«Приговора еще не было, а заплаканные лица наших матерей уже пришлось увидеть. Люба, благо, бодрячком, пока одна в карантине. Будет заканчивать 10 класс здесь [в СИЗО], но надеюсь не 11».

«Это новый законопроект военного времени. В связи с массовым участием заключенных в войне России в Украине нагрузка на уголовно-исполнительную систему ослабла, сотрудники высвобождаются. И в этих условиях депутаты предлагают по сути использовать высвободившихся сотрудников для решения новых задач — например, направлять на оккупированные территории Украины для работы в пенитенциарных учреждениях».

«Поездки на самом деле довольно жесткие, но я привыкла. Сама поездка начинается с раннего утра и заканчивается поздно вечером. Сначала заводят автозак, в котором приходится довольно долго сидеть. В суде ждать заседания нужно в отдельной комнате в клетке — это один квадратный метр с бетонной скамей.

Сухпаек, который выдают с собой, невкусный. Вкусная из него только кабачковая икра или овощное рагу (иногда в сухпайке икра, иногда рагу). Поэтому я беру с собой свою еду, воду, посуду, гигиенические принадлежности, очень много документов и книги. В суде от адвокатов и родственников запрещено что-либо принимать из передач (еду, одежду).

В автозаке курят, поэтому сидеть в нем неприятно. Бывает слишком много людей, сидеть приходится в тесноте, но я всегда прошусь в «карман» (отдельная очень маленькая камера внутри автозака, — прим. «Первого отдела»), как называют это полицейские-конвоиры, мне там комфортнее.

В суде туалет без щеколды на двери, и вода только холодная. Но конвоиры там хорошие, приятные. Пока я в клетке ожидания, я с ними болтаю обо всем, и в автозаке со всеми тоже общаюсь (и с конвоирами, и с заключенными мужчинами и женщинами)».