В 20 лет Иан Райт играл за любительскую команду «Тен Эм Би» и работал штукатуром на стройке. Потом устроился на нефтеперерабатывающий завод в Гринвиче: в жутких условиях чистил и ремонтировал туннели и трубы, но получал 300 фунтов в неделю и полагал, что жизнь удалась.

В 1985-м тренер любительского «Гринвича» Майк Уэйкфилд, увидев Райта в «Тен Эм Би», предложил 100 фунтов подъемных и по 25 за матч. «Столько денег просто за игру в футбол?» – поразился Иан. Но тренер «Тен Эм Би» Тони Дэвис удивил сильнее – организовал просмотр в «Кристал Пэлас» из Второго дивизиона.  

Тренер «КП» Стив Коппелл вспоминал, что Райт явился на первую тренировку как к себе домой: обычно новички нервничают, а этот был спокоен и местами высокомерен. 

Иан объяснил это тем, что достаточно зарабатывал на заводе и не собирался надрываться. Сказал себе: «Сыграю, как привык в любительской лиге. Возьмут – супер. Забракуют – не страшно». С таким подходом он уже после нескольких тренировок получил место в основе на товарищеский матч с «Ковентри». 

«Одна проблема – я не знал, где находится стадион «Селхерст Парк», – вспоминал Райт. – Да, звучит глупо, но даже жители Южного Лондона не могут толком объяснить, как туда добраться. Машины у меня уже не было, так что я положился на автобусы, и начались проблемы. 

Я поехал до остановки Crystal Palace Parade, полагая, что это рядом со стадионом. Выйдя из автобуса, я спросил какого-то парня, как добраться до «Кристал Пэлас», и этот чудак отправил меня в другую сторону, на площадку для легкоатлетов. 

Я прыгнул в автобус, потом еще в один и добрался-таки до «Селхерст Парка». В тот вечер Коппелл предложил мне трехмесячный контракт на сто фунтов в неделю – и я даже затанцевал от восторга». 

Через шесть лет Райт перешел в «Арсенал» и в игре Кубка Кубков с «ПСЖ» очаровал юного Анри: «Я сказал себе: «Он не крупнее меня, не быстрее, не мускулистее, но забивает больше», - вспоминал Тьерри. - Я внимательно за ним наблюдал. Он в каждое движение вкладывался на 100 %. Прося пас, кричал во все горло, и, получая мяч, бил со всей силы в дальний угол».

После перехода в «Арсенал» летом 1999-го Анри получил от вице-президента Дэвида Дейна видеокассету с голами Райта: «Вот что тебе предстоит сделать».

С декабря 2002 года по июнь 2004-го Пуйоль перенес десять травм (в частности, сломал сначала правую, а потом левую скулу, и оба раза выходил на поле раньше времени, надевая защитную маску), а потом стал капитаном «Барселоны» и через полгода поднял над головой Кубок чемпионов – как Субисаррета на «Уэмбли» в 1992-м. 

Как и тогда, Пуйоль праздновал победу, обнимая отца – но уже не в гостиной дома в Побла-де-Сегуре, а в коридоре «Стад де Франс». В тот вечер Хосеп Пуйоль впервые оказался на стадионе – даже на «Камп Ноу» ни разу не был.

Через пять с половиной месяцев, когда прилетели на игру с «Депортиво», Карлес узнал, что его отец насмерть раздавлен экскаватором, перевернувшимся во время очистки дороги, ведущей к ферме. Чтобы извлечь тело Хосепа, потребовалось пять часов. 

На похоронах собралось две тысячи человек – были не только действующие игроки и сотрудники «Барсы», но и, например, Деметрио Альбертини, который сыграл с Пуйолем всего шесть матчей в позапрошлом сезоне, но прилетел на несколько часов из Милана, чтобы поддержать Карлеса. 

«Когда я поехал на просмотр в «Барселону», отец сказал: «Не волнуйся, если не все удастся – у тебя всегда есть дом, куда ты можешь вернуться, – вспоминал Пуйоль на панихиде. – И добавлял: но если ты расслабишься или зазнаешься, то лучше здесь не появляйся».

В ноябре 1992-го «Реал» проиграл в Москве «Торпедо» 2:3. Победа не вывела наших в 1/8 финала Кубка УЕФА (в Мадриде проиграли крупнее), но все равно – память на всю жизнь.

С автором победного гола – защитником Михаилом Мурашовым – мы через 30 лет после игры с «Реалом» встретились в бутовской школе «Синяя птица».

– «Реал» – всего третий ваш матч за «Торпедо». Как встретили в основе?

– Очень тепло. Это же заводская команда – она и держалась на таких воспитанниках, как я. Ни от кого из ветеранов не слышал: «Молодой, иди отсюда». Наоборот: «Пойдем с нами, кофейку попьем». Наш повар Альберт любил, когда все вокруг него собирались.

Перед кубковой игрой в Камышине мы три дня сидели на базе в Мячково – из-за тумана не давали вылет. Играли в бильярд, нарды, шашки, шахматы. Я там кайфовал – ощущал себя как в музее. Потом прилетели в день игры – и обыграли «Текстильщик» 3:1.

– Жили вы тут же, в Южном Бутово?

– Вон там за лесом, в деревне. Каждый день ездил оттуда полтора часа на электричке. Тренировки начинались в 8 утра, так что вставал, по сути, среди ночи: в деревне-то дел хватало – то снег расчистить, то грядку вскопать.

– Как узнали, что после пары игр за «Торпедо» выйдете против «Реала» в Москве?

– На установке услышал: «Будешь играть против Бутрагеньо». А это мой кумир, в комнате его плакат висел. Меня трясануло так, что аж пропотел.

Тренер Миронов успокоил: «Ты игрок [юниорской] сборной и он игрок сборной. Чего волноваться? Выходи и рубись». На первой же минуте стало не до волнения – играть надо было. У «Реала»-то – одни глыбы: Мичел, Саморано, Йерро, Луис Энрике.

В первом тайме я повредил голеностоп, но с Бутрагеньо справился, а на 77-й минуте cпросил разрешения у Чельцова: «Макс, сбегаю на угловой?» – «Давай». Я прибежал и забил с подачи Афанасьева победный мяч.

После игры спокойно пошел с батей на метро. Меня никто и не узнал.

– Что чувствовали после победного гола «Реалу» в 19 лет?

– Что голеностоп распух и на следующую игру в Тюмень меня не возьмут – так и вышло. Теперь-то понимаю – это был самый яркий момент в моей карьере.

Став чемпионом мира, Джанлука Дзамбротта улетел на Липарские острова. Планировал отдохнуть две недели, но позвонил агент Марчелло Бонетто: «Возвращайся в Турин. «Барса» хочет купить тебя». 

Через десять дней после финала ЧМ-2006 Джанлука приехал с родителями в офис «Юве» на проспекте Галилео Феррарис 32, увидел готовый четырехлетний контракт с «Барсой» и понял: семь лет в «Юве», новый дом в Турине и детская любовь к клубу – это, конечно, хорошо, но пора уходить. 

«В газетах меня заклеймили предателем и только через два года, когда было уже слишком поздно, президент «Ювентуса» Коболли Джильи признался: клуб вынужден был продать меня, чтобы заработать деньги, – говорил Дзамбротта. – В тот же день, когда меня продали «Барсе», директор «Юве» Алессио Секко посоветовал Ибрагимовичу принять любое серьезное предложение. 

Все игроки «Юве», на которых поступали трансферные запросы, были проданы летом 2006-го. Оставшиеся или не имели конкретных предложений, или, в отличие от меня, получили серьезные контракты в «Юве». Не все знают, но Буффон уже договорился о переходе в «Милан», но не перешел туда, потому что этот клуб тоже могли изгнать из Серии А».

Через месяц после подписания контракта Дзамбротта прилетел с «Барсой» из американского турне, сел в такси, чтобы ехать в гостиницу, но водитель оказался болельщиком «Эспаньола» и отказался везти Джанлуку. История попала в газеты. 
Спустя четыре дня «Барселона» схлестнулась в Суперкубке как раз с «Эспаньолом», чьи болельщики растянули баннер: «Дзамбротта, садись в автобус». 

«Барса» тогда победила, и Суперкубок остался единственным каталонским титулом Дзамбротты: он попал в клуб на закате эпохи Райкарда и Роналдиньо, и если первый радовал его знанием итальянского, то второй поразил тем, что приезжал на тренировки прямо с пляжа. «Однажды Роналдиньо зашел в раздевалку в шлепках, и его ноги были в песке. Мы с Тюрамом переглянулись и засмеялись. Но это Роналдиньо – ему все прощалось».

Второй сезон в «Барсе» омрачило расставание с женой. У Дзамбротты был шикарный дом с видом на море в 15 км от Барселоны, но Валентина с утра до вечера сидела там одна, скучала и в конце 2007-го переехала в Милан, к подруге. 

Прилетев через полгода в сборную для подготовки к Евро-2008, Джанлука признался Рино Гаттузо, что надеется перейти в «Милан». 

«Я не хотел терять Валентину и единственным шансом вернуть ее было возвращение в Италию, - вспоминал Дзамбротта. - Я уже знал, что в «Барсу» придет Гвардиола. Он пытался меня удержать, но даже возможность провести еще два года в лучшей команде мира меркла по сравнению со страхом потерять Валентину. 

Любовь важнее всего. Если бы я тогда не уехал в Милан, к жене, не родился бы наш сын Риккардо. Иногда нужно выбирать сердцем».

В первой для «Спартака» ЛЧ в российской истории игровое время между вратарями делилось так: Гинтарас Стауче - 390 минут, Александр Помазун - 510.

С юношеской сборной СССР отец Ильи Помазуна добыл бронзу чемпионата мира, причем играл там с травмированным пальцем, который обкалывали новокаином (второй вратарь, Андрей Новосадов, вывихнул плечо).

Потом Помазун играл в неофициальных матчах за Украину, а через потом приглашался Борисом Игнатьевым в сборную России, но остался в запасе. Из харьковского «Металлиста» Помазун ехал в ЦСКА, куда его звал экс-тренер юношеской сборной Костылев, но в Москве выяснилось, что Костылева убирают и прямо у офиса ЦСКА Помазуна перехватил Александр Тарханов, тогдашний помощник Романцева в «Спартаке». Там как раз требовался сменщик Черчесова и конкурент Стауче.

Илья Помазун начинал там же, где его отец доиграл девяностые – в «Торпедо-ЗИЛ». Начинал Илья в нападении. 

— Меня-то сразу тянуло в ворота, но сначала года два меня ставили в атаку, - говорил мне Помазун-младший. - Потом на детском турнире наш вратарь не приехал из-за болезни, и решили попробовать меня. Я встал, сыграл, и вскоре меня забрали в команду старшего года, где вместе со мной был Денис Давыдов, попавший потом в «Спартак». Он тогда очень сильно выделялся. В 2005-м мы подавали мячи на матчах ФК «Москва». Туда тогда как раз Леонид Слуцкий пришел.

— Через семь лет он включил вас, 15-летнего, в заявку на игру с «Зенитом». Как вы к ней готовились с 16-летним Ревякиным, который вышел в основе?

— Накануне я дебютировал за дубль из-за того, что Слава Исупов получил травму, и по той же причине поехал в основу, где поселился в одном номере с Ревякиным — как и в молодежке. Заехал я довольно поздно, поэтому мы коротко обсудили игру дубля и легли спать.

— Как ветераны ЦСКА встретили вратаря, который вдвое их моложе?

— Спокойно. Думаю, меня даже не все заметили. Я же просто посидел одну игру на лавке, подстраховал Ревякина и поехал дальше с дублем тренироваться.

— Против кого из звезд ЦСКА было труднее всего на тренировках?

— Как футболист меня больше всего поразил Вагнер, когда вернулся в ЦСКА в 2013-м. В плане техники он выполнял что-то невероятное. Помню, как он вышел один на один и убрал меня парой финтов. Я был в шоке.

— В шестнадцать лет вы пережили разрыв передней крестообразной связки. Как с этим справились?

— Когда узнал диагноз, на душе было тяжело. Около недели переживал, но потом понял, что надо сделать операцию, быстро восстановиться и вернуть прежнюю форму. Слава богу, все получилось.

— Чему научились у Сергея Овчинникова?

— Я считаю, что он проложил мне дорогу к тому, чтобы я сейчас играл в премьер-лиге. Взял меня семнадцатилетним и просто сделал как вратаря — ментально, психологически, практически.

— Когда вы были дублером Акинфеева, Овчинников назвал вас одним из лучших вратарей РПЛ. Аванс или справедливая оценка?

— Сергей Иванович — опытный тренер и вратарь. Ему видней.

Интервью Юрия Гаврилова: 9 сезонов в «Спартаке», работа с Мукунку в ДР Конго и жизнь после инсульта

Перед турниром памяти Нетто в фойе спартаковского манежа шумно и многолюдно: дети, родители, ветераны девяти клубов... Появление 71-летнего Юрия Гаврилова – великого дирижера бесковского «Спартака» – усиливает гомон. Все Гаврилова знают, все ему рады. 

Поговорить лучший бомбардир страны-1983 предлагает на балконе, но там закрыто – снимают детский матч. Идем в раздевалку. Еще один полузащитник «Спартака» восьмидесятых Олег Кужлев протягивает майку для автографа, но расписаться правой рукой Гаврилов пока не может – последствия инсульта. 

– Рука, которой телефон держал, сразу отказала и повисла, – вспоминает Юрий Васильевич конец мая 2023-го, устраиваясь на лавочке у входной двери раздевалки. – Повезло, что ходить мог. Если б нога отказала, и упал – тогда как, ползти? А так я чуть-чуть постоял и стал передвигаться по стеночке. 

Хорошо, что соседка оказалась дома, вышла навстречу. Хорошо, что скорая вовремя приехала и вовремя прооперировали, убрали тромб в сонной артерии (повезло, что не в голове). При инсульте главное – время. Если затянуть – клетки начинают отмирать. 

– Что сейчас напоминает об инсульте?

– Речь отнималась, но потихоньку вернулась. А вот правая рука до конца не восстановилась. Не могу держать ручку и другие мелкие предметы. Руль кручу левой, правой – только придерживаю. Лечусь сейчас: таблетки пачками, капельницы, уколы. Веселого мало, но главное – хожу. 

https://www.sports.ru/football/blogs/3295866.html

Лучшим игроком финала Кубка Лиги-1990 признали защитника «Ноттингема» Деса Уокера.

Среди всех партнеров капитан «Фореста» Стюарт Пирс называл Деса самым стабильным защитником: «Именно поэтому единственная его плохая игра стала незабываемой. Он позволил Тони Котти из «Вест Хэма» сделать хет-трик, и наш тренер Брайан Клаф постоянно напоминал об этом Десу, насмехаясь над ним.

Дес любил футбол только во время игры, а вне поля его увлекали машины и мотоциклы. Однажды он до смерти испугал нас с женой, приехав на мотоцикле. Пока он не снял шлем, мы понятия не имели, что это за байкер. 

Причем у него был не обычный мотоцикл, а самый быстрый в мире, и он приехал к нам с мотодрома, где носился на заднем колесе со скоростью 190 км/ч». 

За десять лет в «Ноттингеме» Дес забил только раз (с паса Клафа-младшего) – причем одноклубнику Стиву Саттону, игравшему за «Лутон» на правах аренды. Главный тренер «Фореста» гола не увидел: из-за холода (играли первого января) Клаф досрочно – при счете 0:1 – ушел в раздевалку.

Уокер не считал гол «Лутону» важным моментом в карьере и говорил, что больше кайфа получает от сухого матча – вроде финала Кубка Лиги-1990. И потому полностью соответствовал требованиям Клафа. 

При рискованном футболе «Фореста» Брайан нуждался в сильных защитниках, к тому же терпеливых (к тренерскому поведению) и не склонных к выпендрежу: «Клаф максимально упрощал игру и не просил делать то, чего вы не умеете, – говорил Дес. – А что умеете – требовал делать хорошо».

Уокер был идеальным игроком Клафа еще и потому, что игнорировал прессу. Клаф ненавидел болтливых парней, критиковал за неосторожные высказывания и хотел быть единственным спикером клуба. 

А однажды подколол ITV, отправив на интервью не запрошенного репортерами вингера Франца Карра, а другого темнокожего игрока – из молодежки (отказать Клафу юниор не смел). Журналисты подмены не заметили и записали интервью с невольным самозванцем.

Уокер же первое интервью дал уже после завершения карьеры, хотя молчуном не был. 

«Дес – выдающийся игрок и плейбой мирового класса, с дорогими тачками, модной одеждой и красивыми женщинами, – перечислил Рой Кин. – В «Форесте» я был застенчив, и Дес брал меня и других молодых игроков в турне по злачным местам Ноттингема. Так я встретил будущую жену, Терезу Дойл».  

Через два года после триумфа в Кубке Лиги Уокера позвали в Серию А. В надежде удержать его поп-группа из Ноттингема KWS выпустила хит Please Don’t Go, но Дес все равно ушел в «Сампдорию».

После перехода в «Бока Хуниорс» Мартин Палермо не мог забить в шести матчах, зато в седьмом забил на тридцатой секунде – Фариду Мондрагону из «Индепендьенте». Жарче всех поздравлял Марадона, уговоривший босса «Боки» Макри купить Палермо. Диего тогда не доиграл, травмировался – это был последний матч в его карьере.

Палермо критиковали за медлительность и лишний вес, но в середине 1998-го за «Боку» взялся новый тренер, Карлос Бьянки, который сначала осадил журналистов («Безупречен только тот, у кого 90-60-90»), а потом успокоил Палермо: «Стой около штрафной, а команда сделает все остальное». 

По этому рецепту Палермо стал лучшим игроком Южной Америки и забил за год полсотни мячей, а «Бока» – после шести лет без трофеев – два раза подряд выиграла чемпионат.

Прозвище El Loco Мартин заработал еще до «Боки» – из-за фотосессии в журнале Mistico. Палермо собирался в отпуск, когда позвонил редактор: «Хотим сделать из вас аргентинского Денниса Родмана». – «Валяйте». 

Перед фотосессией Мартину вручили женское платье и парик в духе Мэрилин Монро. «Что это?» – «Вы не в курсе? Деннис Родман снялся в образе Мадонны – был грандиозный успех». 

Палермо вздохнул: «Ладно, но давайте по-быстрому, мне скоро на самолет». Снялся и полетел загорать. В отпуске Мартин узнал, что от его снимков вздрогнула вся Аргентина.

В «Боке» его популярность вышла на новый уровень. Жокей Роке Муро покрасил под Палермо гриву своей лошади, директор тюрьмы Девото позвал Мартина на творческий вечер с уголовниками, лицо Палермо появилось на стенах линии D метро Буэнос-Айреса, а в мае 1999-го его и еще двух игроков, Бериссо и Гальярдо, снимали в зоопарке для рекламного ролика. 

«Эй, поздоровайся с Палермо», – сказал работник зоопарка, подведя игроков к клетке с шимпанзе Йийо. Перед обезьяной стояло три человека, но она встала и протянула руку именно Мартину.

В конце восьмидесятых босс «Байера» Райнер Кальмунд провернул первый трансфер между клубами ГДР и ФРГ. К тому моменту он шесть лет был под колпаком у тайной полиции Восточной Германии.

Все из-за того, что бежавший в 1983-м из Восточной Германии тренер Йорг Бергер попросил Кальмунда спрятать игроков берлинского «Динамо» Фалько Гетца и Дирка Шлегеля, свинтивших на Запад после игры с «Партизаном» в Кубке чемпионов. Райнер не отказал другу и устроил парней в леверкузенский отель «Кюртен». 

Правда, восторг от осознания себя немецким Джеймсом Бондом умерил телохранитель игроков. Он сказал, что и Кальмунду лучше отсидеться в гостинице. В автокатастрофе недавно погиб полузащитник Лутц Айгендорф, ранее бежавший из берлинского «Динамо», и осторожность не выглядела лишней. 

Риск оправдался: в мае 1988-го Фалько Гетц забил «Эспаньолу» в финале Кубка УЕФА, приблизив «Байер» к первому титулу в истории. 

А в ноябре 1989-го – через шесть дней после падения Берлинской стены – Восточная Германия играла в отборе на чемпионат мира с Австрией, и это был шанс забронировать гэдээровских звезд: нападающих Андреаса Тома с Ульфом Кирстеном и полузащитника Маттиаса Заммера.

Через знакомых Кальмунд выбил помощнику – Вольфгангу Карнату – аккредитацию фотографа, вручил фотоаппарат Nikon и напутствовал: «Пусть австрийцы думают, что ты из Восточной Германии, а гэдээровцы – что из Австрии. Попробуй говорить на диалектах».

На венском стадионе Карнат договорился с игроками о контрактах, и через несколько дней Кальмунд нагрянул в квартиру Тома с цветами для жены и игрушками для детей. Начал с Андреаса как с лучшего игрока и бомбардира ГДР.

Том подписал контракт на 14 000 марок в месяц (около €5 000), и после встреч с представителями берлинского «Динамо», МВД и Футбольного союза Восточной Германии Кальмунд оформил исторический трансфер – за 3 млн марок (около €1,4 млн).

Райнер не хотел, чтобы новость о покупке Тома затерялась в отчете о последней игре 1989–го – с аутсайдером «Хомбургом» – и воспользовался дождливой погодой: по просьбе Кальмунда сотрудники «Байера» дополнительно полили поле, приведя в негодность.

Кальмунд добился переноса игры на февраль 1990-го, а в день, когда матч должен был состояться изначально, помпезно презентовал Тома. Через три месяца тот дебютировал и забил «Хомбургу» уже на четырнадцатой минуте. Правда, добавить к Тому Заммера с Кирстеном оказалось не так просто.

Канцлер ФРГ Гельмут Коль заявил руководству «Байера», что переманивать лучших игроков ГДР сразу после падения стены, да еще и в один клуб – политически недопустимо. Через несколько месяцев запрет сняли, но Заммера перехватил «Штутгарт», а Кирстен склонялся к дортмундской «Боруссии».

Упустить обоих казалось Кальмунду немыслимым. В апреле 1990-го он примчался в аэропорт Шенефельд, куда сборная ГДР прилетела после игры с Шотландией, на глазах у пораженного тренера Эдуарда Гайера выцепил Кирстена и увез в Дрезден, где договорился с «Динамо» о трансфере за 3,5 млн марок (около €1,7 млн).

Через три года «Байер» проиграл в том же Дрездене 0:2 и рисковал выпасть из зоны УЕФА. Кальмунд запаниковал, но тренер Райнхард Шафтиг убеждал, что без Европы «Байер» не останется: в финале Кубка Германии-1993 соперником будет резервная команда «Герты» (вот как она туда попала), а это гарантия победы. 

Недовольный увиденным и услышанным, Кальмунд уволил Шафтига за пять туров до конца чемпионата и досрочно назначил Драгослава Степановича. Тот давно договорился с Кальмундом о контракте на следующий сезон и полтора месяца сидел без работы – уволили из «Айнтрахта» после 0:3 от «Байера» в полуфинале Кубка.  

Во главе с тренером, ими же недавно разгромленным, леверкузенцы долго мучались с дублерами «Герты» и только на 77-й минуте забили победный мяч. Сделал это Ульф Кирстен, игравший в паре с Андреасом Томом. Тот Кубок Германии 31 год оставался последним трофеем «Байера».

Май 1997-го. Город Гулькевичи Краснодарского края. В войну там побывал Константин Симонов, написавший потом очерк «Гулькевичи – Берлин». В 1996-м местный «Венец» поднялся во Вторую лигу и в 10-м туре нового сезона принимал тульский «Арсенал».

В отсутствие трибун зрители размещались где угодно. Четыре мужика, например, выпивали перед игрой прямо у ворот. Когда Валерий Климов, пришедший в «Арсенал» из «Алании», врезался во вратаря «Венца» Колмачевского, команды сошлись стенка на стенку. В разгар потасовки выбежавший на поле болельщик врезал тульскому защитнику Синеву, участнику золотого ЦСКА-1991.

Скрыться от милиционера кубанскому стрикеру помешал слетевший с ноги шлепок. 

«Прямо на поле, где прошла встреча, паслись коровы, – дополнил картину пресс-атташе того «Арсенала» Леонид Трахтенберг. – В остальном декорации – как в Театре на Таганке: практически отсутствовали. И на то поле вышел наш бомбардир Андерсон — один из трех первых бразильцев «Арсенала».

Тремя месяцами ранее Трахтенберг находился во Флоренции. Жил в одном отеле с Канчельскисом, предвкушал матч с «Юве» и был настигнут звонком главреда «Спорт-Экспресса» Владимира Кучмия:

«Твой добрый знакомый Евгений Кучеревский принимает тульский «Арсенал». – «Насколько знаю, он еще не согласился». – «Условие поставил: «Соглашусь, если на информационном поле меня поддержит Трахтенберг. У Тулы большие планы. Метят на международную арену».

Через полтора месяца Кучеревский с Трахтенбергом отправились с «Арсеналом» в Анапу.

Трахтенберг: «Ехали 11 часов по извилистой горной дороге — Валере Климову даже плохо стало. Кучмий заказал мне отчет о дебюте знаменитого Кучеревского во Второй лиге.

Долго думал, как написать, чтобы читатели не подумали: «Да он пьяный! Отдыхает в Анапе, наверно». Ни над одним отчетом я столько не сидел! Самый сложный мой текст.

Поселились в напрочь запущенном пансионате. Поле на стадионе было гораздо хуже, чем в чемпионате Московской области 60-х, который я изучил во время работы в «Люберецкой правде». Выйдя на предматчевую тренировку, мы увидели каких-то непонятных ребят невысокого росточка. Администратор — мне: «Скажи, чтоб поле нам освободили».

Я подошел к ним: «Извините, пожалуйста. Мы завтра играем с вашей командой — «Спартак» Анапа. Официальный матч, 2-й тур. Приходите, если интересно, но сейчас у вас осталось 15 минут, а потом у нас тренировка».

Они мне: «Да, мы знаем. Мы и есть «Спартак» Анапа».

Когда у нас впервые составили список 33 лучших, торпедовский центрфорвард Александр Пономарев стал на своей позиции номером 1, опередив Григория Федотова. 

Через год, в 1949-м, он в роли капитана «Торпедо» добыл Кубок страны (первый трофей клуба), а забил в итоге 153 мяча и оставался лучшим бомбардиром чемпионатов СССР до 1981-го, когда его обогнал Олег Блохин. 

Прогремев как тренер с харьковским «Авангардом», Пономарев принял кризисное московское «Динамо» и выиграл серебро-1962 и золото-1963: за вычетом половинчатого весеннего титула 1976-го это последнее динамовское чемпионство. 

В 1966-м Пономарев первым из советских тренеров возглавил команду из капстраны, два с половиной года проработав в Финляндии. 

За год до смерти, летом 1972-го, он выиграл со сборной СССР серебро чемпионата Европы, а через три месяца – бронзу мюнхенской Олимпиады.

Между Финляндией и сборной Пономарев тренировал «Арарат». Взяв гитару в его ереванской квартире, Владимир Высоцкий сказал перед «Охотой на волков»: «Посвящаю эту песню кумиру моей юности Александру Семеновичу Пономареву».

При такой титулованности изучен Пономарев далеко не так, как другие легендарные игроки «Торпедо» (Стрельцов, Иванов, Шустиков) и тренеры, бравшие золото с «Динамо» и серебро Евро с советской сборной (Якушин, Бесков, Лобановский).

Чтобы больше узнать о недооцененной легенде советского футбола, я приезжаю к его младшей дочери. В квартире на Хорошевском шоссе – мини-музей Пономарева: сувениры из зарубежных командировок, трофеи, фотографии, значки и торпедовская майка с сотым номером.

Наталья Александровна ставит в вазу цветы и готовит чай, а ее сын Александр рассказывает о короткой – из-за проблем со зрением – футбольной карьере: мог пойти в школу ЦСКА (отец – легендарный армейский защитник Юрий Истомин), но выбрал «Динамо», из-за теплого отношения к клубу…

– В 1972 папа повез сборную на длительный сбор перед четвертьфиналом Евро с Югославией, – говорит Наталья Истомина. – Папа уже очень плохо себя чувствовал. Я встречала их с Истоминым в аэропорту. Сев в автобус, папа согнулся от жуткой боли.

На следующий день его положили в больницу. Боль не сняли, и папа на несколько дней впал в кому. Раньше в реанимацию никого не пускали, а нас проводили к нему – фактически проститься. Из состояния, в каком находился папа, врачи не видели выхода.

Реанимация представляла из себя огромное помещение с кушеткой. На ней лежал папа. Совершенно без чувств. Мы обнимали его, держали за руку, говорили, как любим. Все его девочки любимые – мама, сестра, я – пообщались с ним, и на следующий день он пришел в себя.

– Как это объяснили врачи?

– Не знали, что это за чудо. У папы прошли все боли. Как будто ничего не было. Его перевели в общую палату и предложили плановую операцию. Он сказал: «Я соглашусь. Зря раньше отказывался».

Добавил, что после операции старшим тренером больше не будет: «Второго такого приступа не выдержу». Понял, что болезнь – результат тренерского стресса. Планировал работать с мальчишками.

Операция прошла успешно, папа быстро восстановился и забыл о намерении уйти. Во главе с его помощником сборная прошла Югославию, и папа погрузился в подготовку к финалу четырех в Бельгии, начав его с победы над венграми (1:0).

– Как у нас отреагировали на 0:3 от ФРГ в финале?

– Пошли разговоры: проиграли в год 50-летия Советской власти, да еще и Западной Германии (а ведь та сборная была, возможно, сильнейшей в истории немецкого футбола). Правда, если Бескова уволили за серебро Кубка Европы-1964, то папу оставили.

После Европы он чувствовал себя нормально, потом стало похуже. На полторы недели поехал в подмосковный санаторий, и на третий день пришло шокирующее известие – трагически погиб его младший брат Виктор.

Папу это подкосило. Спорткомитет пригласил к нему известного болгарского онколога, но тот заключил: «Быстротечная форма. Уже не спасти». Спортивные начальники скрыли это и от папы, и от нас. Сказали: «Все в порядке». Зная, что папа дает результат, не хотели его менять.

https://www.sports.ru/football/blogs/3297628.html

30 лет назад «Зенит» во главе с Павлом Садыриным готовился к сезону в Первой лиге. 

Степан Крисевич (советник Садырина по селекции): «После ЧМ-1994 его звал «Эспаньол», но он не хотел покидать Россию. Губернатор Петербурга Анатолий Собчак предложил ему вернуться в «Зенит». Нам с Павлом Федоровичем купили билеты в Питер, встретили в Пулково и на шикарных машинах повезли в Смольный, где сидели Собчак, Путин и Кудрин. Выделили нам два миллиона долларов на покупку игроков.

Собрали отличную банду, и вытянули «Зенит» из Первой лиги. Хотя было трудно. В Чите судья убивал нас средь бела дня. Возвращались с ним в одном самолете. Садырин спросил: «Сколько взял?» Судья сознался, назвал сумму (речь об арбитре Баскакове, «Зенит» проиграл 0:3).

В том же 1995-м Садырин во время интервью заметил тонущего в пруду мальчика, кинулся за ним и вытащил». 

За подробностями этой истории я обратился к вратарю «Зенита»-95 Евгению Корнюхину:

«Предыгровая тренировка в Удельной. Мы играли в баскетбол, а рядом стояла супруга Павла Федоровича с черным ризеншнауцером. Мы сначала даже не поняли, что произошло. Федорыч вдруг побежал к берегу и нырнул. А доктор Михаил Гришин побежал по кругу на другую сторону пруда.

Глухонемой парень жестами показывал, что его брат тонет. Не знаю, как Федорыч так быстро сообразил, в чем дело и сориентировался. Причем Гришин-то был легкоатлетом, но прибежал позже, чем Садырин приплыл. Со второго или третьего раза Федорыч вытащил пацана, а доктор сделал искусственное дыхание.

А неподалеку стоял рыбак, который даже не дернулся. Его потом спросили: «А ты чего стоял-то?» – «Ну, вы же нырнули. Чего я полезу?»

Олег Еремин (нападающий «Зенита» середины 90-х): «На втором этаже базы «Зенита» была зона отдыха: бильярд и дартс. Однажды мы кидали дротики, набирали с трех попыток очков двадцать, а тут из своего кабинета вышел Садырин со словами: «Липачи, дайте бросить» (он всех игроков называл липачами). Трижды попал в десятку и побежал дальше. Мы были в шоке.

Во время финского сбора рыбачили на озере. В одной лодке Садырин с супругой, в другой – несколько игроков. Мы сидим – пусто. Смотрим, мимо проплывает Садырин с супругой. Прямо возле нас ловит щуку и плывет дальше. Опять шок».

«На всех – особенно на него – давила необходимость выхода в высшую лигу, – продолжает Евгений Корнюхин. – В таких случаях тренер может напихать так, что руки опускаются. А его критика только подбадривала.

Однажды очень нуждались в победе, но еле свели матч к ничьей 1:1. Отскочили. Федорыч, показывая на нашу форму, сказал: «Вышли на поле 11 голубых. Если бы не трусы – вас бы отымели».

А однажды подколол полузащитника Зазулина. На разборе игры смотрели его проход по флангу. Садырин: «Игорек, двоих накрутил, ушел в лицевую – ну, сделай ты хорошую подачу». – «Федорыч, да бутсы не те. Вот сейчас делают бутсы из кожи кенгуру». – «А тебе нужны бутсы из члена кенгуру».

Кардифф, стадион «Миллениум». Сильвен Вильтор присвоил мяч в центральном круге, обвел защитника «Челси» Десайи и катнул Парлору. Бежала 70-я минута финала Кубка Англии. 

Парлор тащил мяч вперед, ему не мешали. Десайи и Галлас жались к своей штрафной – их отвлекали Виейра и Вильтор, бежавшие за Парлором. «Челси» мог взять первый трофей с Раньери, а «Арсеналу» через три дня предстояло лететь на «Олд Траффорд» – отбивать чемпионский титул. 

Парлор сделал еще несколько шагов, пробил, Кудичини коснулся мяча, но тот все равно влетел в правый верхний угол. 4 мая 2002 года «Арсенал» добыл первый титул в новом веке.

«Пиво, пожалуйста», – сказал Парлор стюардессе. Рядом вырос Арсен Венгер: «Никакого пива». – «Как это, босс? Я только что забил в финале Кубка» – «Нельзя. В среду важная игра в Манчестере». – «Но я буду в порядке к тому времени». – «Нет, Рэй». 

Выждав десять минут, Парлор поплелся в конец самолета, где сидели его родители и братья: «Дай-ка мне пива, Джимми». Открыл банку, поднес ко рту и услышал: «Увижу, что ты пьешь – оштрафую на недельную зарплату». Тридцать тысяч фунтов за банку пива? Больно надо.

Из лондонского аэропорта Рэй махнул в ресторан, где ждала новая подруга Джоанна. Вернее не только она, но и десятки болельщиков «Арсенала». Угощали шампанским, потом текилой. 

Парлор свалился, опрокинул несколько столов, утром пережил восстановительную тренировку, а на массаж не пошел – с таким выхлопом лучше домой. По пути заглянул в местный паб – поздороваться с братьями. А там – гулянка. Все знают Рэя с детства, все поставили на то, что он забьет первый мяч финала с коэффициентом 20/1 – надо отметить. «Ребят, я так набрался ночью. Давайте по одной, и я пойду».

Одну пинту «Гиннесса» округлили до десяти, а в среду Парлор получил от телекомпании Sky бутылку шампанского как лучший игрок матча с «МЮ». 

«Арсенал» стал чемпионом, и в разгар кутежа в раздевалке Венгер отвлек Парлора: «Ты был великолепен сегодня» – «Да, босс, это невероятно – два титула за четыре дня. Все ребята красавцы». – «А знаешь, почему мы сегодня стали чемпионами?» – «Нет. Почему?» – «Потому что я не дал тебе выпить в самолете».

Франческо Тотти говорил: «Я всегда требовал от президентов «Ромы» привести футболистов, необходимых для успеха. И не интересовался зарплатами новичков. Если Батистута зарабатывал больше, я был только рад за него».

Весной 2000-го спортивный директор «Ромы» Бальдини выяснил, что покупка Габриэля реальна. Агент Сеттимио Алоизио склонял Батистуту к «Интеру», но за «Рому» агитировал его партнер по «Фиорентине» Бальбо, а жене Бати Ирине Рим нравился больше Милана. 

«Фиорентина» нуждалась в деньгах, Габриэль — в более амбициозном клубе — и его трансферу в «Рому» мешал только ценник: 36 миллионов евро. Владелец «Ромы» Франко Сенси планировал потратить на 31-летнего форварда с больными ногами меньше половины этой суммы. 

Тогда Капелло с Бальдини пригласили на обед редакторов Corriere dello Sport, страдавших от того, что болельщики «Ромы» игнорировали газету после чемпионства «Лацио». Фабио с Франко предложили: вам нужен интерес наших болельщиков, нам — Бати. Напишите о его переходе к нам, и каждый получит свое. 

Вскоре Сенси, привыкший к народному гневу, ощутил внезапную перемену: теперь его на каждом шагу хвалили и благодарили за покупку Батистуты. 

Популярность льстила, но Сенси знал, что Бальдини далек от договоренности с «Фиорентиной», и поинтересовался: как бы все же оформить сделку? Ответ спортивного директора ужаснул: нужно не 20, не 30, а 70 миллиардов лир. 

Жажда титулов перевесила страх банкротства, и Сенси согласился, но на всякий случай припугнул своего приятеля Витторио Чекки Гори, владевшего «Фиорентиной»: откажетесь от 70 миллиардов – возьмем Морьентеса из «Реала», он дешевле.  

14 мая 2000-го Батистута забил три мяча «Венеции», опередив шведа Курта Хамрина в списке лучших бомбардиров в истории «Фиорентины» и выведя клуб в Кубок УЕФА. 

После третьего гола Габриэль упал на спину в площади ворот, раскинул руки и зарыдал. После игры он заявил об уходе из «Фиорентины». «Я больше не верю в проекты Чекки Гори. Не верю, что его политика в ближайшие годы приведет к титулам».

6 июня 2000-го Батистуту встречали на стадионе «Олимпико» 18 тысяч человек. 

В «Роме» Габриэль уже со второго тура сезона-2000/01 почти непрерывно забивал, а в восьмом - могучим дальним ударом обеспечил победу над «Фиорентиной», которой посвятил 9 лет. 

«Мы долго радовались голу, а потом я увидел, что Бати вытирает лицо рукавом, — вспоминал Тотти в автобиографии. — Вытирает не пот, а слезы». 

После игры Габриэль сказал: «Я должен был выполнить работу, но я бы предпочел победу без моего гола». 

Потом он сел в синий Grand Cherokee и уехал из Рима на концерт Элтона Джона. Во Флоренцию.

Хосе Луис Каминеро рос в школе «Реала», но не достиг основы и в 21 ушел в «Вальядолид». Там за два года наиграл на возвращение, но в последний момент трансфер отменил тренер «Реала» Радомир Антич, хотевший более оборонительного игрока.

Каминеро вылетел с «Вальядолидом» из Примеры, но в 25 лет все же вернулся в Мадрид – правда, в «Атлетико». «Я думал, что поезд ушел, и меня не позовут в большой клуб, – признался Хосе Луис, – а теперь чувствую себя как дома на стадионе «Висенте Кальдерон», где раньше меня освистывали».

После двух турбулентных сезонов (с 10 тренерскими перестановками!) Каминеро засиял у Антича, тренировавшего уже «Атлетико». С Вискайно и Симеоне в центре поля Радомир не замечал оборонительных несовершенств Хосе Луиса – в золотом сезоне-95/96 тот забил 9 мячей и по опросу тренеров стал (вместе с Раулем) лучшим игроком чемпионата.

Тогда же Каминеро собрался в «Барсу» и сильно расстроился, когда президент «Атлетико» Хесус Хиль не отпустил. Из-за мышечных травм Хосе Луис пропустил старт сезона-96/97, но вернулся в ноябре, забил в четырех матчах подряд и поднял «Атлетико» с 12-го места на 5-е.

Во втором круге-96/97 Каминеро впал в кризис, и Антич подбодрил его, сделав капитаном – в обход правила, по которому повязку получал самый опытный игрок команды. Это испортило атмосферу в раздевалке и не больно-то помогло Каминеро.

Из-за частых травм он так и не вернулся на уровень середины 90-х, когда был лидером сборной и прославился настолько, что интервьюировали даже его школьных учителей. Те рассказывали: забросив учебу, Хосе Луис совмещал тренировки с торговлей мебелью.

Сам Каминеро вспоминал, как в 1982-м его обокрали в родном Леганесе, лишив свитера и денег. После трансфера в «Атлетико» Хосе Луис снова поселился в неблагополучном пригороде Мадриде и говорил, что мечтает избавить его от главных проблем – наркомании и безработицы. Заодно – в рамках акции «Спортсмены против наркотиков» – стал спонсором школы мини-футбола.

А в 2009-м его арестовали за связь с наркоторговцами – через 9 лет Каминеро признал, что получил мелочью 58 тысяч евро и за вознаграждение повез в банк – менять на крупные купюры.

Прокурор требовал четырех лет тюрьмы, но Каминеро отделался штрафом, а потом, с 2011-го по 2018-й, работал спортивным директором «Атлетико».

Перед домашним чемпионатом мира Неймара спросили, чем ему памятен ЧМ-2002: оказалось, всеобщим ликованием и тем, что постригся под Роналдо. Сам турнир запомнился слабо, но, когда недавно Ромарио поинтересовался, кого Неймар заменил бы (собой пиковым) в сборной-2002, тот не замешкался: Ривалдо. 

Замененный ответил: «Верю, что он попал бы в ту сборную, но играть на моем месте – совсем другая история. Уверенно говорю: этого бы не произошло. Я был настолько сосредоточен и так жаждал завоевать титул чемпиона мира, что никто, как бы хорош он ни был на пике карьеры, не отнял бы у меня эту позицию».

И ментально, и пластически Неймар, конечно, наследник Роналдиньо, но, отвечая на вопрос Ромарио, назвал не кумира отрочества, а менее изученного им и в целом менее прославленного игрока. 

Почему Ривалдо десятилетия спустя меркнет на фоне двух Роналдо? Во-первых, поздно начал (может, потому и играл потом абы где до 43-х?). Роналдиньо в 21 год перешел в «ПСЖ», Роналдо – получил «Золотой мяч», а Ривалдо еще только дебютировал в бразильской Серии А. 

Во-вторых, его самые заметные – барселонские – годы пришлись на тактические тяжбы с Ван Галом и денежные – с президентом Нуньесом. Когда Ван Гала с Нуньесом в клубе не стало, «Барсу» сразил такой кризис, что два года еле влезали в ЛЧ с четвертого места. 

К весне 2002-го он был в таком состоянии, что, пожалуй, и не поехал бы на ЧМ, а мы бы не смаковали 23 года спустя его связку с двумя Роналдо, если бы не тренер Сколари.

Текст о том, как сложилось и почему распалось великое трио Роналдо – Ривалдо – Роналдиньо

https://www.sports.ru/football/blogs/3299547.html

К третьему сезону в Серии А Адриано освоил итальянский и подружился с плеймейкером «Пармы» Доменико Морфео. На каникулах тот пригласил на родину, в Сан-Бенедетто-деи-Марси, и перезнакомил со всем городком.   

Адриано словно вернулся в родной Вила-Крузейро: сидел в маленьких семейных барах, играл на улице в карты с дедами, знавшими Морфео с детства, и так расчувствовался, что посвятил им первый гол сезона-2003/04. Забив дальним ударом «Болонье», Адриано уселся на газон и изобразил с Морфео игру в карты. 

Так и резвился бы дальше, но в декабре 2003-го клуб из-за банкротства «Пармалата» охватила смута, а агент Жилмар сообщил, что «Челси» готовит воссоединение Адриано с Муту.    

Распорядитель Абрамовича Питер Кеньон собирался купить бразильца за прописанные в контракте 45 млн евро, даже не вступая в переговоры с «Интером» и «Пармой», но Адриано не хотел убегать через заднюю дверь. 

Агент объяснял: «Заплатить отступные – это нормально. Мы не делаем ничего плохого». – «Нет, – упорствовал Адриано. – Пусть официально обратятся в «Парму» и «Интер». Договорятся – и поедем в Англию».   

Моратти узнал об интересе «Челси» и так впечатлился реакцией Адриано (и семью его голами в первых турах), что выкупил у «Пармы» вторую половину трансфера, дав ту же зарплату, что обещал Кеньон. Замы протестовали (многовато!), но Моратти настоял: благородство, редкое для футбола 21-го века, заслуживает благодарности.