В ноябре 1970-го «Ливерпуль» отдал за форварда «Кардиффа» Джона Тошака рекордные для себя £110 000. Недельный оклад Джона увеличился вдвое – с £40 до £80. Заодно, кроме бонусов за победы, полагалось два фунта за каждую тысячу проданных билетов сверх 48 000 («Энфилд» вмещал 54 000).

При знакомстве тренер «Ливерпуля» Билл Шенкли рассказал, что служил рядом с отцом Тошака и проникся симпатией к Южному Уэльсу и его жителям. И тут же показал: симпатия распространяется и на Джона. 

В последней игре за «Кардифф» Тошак травмировал лодыжку. Боялся, что трансфер сорвется, но Шенкли все же подписал его и сразу выпустил против «Ковентри». Спустя неделю гол+пас Джона обеспечил волевую победу в ливерпульском дерби. 

Первый сезон в «Ливерпуле» завершался финалом Кубка Англии с «Арсеналом». На десятой минуте Джон подвернул лодыжку, и в перерыве второй тренер Боб Пэйсли, который заодно был физиотерапевтом, лишь приложил к больному месту смоченную губку. 

Тошак даже не снимал бутсу – боялся, что не натянет обратно. В итоге отыграл 120 минут и не забил (проиграли 1:2), зато в следующем сезоне получил в помощники Кевина Кигана и стал лучшим бомбардиром «Ливерпуля».  

Кигана брали в полузащиту вместо Иана Каллагана, но на предсезонке-1971 оказалось, что он идеальный партнер Тошака в нападении: Джон царил в воздухе, Кевин на земле – получился выдающийся дуэт. 

«Говорили, что у них телепатическая связь, и Granada TV сделала из этого шоу, –вспоминал защитник «Ливерпуля» Фил Томпсон. – Тош и Кев сидели в студии и по очереди поднимали карточки – чтобы другой не видел, какая на ней фигура – и каждый раз угадывали, что у напарника: квадрат, треугольник или круг. 

Телезрители не знали, что весь фокус в зеркалах за спинами парней, и пришли в восторг, поверив, что Тош и Кев – правда телепаты». 

Жена Ханси Флика Зильке училась на стоматолога в Бамментале и в Мюнхене бывала с пятницы по воскресенье. Когда Ханси не брали на выездной матч, все выходные он проводил с Зильке.

В 1986-м ей исполнилось 18, и она переехала в Мюнхен, где подружилась с Анн-Катрин, подругой и будущей женой бельгийского новичка «Баварии», вратаря Бобби Декейзера. 

Причем сами игроки сперва не ладили: Бобби казался глуповатым, Ханси – слишком гордым. Но дружба девушек и проживание в одном номере не оставили им выбора. 

Декейзер легкомысленно отнесся к мюнхенскому шансу и, пропустив три мяча в единственной игре за «Баварию», ушел в «Нюрнберг». Флик же после приезда Зильке, взявшей на себя бытовые заботы, сфокусировался на футболе и стал у Латтека основным игроком, выступив и в финале Кубка чемпионов-86/87.

Много лет спустя - после ЧМ-2010 - Флики отдыхали на Ибице с Декейзерами, которых давно считали членами семьи. Загорали, пили вино, смеялись и заряжались энергией. На прощание жена Бобби, Анн-Катрин, сказала, что уже с нетерпением ждет следующей встречи. 

Через несколько недель Флик приехал с Левом на матч «Базеля» с «Баварией» в ЛЧ и увидел в телефоне пять пропущенных звонков от Бобби. Оказалось, Анн-Катрин потеряла сознание, занимаясь пилатесом (Бобби был в командировке на Филиппинах и не мог помочь), и умерла через несколько часов. 

«Я убедился, что беда никогда не приходит одна, – говорил Флик. – Через три недели после смерти жены Бобби у моей жены обнаружили рак молочной железы. Я боялся как никогда и плакал чаще, чем Зильке. Я до сих пор восхищаюсь силой и спокойствием, с которыми она справилась с той ситуацией». 

Зильке добавила, что смерть лучшей подруги потрясла ее настолько, что она не могла относиться к онкологии как к концу света. В отличие от Анн-Катрин, у Зильке был шанс на излечение, и она его использовала.

Флик признался: осенью-2010 он осознал, что в жизни есть вещи важнее футбола, и уже не принимал поражения слишком близко к сердцу.

После пяти голов от «Барсы» в ноябре 2010-го Моуринью сказал игрокам «Реала»: «Молчите и слушайте, как они поют в соседней раздевалке. Завтра – выходной, но вам придется поработать. Берите жен, детей и идите в город, к вашим любимым местам. Пусть люди видят вас. Поговорите с ними о поражении 0:5 от «Барселоны». Объясните, что соперник был сильнее, но в следующей игре вы отомстите».

Мести не вышло, закончили 1:1. После игры Моуринью влетел в раздевалку и закричал: «За четыре часа до игры на телевидении уже был наш состав. Как мы можем кого-то удивить, когда в нашей команде крыса. Может это ты, Гранеро? Кто бы это ни был, я найду его».

Швырнув в стену пластиковую бутылку, Жозе выбежал из раздевалки и захлопнул дверь. «Мы сидели в тишине, как побитые собаки», – вспоминал второй вратарь того «Реала» Ежи Дудек.

Подозрения Моуринью в итоге пали на Касильяса (тогда - жениха спортивной журналистки Сары Карбонеро). После ухода из «Реала» Дудек встретил Жозе перед четвертьфиналом Кубка Испании и, спросив, как дела, услышал: «Есть проблемы с одной девушкой, но мы решим их».

Несколько месяцев спустя «Реал» впервые стал чемпионом с Моуринью.

«Я просматривал все молодежные и юношеские сборные и заметил, что Хвича играет и за U17, и за U19, и за U21. И везде лучший, – говорил мне экс-скаут «Локо» Виктор Тищенко. – Быстрый, острый, и от него всегда следует продолжение атаки. Сейчас редко кто так смело идет в обыгрыш. 

Просмотрев его первый раз, я сделал вывод, что он нам подходит, и сообщил Семину: 

– Есть пацан семнадцатилетний. Надо его брать. Чем быстрее, тем лучше. Он все умеет. Чем-то Лешку Миранчука напоминает. 

– Брать пацана семнадцатилетнего? Ты чего, офигел? 

– Нет. 

После игры Семин снова подошел: 

– Что, правда такой хороший? 

– Ну я ж тебе сказал. 

– Полети еще посмотри. Вдруг ты ошибаешься. 

Полетел я на игру «Рустави». Хвича сразу отдал две опасные передачи, но в середине первого тайма получил по голеностопу и долго хромал. Я подумал: «Зря приехал». 

До перерыва от него не было никакой активности — еле ходил. А во втором тайме с его передачи забили. Сам не забил, но понравился осмысленными действиями.

После игры друзья Хвичи позвали меня в раздевалку «Рустави» – посмотреть, что у него за травма. Мы зашли: он сидит, доктор возле него – и вот такой распухший голеностоп. Не представляю, как он его в бутсе уместил. Я сделал для себя новый вывод – чем серьезней игра, тем больше отмобилизован.

Сначала его отдали в «Локомотив» бесплатно. Даже зарплату ему платил агент. Потом его хотели еще на год оставить на тех же условиях – лишь бы работал с Семиным. 

Но новое руководство, видимо, подумало что-то нехорошее, и к Хвиче обратился [заместитель спортивного директора Андрей] Лосюк: предложил подписать новый контракт за спиной Семина и агентов. Хвича отказался и услышал: «Тогда бери сумку, и чтоб утром тебя не было». 

В клубе пошли разговоры: «Ничего страшного. У нас и в молодежке такие есть». А таких не было. Не только в «Локомотиве». Мне Владимир Гуцаев говорил: «В Грузии лет сорок не рождалось таких талантов, как Хвича».

После восьмого класса Анджело Ди Ливио бросил школу. Работал в хозяйственном магазине, потом в обувном и до 27 лет метался между Сериями B и C.

Владелец «Падовы» Марино Пуджина (итальянский Галицкий – основатель сети супермаркетов) мечтал о Серии А и никуда Ди Ливио не отпускал.

Тот уже почти смирился, что увязнет в траве забвения, но летом 1993-го играли с «Юве» (клубом, которому Пуджина отказать не смел) матч в честь трансфера Дель Пьеро, и Ди Ливио отработал так, что показался Трапаттони достойным преемником Ди Канио, ушедшего в «Наполи».

Через несколько дней после матча Ди Ливио сидел со своим агентом Оскаром Дамиани в кабинете президента «Юве» Бониперти.

«У меня была модная стрижка в стиле Duran Duran, но Бониперти отправил меня в парикмахерскую и только потом подписал со мной контракт, - говорит Анджело. - В первые недели в «Юве» я сильно нервничал, и, чтобы справиться с волнением, тайно курил в перерывах матчей.

Я дебютировал в Серии А в родном Риме, матчем против «Ромы». Было волшебное воскресенье, собралась вся моя родня, не хватало только папы Америго, не дожившего до того дня».

Три года спустя на том же римском стадионе Ди Ливио выиграл с «Юве» Лигу чемпионов. А на пути к победе, во время серии пенальти, прижался к защитнику Торричелли и застонал: «Мамма миа, какие маленькие ворота!»

«Через год после ухода Анджело в «Ювентус» мы играли стыковой матч за выход в Серию А с «Чезеной» в Кремоне, – вспоминал тренер «Падовы» Мауро Сандреани. – И накануне Анджело совершил поступок, который я никогда не забуду.

Он приехал в наш отель, чтобы зарядить, мотивировать игроков «Падовы», своих бывших партнеров. Он не обязан был этого делать, он был игроком «Ювентуса», но на следующий день мы победили 2:1 и после многолетних мучений вышли в Серию А».

Клод Макелеле был правым полузащитником, но не вписался в марсельские 3-5-2 тренера Курбиса и пропустил ЧМ-1998. Когда тренер «Лацио» Свен-Йоран Эрикссон спросил Курбиса о Макелеле, тот сказал, что Клод провел плохой сезон. 

«Лацио» расхотел покупать Макелеле, а о других топ-клубах не шло и речи. Остался последний вариант: идти на понижение зарплаты в «Сельту», шестую команду Ла Лиги. 

Ее президент Орасио Гомес заплатил «Марселю» девятьсот тысяч евро и прилетел за Клодом на частном самолете. 

«Я покидал один из самых знаменитых клубов Европы ради малоизвестной испанской команды и думал, что совершаю профессиональное самоубийство, - вспоминал Макелеле. - Но на первой же тренировке ко мне подошел Александр Мостовой, выучивший французский во время игры за «Кан» и «Страсбур», и сказал: «Добро пожаловать, Клод. Тебе здесь понравится».

Он не ошибся. Впервые я попал к тренеру [Виктору Фернандесу], который верил в меня не только как в футболиста, но и как в лидера. В конце первой недели сборов Фернандес сказал: «Справа у нас Карпин. Я сделаю тебя опорником». 

Я боялся, что буду меньше касаться мяча, но [центральный полузащитник] Мазиньо успокоил: «Мяч улетает то направо, то налево, но всегда возвращается в центр. Это основа всего». Мазиньо часами посвящал меня в нюансы новой роли. Когда сыграть в два касания, когда в одно, и вскоре я стал кайфовать от позиции опорника. 

В Виго я попал в футбол, который люблю –  свободный, атакующий, без давления извне и с дружеской обстановкой в команде. Никогда не получал от игры столько удовольствия, как в те два года с «Сельтой». 

В ноябре 1998-го гол Клода обеспечил «Сельте» первую за полвека гостевую победу над «Реалом». «Мы уступили команде, которая играет в Ла Лиге лучше всех», – признал тренер «Мадрида» Гус Хиддинк. 

Та победа подняла «Сельту» на первое место.

Уйдя в политику, Берлускони настолько отдалился от «Милана», что лишь от журналистов узнал о покупке Марселя Десайи в 1993-м и новом тренере в 1996-м. 

– Правда, что вы берете Табареса? – спросили Берлускони о тренере «Кальяри», заменившем Капелло.   

– Кто это? Певец с фестиваля Сан-Ремо? 

Без Капелло «Милан» финишировал 11-м, а после его возвращения – 10-м. С отменой жесткого лимита «Милан» жадно нахватал иностранцев (13 за два сезона), но многие из них не вписались в Серию А.

Берлускони потом насмехался над гендиректором Брайдой: «Ты ехал в Бордо за Зиданом, а привез Дюгарри [6 голов в 26 матчах]». 

Арьедо исправился в ноябре 1998-го, когда полетели просматривать Андрея Шевченко в игре с «Панатинаикосом», а вице-президенту Галлиани больше понравился Сергей Ребров.  

– Ты уверен, что Шевченко сильнее? – спросил Адриано. – Не сядем в лужу, как с Дюгарри?

– Не беспокойся. Шевченко – феномен.       

Шестью месяцами ранее Берлускони нанял самого перспективного тренера Италии Альберто Дзаккерони, поднявшего на третье место «Удинезе». 

В первом круге-1998/99 Дзак потерял двух вратарей (Леманна продали, Росси забанили на 5 матчей) и все равно вырулил к скудетто, но схему с тремя центральными защитниками Берлускони считал уделом аутсайдеров и терпел ее лишь до весны 2001-го. После 9 матчей без побед Дзака уволили. 

Через два месяца «Милан» с дуэтом тренеров Чезаре Мальдини – Мауро Тассотти разнес «Интер» 6:0. 

Дерби состоялось за два дня до выборов – Берлускони конкурировал с легендой «Милана» Джанни Риверой в избирательном округе, где преобладали болельщики «Интера», поэтому впервые в жизни Галлиани получил от президента выговор после победы: «Вы не могли остановиться хотя бы на 4:0?»

Даже разозлив интеристов, Берлускони выиграл выборы, а летом 2001-го снова стал премьер-министром. Сильвио хотел стать сдержаннее в тратах на «Милан», чтобы не злить народ, и упорно отказывался покупать Руя Кошту за €41 млн евро и Несту за €31 млн.

В первом случае выручил Шевченко, по просьбе Галлиани сказавший Берлускони: «Президент, мы должны его купить».

Во втором – Адриано подловил Сильвио на фразе, сказанной на европейском саммите в Дании: «Мои министры свободно распоряжаются бюджетом».

В конце 80-х Дэвид Платт прославился в «Астон Вилле», а летом 1995-го сменил «Сампдорию» на «Арсенал». Трансфер был для него четвёртым за четыре года.

По суммарной стоимости – £22 млн – он стал самым дорогим футболистом мира, но в автобиографии 1995 года поскромничал и предположил, что лучшим трансфером в истории «Арсенала» станет покупка Денниса Бергкампа, приехавшего тем же летом из «Интера».

Пришельцы из Серии А забили на двоих 35% мячей «Арсенала»-1995/96, но позвавший их шотландец Брюс Риох ушел после финиша на пятом месте, и осенью 1996-го на «Хайбери» появился новый тренер.

«Венгеру повезло, что предыдущим летом «Арсенал» подписал Платта, – писал аналитик Майкл Кокс. – Из Италии Дэвид привез много нового – например, устроил в «Арсенал» массажиста. Итальянские нововведения Платта подготовили команду к европеизации Венгера.

После четырех сезонов в Серии А Дэвид был более восприимчив к новым идеям и в отличие от других английских игроков не считал Арсена неизвестным французом из Японии, но даже Платту не понравилась одна из затей тренера: йога и пилатес перед матчами».

Не нравился Дэвиду и высокий прессинг, который Венгер навязывал игрокам в начале первого полного сезона в АПЛ. После домашнего поражения от «Ливерпуля» (0:1) в ноябре 1997-го Платт, Адамс и Боулд уговорили Венгера разместить центральных полузащитников Пети и Виейра глубже, чтобы укрепить оборону.

«Платт – первый, с кем я делил комнату в «Арсенале», – вспоминал Патрик Виейра. – Казалось, он вообще не отдыхал – настоящий бизнесмен: постоянно сидел за ноутбуком и занимался делами. Днем я пытался вздремнуть, но не мог – он безостановочно стучал по клавиатуре. В итоге я сменил комнату».

В ноябре 1997-го Платт забил победный мяч лидировавшему тогда «МЮ», а через месяц после разговора с тренером о тактике открыл счет в игре с «Лестером», положив начало 18-матчевой серии без поражений. Она и обеспечила «Арсеналу» титул, первый с Венгером.

Лучший чешский вратарь АПЛ 90-х - Павел Срничек.

После первой тренировки в «Ньюкасле» он позже всех вернулся в раздевалку и обнаружил там общую ванну, в которой уже помылось 20 человек, и сидящего на унитазе 40-летнего вратаря Джона Берриджа, который читал газету и обсуждал новости с партнерами. 

Павел ленился ходить к учителю английского после тренировок (кроме чешского, он знал только русский), изучение языка затянулось на год, и, когда дома звонил телефон, вспыхивали жаркие дебаты – кому брать трубку. Спорили с женой до тех пор, пока телефон не переставал звонить. 

В других ситуациях выручал переводчик, который жил неподалеку и вызвался помочь. Увы, его не оказалось рядом, когда Павел, заказывая в ресторане отеля рис с крабом, произнес: crap (дерьмо).

В первый английский год Павел работал с тремя тренерами (Смитом, Ардилесом и Киганом) и жил в двух домах. В первый, на улице Мидл Драйв, однажды нагрянул друг из Богемии. Павел в это время был на стадионе с семьей. 

Когда он вернулся домой, друг обрушился с критикой: «Как ты тут живешь? Ни видака, ни телевизора. Скучно же». Включив свет, Павел увидел абсолютно пустые комнаты, пропала даже одежда. Осталась только микроволновка, рядом с которой валялись носки - воры использовали их вместо перчаток.

После этого Павел снял дом дом поменьше, в районе Госфорт, и попал в лигу побольше. Кевин Киган спас команду от вылета из второго дивизиона, через год вывел в АПЛ, сразу занял там третье место, а Срничек выиграл конкуренцию у купленного в «Ливерпуле» Майка Хупера – странного парня, державшего дома змей, тарантул и других экзотических пауков.

Через несколько лет сменивший Кигана Кенни Далглиш предложил Срничеку поделиться премией за выход в ЛЧ (20 тысяч фунтов) с новым вратарем команды, ирландцем Шеем Гивеном. Срничек ответил, что это не очень-то справедливо, и тут же услышал, что он третий вратарь и тренируется отдельно. 

Осенью Павел все же появился на лавке несколько раз и даже сыграл с «Блэкберном», но в день полуфинала Кубка Англии-97/98 против «Шеффилд Юнайтед» тренер вратарей Терри Дженно объявил: «Кенни решил, что ты не в заявке. Запасным вратарем будет Хислоп». 

Срничек ударил кулаком в стену и побежал на первый этаж гостиницы – дожидаться Далглиша. Увидев, как тот спускается с лестницы, Павел так громко крикнул: «Я убью тебя!», что сотрудница отеля уронила поднос с посудой. 

Срничек запер дверь в гостиницу, чтоб не упустить Далглиша, но был схвачен тренером вратарей. Пока освободил одну руку, Далглиш проскочил на улицу.

С тем милым сезоном закончился и контракт Срничека с «Ньюкаслом». 

Исполнительный директор Фредди Флетчер предложил новый – четырехлетний, полмиллиона фунтов в год, – но Срничека интересовало другое: «Далглиш останется в клубе?» – «Я не знаю». – «Тогда я отказываюсь». 

Срничек покинул «Ньюкасл», а через несколько недель Далглиша уволили.

От интервью Андрея Мовсесьяна Ивану Адаменко эмоция та же, что и от всех перестановок ЦСКА последних четырёх лет - начиная с ухода Онопко и Овчинникова.

Эмоция сожаления: до 2020 года ЦСКА обладал уникальной для РПЛ атмосферой и давал уникальную для 6-7-го бюджета в лиге эффективность, а стал обычным московским клубом - с мутными интригами, кадровой чехардой и обиженными интервью бывших.

Думалось, правда, что взамен появятся трансферные возможности, как у «Спартака», «Динамо» и «Локо», но оказалось, что показалось.

Потеряв идентичность, ЦСКА не приобрёл ничего, став клубом, который скучно смотреть и скучно обсуждать.

https://t.me/batyaontour/3005

После неудачных ЧМ-02 и Евро-04 Зидан объявил об уходе из сборной в эфире Canal Plus, с которым имел спонсорский контракт.

Через год Зизу написал на своем сайте zidane fr, что возвращается. Взять интервью насчет сенсационной новости можно было лишь с помощью платного звонка на номер сотового оператора Orange, еще одного спонсора Зидана.

Все это породило подозрения, что Зизу вернулся под нажимом спонсоров. «Может, и были просьбы и давление, но я принял решение в одиночку», – заявил Зидан, добавив, что вернуться в сборную убедил некий человек, явивший к нему в три часа ночи.

Вся Франция стала гадать, что это за человек, и Зидан снова выступил на своем сайте: «Это был мой брат. Это личное».

За несколько часов до решающего матча отборочного турнира ЧМ-06 пресс-атташе сборной передал Зидану свой телефон: «Это президент».

Жак Ширак лежал в больнице после инсульта – тем сильнее Зидан удивился звонку. Ширак попросил Зизу – для себя и для Франции, – чтобы все игроки сборной положили правую руку на сердце во время гимна.

Зидан передал просьбу, все игроки ее исполнили, Франция победила 1:0, а наутро выяснилось, что «звонок Ширака» был розыгрышем французской радиостанции.

В 15 лет Ханси Флик мечтал не о тренерстве, а о контракте игрока с «Баварией» - ради этого дополнительно работал с отцом над техникой и избегал подростковых соблазнов. 

«Когда мы подружились, он не только играл в «Зандхаузене», но и трудился в банке Бамменталя, а остальное время проводил дома и вечером никуда не выбирался, – говорила жена Флика Зильке. – Моим родителям это нравилось, ведь раз Ханси не ходил на дискотеки, то и я не ходила. 

Сначала я встречалась с его другом, но Ханси нравился мне больше. Нас сблизил совместный поход в бассейн. Наши дочери шутят, что бассейн понадобился, чтобы не брать кота в мешке. Хотя дело не только в телосложении. Меня привлекло, что под влиянием родителей Ханси был таким дисциплинированным». 

В «Баварии» Флик смешил Лотара Маттеуса привычкой рано ложиться спать, но без нее, возможно, повторил бы судьбу другого молодого полузащитника Кристиана Пфертнера. Того тоже взяли из маленького клуба и представили в один день с Ханси, но так и не дали ни одного шанса в Бундеслиге. 

Флик впечатлил второго тренера «Баварии» Эгона Кордеса в матче, который его «Зандхаузен» уступил «Людвигсбургу» 1:4, и к тому же Кордесу обратился, когда в первых четырнадцати турах чемпионата-1985/86 не сыграл ни минуты. 

«Чего мне не хватает? Как стать сильнее?» – спросил 20-летний новичок и сразу получил совет – смелее идти в борьбу. Флик уверен: не прояви он инициативу, не заговори с тренером – так и не заиграл бы в Бундеслиге. 

А так он получил полезную информацию и дал понять Кордесу, что неудовлетворен одним лишь попаданием в «Баварию» и ролью резервиста. 

Через две недели после разговора с Эгоном главный тренер «Баварии» Удо Латтек (к слову, второй немецкий тренер в истории «Барсы», третьим стал Флик) сказал перед игрой в Леверкузене: «Когда старые волки слабеют, их территорию отвоевывают молодые волки. Так и у нас. Ханси сегодня играет».

Тренируя «Реал», Жозе Моуринью участвовал и в судьбе московского «Динамо».

— В 2011-м после увольнения Божовича я перевел Силкина в главную команду. На время, - рассказывал мне исполнительный директор «Динамо» Роман Дьяков. — Но результаты наладились, и его оставили. Кстати, благодаря Моуринью.

— А он при чем?

— Жозе и Жорже Мендеш приехали в «Динамо» на три дня по просьбе Проничева. Просто в гости. Моуринью со всеми пообщался, побывал на базе, сходил на наш матч и вечером в ресторане, где собрался бомонд, его спросили: «Нам нужен тренер. Посоветуешь кого-нибудь?» — «Советую ничего не менять. Раз у Силкина получается — оставляйте».
Это был ключевой момент. После этого Силкина утвердили. Хотя ранее мы рассматривали другие кандидатуры.

— Например?

— Раньше «Спартака» контактировали с Эмери. Его рекомендовал Дмитрий Галямин, который испанский рынок знал хорошо. Было предварительное согласие рассмотреть наше предложение. Думаю, «Спартак» через год отчасти воспользовался тем, что мы раскачали Унаи на предмет переезда в Москву. Были еще сильные иностранные кандидаты, но почти все сказали, что не поедут в Россию.

Лучший тренер декабря в АПЛ принял «Форест» после 13 тренерских лет в Испании, Греции, Португалии, Саудовской Аравии и Англии.

Тяга к перемене мест у Нуну от дедушки – африканца, на лодке приплывшего в португальскую деревню близ испанской границы. В детстве Нуну много путешествовал с родителями и сестрой, а вот с первым зарубежным трансфером вышла заминка.

Нуну достиг со сборной полуфинала Олимпиады-1996 и надеялся покинуть «Виторию», где проигрывал конкуренцию опытному Нену. Звали в «Порту», на место ушедшего в «Барсу» Витора Байи, но президент «Витории» Пимента Машаду запросил миллион долларов – многовато для резервиста, пусть и перспективного.

Жорже Мендеш – 30-летний агент Нуну и совладелец ночного клуба Alfândega, где и подружились – не сдавался и в погоне за первой крупной сделкой почти ежедневно ездил в Ла Корунью – к президенту «Депортиво» Аугусто Лендойро. По два с половиной часа в один конец.

Во вратаре тот не нуждался, но Мендеш подкупил настойчивостью и привез-таки из Галисии предложение на миллион долларов. Босс «Витории» захотел больше, и переговоры зависли.

Тогда Мендеш устроил спектакль. Нуну якобы ушел с горя в запой, и Машаду махнул рукой: ладно, увозите его. Эту историю, изложенную самим Нуну, Машаду отрицал, но признал, что Мендеш «действовал как негодяй» и вынудил продать игрока: кроме денег, «Витория» получила сербского плеймейкера Миловановича.

Правда, в «Депоре» Нуну всегда сидел в запасе. И при Джоне Тошаке, когда тренер конфликтовал с игроками и фанатами, и при Карлосе Алберто Силве, и при Хосе Мануэле Коррале.

На рубеже веков Нуну, правда, совсем не сидел, а играл в аренде за «Мериду» и «Осасуну». Зато как он сидел в Ла Корунье при Хавьере Ирурете! Это были лучшие дни его испанской карьеры (c Нуну в запасе галисийцы взяли последний на сегодня титул – Кубок страны-2002).

За четыре года в «Депоре» Нуну провел в основе всего 12 матчей. Треть – в ЛЧ-2001/02, когда заменил на «Олд Траффорд» травмированного Молину и способствовал победе над «МЮ».

Потом будущий динамовец страховал Витора Байю в «Порту». Весной 2003-го Моуринью выпустил Нуну против «Варзима» в четвертьфинале Кубка Португалии, а на 92-й минуте, когда соперника при счете 0:6 наказали 11-метровым, отправил в чужую штрафную.

Бить Нуну не хотел, но попробуй ослушаться тренера (тем более молодого Жозе), когда играешь по праздникам. Нуну разбежался, ударил со всей силы, забил и первым делом обнял вратаря «Варзима» Литуша со словами: «Извини, не хотел тебя унижать».

То был третий пенальти «Порту» в матче. В первом тайме вратарь Морейра справился с ударом Янкаускаса, а через полчаса получил красную за фол последней надежды. Резервист Литуш вышел вместо Жорже Рибейру, младшего брата Манише.

Через два года Нуну, Рибейру и Манише встретились в московском «Динамо».

https://www.sports.ru/football/blogs/3294277.html

25 января 1995-го Кантона ударом кунг-фу вырубил 20-летнего националиста Мэттью Симмонса, имевшего судимость за нападение с гаечным ключом на кассира.

Симмонс крикнул «Убирайся, французский ублюдок», когда Эрик брел в раздевалку после удаления за удар защитника «Кристал Пэлас» Ричарда Шоу, достававшего его весь первый тайм.

Все к этому шло: в «Лидсе» Эрик держался и вообще не получал предупреждений, потом стал все чаще срываться, а в третьем манчестерском сезоне огрызался уже почти в каждом матче. 

Игру с «Кристал Пэлас» из директорской ложи смотрели новый владелец «Интера» Массимо Моратти и его советник Паоло Таведжа, обсуждавшие покупку Эрика и Пола Инса с президентом «МЮ» Мартином Эдвардсом.

Кантона всерьез собирался в «Интер» (даже подал запрос о трансфере, когда ему запретили участвовать в тренировочных матчах «Манчестера»), но публичная и закадровая поддержка Фергюсона во время травли Эрика не оставила выбора — он сохранил верность «МЮ».

Разве что временно увез семью на Карибское море, где избил журналиста Терри Ллойда, фотографировавшего беременную жену Эрика Изабель. 

В октябре 1995-го, через несколько дней после того, как «Ротор» выкинул «МЮ» из Кубка УЕФА, Кантона отметил возвращение в футбол голом «Ливерпулю» (2:2 — счет с его паса открыл Никки Батт).

Серия победных голов Эрика на финише сезона принесла «МЮ» чемпионство и Кубок Англии. А Мэттью Симмонс потерял работу и спустя двенадцать лет признался репортеру журнала So Foot Марку Божэ: «Некоторые родственники и приятели перестали со мной общаться».