«Я поняла: в военное время человека, которому предстоит суд по обвинению в госизмене, не отпустят никогда»

Ксения Миронова — журналистка и невеста подзащитного «Первого отдела» Ивана Сафронова, которого обвиняют в госизмене за работу корреспондентом. В интервью Ксения рассказала, как переживает происходящее и как будет рассказывать Ивану о начале войны.

«Когда Путин начал говорить о ядерном оружии, первая моя мысль была такой: «Я, конечно, не хочу этого для всех, но в целом лично для меня ядерный взрыв — не такой плохой вариант. Но получается, я умру, даже не попрощавшись с Ваней. У многих людей будет возможность попрощаться, но не у нас».

❗️Суд: семье Воробьёвых не вернут изъятые после обыска вещи

Суд решил, что архив с семейными фотографиями и личные накопления семьи нашего подзащитного останутся у силовиков — их изъяли во время обыска у Алексея Воробьёва. Адвокаты «Первого отдела» обязательно обжалуют это незаконное решение.

Подробнее о том, как Алексей Воробьёв получил 20 лет колонии за пыль на карте-памяти смартфона, читайте в этом посте.

❗️Meta хотят признать экстремистской организацией. Нужно удалять соцсети?

Генпрокуратура вышла на новый уровень — теперь она требует признать организацию Meta, которая владеет Facebook, Instagram и WhatsApp, экстремистской организацией. Что важно знать:

• такое решение должен вынести суд: сначала пройдёт судебное следствие, которое может занять несколько заседаний, и только после судья озвучит решение

• оно вступит в силу не сразу — Meta может оспорить его в течение месяца, а после еще несколько недель или месяцев понадобится для подготовки и проведения апелляционного заседания. И только если в апелляции решение о признании экстремисткой организацией признают законным, оно вступит в силу. Однако суд первой инстанции может по ходатайству прокуратуры принять обеспечительные меры и сразу заблокировать доступ в соцсеть

• в теории после этого могут показательно привлечь к ответственности нескольких человек за участие в деятельности Facebook, Instagram и WhatsApp (ст. 282.2 УК), но говорить о массовых репрессиях ещё рано — наша страна ведёт войну, ситуация в России и мире меняется очень быстро

И вообще, где же будут общаться полицейские, если скрепного WhatsApp больше не будет?

Нас кормят враньем. Когда будет правда?

Спасибо, что поставили подпись под петицией. Уже почти 90 тысяч человек требуют от Министерства обороны раскрыть настоящие данные о количестве погибших и прекратить незаконный призыв в армию.

Единственное, что дает нам официальная российская власть — скудные данные, которые вряд ли соответствуют действительности: 498 погибших. И заявили они об этом 2 недели назад. С тех пор нам не сказали ничего нового.

За обезличенной цифрой — трагедии конкретных семей, которым в ответ на обращения в военкоматы, словно по заранее заведенной методичке, говорят формулу «это фейк», даже если родственники приносят фото и видео своих близких в плену.

Каждый день мы читаем в СМИ рассказы матерей, сыновья которых оказались в плену или погибли во время так называемой спецоперации. Каждый день мы слышим крики о помощи и истории, как на срочников давят, чтобы они подписали контракт, как их угрожают записать в дезертиры.

Петербурженка Марина Иванова лично обратилась к Путину с требованием отозвать срочников от украинских границ. По ее словам, там находится ее 20-летний сын, который по документам должен служить под Москвой.

«Они запуганы. Стоят в 10–15 километрах от границы, от рассказов волосы дыбом встают», — говорит Иванова.

Как можно так поступать с людьми? Как можно так мучать родственников и близких военнослужащих? Мы все в заложниках у этой власти — вне зависимости от политических взглядов. Когда-нибудь правда вскроется, но будет слишком поздно.

Пожалуйста, расскажите о нашей кампании всем, до кого сможете дотянуться. Мы должны добиться от власти ответа.

Как это сделать?

1️⃣ Отправьте это сообщение близким и друзьям Telegram

2️⃣ Опубликуйте короткую ссылку на петицию в соцсетях: change.org/KtoPogib

​​Война.

Это слово вызывает ужас у каждого человека. У войны нет хороших сторон и разумных оправданий. Нет победителей — есть только жертвы: бесчисленное множество людей, лишившихся жизни, дома, будущего. Российский народ лучше любого другого знает, какой чудовищной была цена войны, и меньше всего хочет ее повторения.

Именно поэтому власти России фактически запретили употреблять это слово. Новый пакет законов запрещает людям называть нападение на Украину войной. Запрещает даже призывать к миру. А массовое убийство военных и мирных жителей в соседней стране требует прикрывать эвфемизмом «спецоперация». 

Мы отказываемся использовать этот новояз. Мы отказываемся называть братоубийство в Мариуполе «освобождением», а бомбардировку жилых кварталов Харькова — «демилитаризацией». Мы отказываемся перенимать образ речи и мыслей тех, кто готов отправлять сотни тысяч людей на бойню ради своих личных интересов, попутно обрекая миллионы россиян и украинцев на нищету. 

В России сейчас фактически ввели военное положение. Наши солдаты оккупируют соседнее государство. Независимая пресса уничтожена военной цензурой. Массовые мероприятия находятся под еще более жестким запретом, чем во время карантина. Полицейские патрули ищут участников антивоенных демонстраций, а коммунальные службы старательно уничтожают антивоенную символику. Какими бы словами государство ни называло происходящее и как бы ни стремилось сохранить видимость нормальной жизни, это просто невозможно называть иначе как войной.

Владимир Путин развязал войну с Украиной.

Не «спецоперацию» и не «денацификацию» — войну.

И если вы, как и мы, считаете войну с братским народом трагедией, а не поводом для гордости — мы призываем вас найти в себе мужество называть вещи своими именами.

#НетВойне