В ответ небольшая группа горожан возвращает эти имена в город: на месте сорванных знаков они вывешивают самодельные картонные таблички — и параллельно пытаются понять, кто и зачем систематически стирает память о политических репрессиях.

Показ состоится в рамках проекта медиахаба Correctiv «Exile Talks», создатели которого ежемесячно проводят мероприятия, посвященные правам человека, свободе прессы и журналистики в изгнании.

После показа пройдет открытая дискуссия на английском языке о проблемах и вызовах, с которыми сталкиваются проекты, занимающиеся сохранением памяти.
Участники: режиссер фильма Егор Исаев, режиссер монтажа и куратор syg.ma Константин Корягин, международная координаторка проекта «Камни преткновения» Анне Томас.

🗓23 февраля, 19:00
📍 Берлин, недалеко от моста Янновицбрюкке (точный адрес вы узнаете после регистрации)
🎟 Вход свободный, требуется регистрация
🌐 Фильм демонстрируется на русском языке с английскими субтитрами

🔗 Зарегистрироваться на показ можно по этой ссылке

Йеее ребята

Мне кажется, что Берлин провел зиму в спорах, сыпать ли соль на улицах — слава богу, решил не солить (солесрач, давай, разверзайся), но было реально скользко. Сыпать соль в Берлине запрещено, потому что неэкологично (страдает почва, вода, деревья, животные и сделанная из этих животных обувь — последнее говорят не экологи, а я). Берлинский бургомистр Вегнер попытался запрет смягчить, но через пару дней суд его разрешение отменил.

При этом во многих других частях Германии соль сыпят. Маркус Зедер, глава Баварии, в свойственном ему стиле, сказал: у нас в Баварии на брецелях больше соли, чем в Берлине на улицах!

Город одержал небольшую победу в борьбе с жителями: на входах в Герлицер парк все-таки установили заборы и с 1 марта на ночь его будут закрывать (то есть, я так понимаю, торговля наркотиками переместится на близлежащие улицы).

Должны были закрыть еще в декабре, но помешали морозы и вандализм. Последняя причина заставляет подозревать, что победа города в этой борьбе очень временная и ворота будут сломаны через драй цвай айнц…

Мне потребовалось 3 года, чтобы задать этот вопрос и пара секунд, чтобы получить ответ:

Termin vereinbaren — это «договориться о встрече / записаться на приём», то есть назначить конкретную дату и время (по телефону, онлайн, по почте). Формулировка нейтральная и самая обычная в быту и у врачей/сервисов: Ich möchte einen Termin vereinbaren.

Termin beantragen — буквально «подать заявление/запрос на назначение термина». Обычно звучит более бюрократически и подразумевает, что:
• вы не выбираете время напрямую, а подаёте запрос,
• и учреждение потом назначает/подтверждает термин (или ставит вас в очередь).

На практике:
• у врача, в сервисе, в банке почти всегда: Termin vereinbaren / einen Termin machen.
• в ведомствах, где есть формальная процедура или очередь, иногда встречается: Termin beantragen (или близко по смыслу: einen Termin anfragen / Termin beantragen und Bestätigung abwarten).

Если сомневаетесь, почти всегда безопаснее сказать Termin vereinbaren.

Приобретены две книги, балансирующие друг друга:

1. Капут. Конец немецкого экономического чуда

2. Будущее Берлина. Куда движется город

Хотя мб и нет ту баланса, вдруг в книге про будущее пишут, что будущего нет.

Осталось только прочитать теперь, а то я уже много книг напокупал и не читаю

Вот так история.

Компания левых журналистов, которые работали в Zeit, Süddeutsche Zeitung, Spiegel, Berliner Zeitung и taz, в 90-х годах купили дом в Кройцберге и получили от города больше 3,4 миллиона D-Mark (85% стоимости) на то, чтобы привести дом в порядок с условием, что не будут выселять арендаторов, что там будет соцжилье и что там будут места для соцпроектов.

Никакого соцпроекта не случилось: никакого социального жилья, никаких социальных проектов тоже. Они просто сдавали квартиры, получали за это деньги. Скандал ещё усиливается из-за лицемерия. В частности, среди покупателей была бывшая главред Berliner Zeitung, которая годами в комментариях резко критиковала приватизацию городских квартир и называла их «народной собственностью».

Скандал начался несколько лет назад, когда про это прознало издание Spiegel, и только после этого Сенат начал проверку. Дело заведено не было, потому что истёк срок давности: Сенат подал на группу в суд в 2025 с требованием вернуть субсидии плюс проценты. И теперь они должны вернуть Сенату 3,145 миллиона евро: это 1,78 миллиона евро субсидий и около 1,35 миллиона евро процентов. Воу!

Население Берлина с точки зрения миграции.


Верхние цифры: жители без миграционного бекграунда, с ним и сколько среди них иностранцев. Дальше разбивка по странам, левая колонка всего, права — сколько из них иностранцев.

40% берлинцев — с миграционным бекграундом.
25% берлинцев — иностранцы.

Человек с миграционным бекграундом — это человек, который родился не в Германии или хотя бы один из его родителей родился не в Германии. Иностранец — человек без немецкого паспорта.

Данные на 2024 год.

Из книги Die Zukunft Berlins. Wohin steuert die Stadt

Берлинале завершился. Zeit пишет, что впервые за 22 года Золотого медведя получил немецкий режиссер. Тогда это был Фатих Акин. В этом году это Илькер Чатак. Фильм на турецком языке. Круто? Круто.

Мы сейчас сходили на фильм Josephine: про 8-летнюю девочку, которая увидела в Сан-Франциско изнасилование и пытается через это пройти. Папу играет Чаннинг Татум. Фильм мощнейший.

Церемония закрытия в результате была очень политизированная, но я про это сейчас писать не буду.

Добриндт (министр внутренних дел) активно занялся всем, что связано с мигрантами. Новости последних недель: уменьшить доступ к языковым и интеграционным курсам, а также быстрее разрешать просителям убежища работать.

Первое ограничение работает так: давать доступ к курсам тем, про кого понятно, что им, скорее всего, разрешат остаться в Германии. То есть если твое дело еще рассматривается или уже рассмотрено, тебе отказано и ты подал апелляцию, курсы тебе, скорее всего, не светят.

Второе послабление работает так: теперь почти все соискатели убежища смогут выходить на работу через 3 месяца (часть соискателей, впрочем, это и сейчас уже могут делать).

И то, и другое делается, чтобы уменьшить количество денег, которые государство тратит на тех, кто приехал в страну за защитой (а таких 3,3 миллиона человек!). И все это как бы логично, конечно же надо людям скорее давать возможность работать, но есть, разумеется нюанс. Он такой: чтобы начать работать на конкретной работе, тебе нужно получить разрешение от твоего Ауслендербехерде (=отдел по работе с иностранцами). Как это (не) работает, можно узнать из эпизода подкаста Два по цене одного, который мы записывали про нелегалов в Европе:

1. Ты находишь работу
2. Работодатель узнает, что ему нужно запросить разрешение у АБ и не делает этого, потому что берет на работу кого-то, с кем можно не мучиться
3. Если работодатель все-таки запрашивает разрешение, то АБ ему не отвечает. Или отвечает, когда вакансия уже ушла.
4. Проситель убежища остается на пособии, хотя хочет работать.

Разумеется, один кейс не показателен, но чего-то я подозреваю, что кейс не один. Способность АБ не отвечать на письма многим известна, а немецкая бумажная бюрократия, помноженная на 3,3 просителей защиты, как бы намекает.

Другое дело, что сейчас есть проект изменения функционирования вообще всей системы соцпомощи — в сторону цифровизации, унификации и упрощения. Как говорят ведущие подкаста Lage der Nation, этот проект потрясает своей разумностью — но я совсем не разбирался еще.