Дело №552
44 subscribers
14 photos
31 links
Дело волоколамских железнодорожников (1929-1931) https://delo552.yakovlev.xyz/
Download Telegram
Добавил на сайт первые три протокола допросов свидетелей — Сергея Иванова, Ивана Козловича и Сергея Фокина. Интересно, что допросили их только спустя полгода после первых доносов и за год до арестов.

Больше всего на допросе отличился коллега и сосед Ивана Ефимова столяр Сергей Иванов. По его словам, у Ефимова хранился револьвер, сам он дьяк, тесть у него — царский городовой, а зять (муж сестры) — белый офицер.

Видимо отвечая на допрос следователя (Николая Леонтьевича Пимкина), Иванов рассказывает о характерном эпизоде: как-то на станции разгружали государственный ячмень, жена Иванова взяла с собой просыпавшееся и смешавшееся с песком и шлаком зерно, чтобы кормить кур (Иванов оправдывается), а Ефимов унес себе целый мешок, а когда пришла проверка – досыпал из своего мешка в тоже уворованный мешок машиниста Икмана (с его доноса и начинается дело). Самое смешное, что в своем первом доносе Иванов жаловался, что Ефимов говорил о нехватке у рабочих хлеба. И вот такая яркая иллюстрация – его же семья не от хорошей, надо думать, жизни вынуждена воровать государственный ячмень.

Но больше всего меня поразили показания слесаря Фокина, секретаря станционной ячейки ВКП (б). «Ячейка считает необходимым удаление гр-на Ефимова Ивана Васильевича со ст. Волоколамск», - говорит Фокин ОГПУ. За что же? А вот:

«В обращении с рабочими очень вежлив, дает точные политические ответы. Но если имеет перед собой рабочего недовольного тем или иным вопросом, то под маской сочувствия накачает такого рабочего против партии и проф. организации накачает больше чем следует. В нетрезвом же виде он не выдерживает своей воли и критикует и ругает соввласть и компартию».
И еще один характерный сюжет, к сути дела не относящийся, но очень показательный. В деле есть выписка из протокола общего собрания колхоза «Сигнал». В феврале 1929 года в него пытался вступить стрелочник ст. Волоколамск, будущий обвиняемый по делу Иосиф Макаров с женой. В общем собрании приняли участие 60 колхозников. В колхоз Макаровых не приняли, голоса распределились следующим образом: 18 – за то, чтобы отказать, 7 – против, 35 – воздержались. Такая вот колхозная демократия.
​​Из протокола допроса свидетельницы Пелагеи Горьковой, 31 марта 1930 г.:

"...На собрании кроме деловых вопросов активным церковником, членом церковного совета Васильевым Иваном был поднят вопрос о том, что плохо мы делаем, что отрекаемся от Бога, допускаем снимать с церквей колокола и т.д. Нужно нам организовываться и до этого не допускать. 

После этих слов Васильева выступил Макаров, каковой общему собранию стал рассказывать, что он был в Симбирске, где также собирались подписи среди населения к снятию с церквей колоколов, но когда приехала бригада снимать колокола, то все население собралось, топорами разбили дверь на колокольню, залезли туда, стащили с колокольни всех рабочих-бригадников и их тут же на месте убили. После этих слов Макаров произнес, вот эта организованность там население, не то, что мы, там действуют по-настоящему. Там долго с ними не церемонятся. На вопрос, а где это именно было, Макаров не ответил, а его жена выкрикнула, это было в деревне верстах в 20 от Симбирска. 

Данное выступление Макарова является явным антисоветским выпадом с призывом к организованному действию против всяких мероприятий соввласти..."

На фото снятие колоколов с колокольни при церкви Рождества Христова, г. Волоколамск, 31 июля 1929 г.
Сегодня Верховный суд ликвидировал Мемориал. На карточках — скриншоты страниц фигурантов Дела волоколамских железнодорожников с сайта Мемориала (База жертв политического террора в СССР).
Не знаю как сейчас, но раньше железнодорожники были очень мобильны — их часто отправляли работать на другие станции железной дороги, на которой они служили.

В 1920-е годы мой прапрадед, фигурант Дела волоколамских железнодорожников Ефрем Палагин сменил 5 станций на территории трех современных субъектов федерации - Смоленской и Московской областей и Москвы.

В Москве он работал на станции "Подмосковная". Теперь из этой станции сделали музей — железнодорожная станция начала 20 века. На днях посетил его — он очень классный: https://yakovlev.xyz/2021/12/29/podmoskovnaya/

С Подмосковной связаны судьбы еще трех персон из Дела №552.

Арсений Георгиевич Григорьев, начальник станции Волоколамск в начале следствия, в 1930 году назначен старшим помощником начальника станции "Подмосковная". Проработал там до 1931 года. Судя по документам, продолжал жить на "Подмосковной" и дальше.

Петр Ионович Глазков с мая по ноябрь 1929 года работал на "Подмосковной" конторщиком, а до этого был весовщиком в Волоколамске.

Филипп Петрович Петров до 1917 года жил на станции "Подмосковная", работал помощником машиниста. Во время следствия - крестьянин села Матвейково Волоколамского уезда.
​​Как ОГПУ фабриковало протоколы допросов: наглядно

Дело волоколамских железнодорожников, о котором я тут время от времени пишу и по материалам которого хочу сделать книгу, состоит из двух частей – железнодорожной (по которой проходит мой прапрадед-билетный кассир) и крестьянской. Объединяет эти две части один человек. Стрелочник (это не шутка) Иосиф Борисович Макаров. 

Иосиф Борисович был человеком авантюрного склада. Родился в Симбирске, работал на железной дороге в Польше. После начала Первой мировой осел в подмосковном Волоколамске. В 1920 был судим за мародерство (снял кольцо с пальца убитого при крушении поезда), освободился по амнистии. В 1927 году избрался председателем крестьянского Комитета общественной взаимопомощи, совмещая эту работу со службой на железке. Параллельно успевал делать нелегальные аборты (его коллега жаловался на допросе, что Макаров делал их даже в будке стрелочников). Пытался вступить в партию. Воевал с колхозами… 

Собственно за борьбу с «колхозным строительством» Макаров и стал фигурантом Дела волоколамских железнодорожников. Он был человеком неглупым, небедным и хорошо понимал, к чему все идет. Односельчане его слушали, что и раздражало колхозных активистов (были и такие), а через них – ОГПУ. 

В марте 1930 года ОГПУ допросило о Макарове пятерых крестьян. То, что их показания повторяются и местами дословно совпадают, я понял в процессе расшифровки текстов протоколов. Чтобы окончательно в этом убедиться я сделал таблицу, в которой сопоставил ответы каждого из пяти свидетелей по блокам. Дословные повторы Федора Горькова (он давал показания первым) в показаниях других свидетелей выделены желтым.

Полюбуйтесь: https://delo552.yakovlev.xyz/wp-content/uploads/2022/01/dopros_031930.pdf

«Колхозы – это второе крепостное право. Будет в колхозах собачий паек. В колхоз идут одни только лентяи и пьяницы. Коммунисты-прохвосты сядут нам на шею, вы на них будете работать», - старательно выводил следователь из протокола в протокол.

Так и вышло, Макаров оказался прав.
"Литературный" получился протокол. Правда, настоящая фамилия задержанного не Горький, а Горьков. Впрочем, ошибка есть и в фамилии стрелка Ходасевича.
Судьба еще одного волоколамского стрелочника

Почему-то только сейчас пришло в голову погуглить ФИО понятого, который присутствовал при обыске и аресте моего прапрадеда Ефрема Палагина в ноябре 1930-го. (фото 1) Долго искать не пришлось – Франц Александрович Барташевич был расстрелян на Бутовском полигоне в сентябре 1938 года. (фото 2)

В ноябре 1930-го он работал стрелочником станции Волоколамск, как и герой прошлого поста Иосиф Макаров. Перед арестом в январе 1938-го служил кладовщиком на кирпичном заводе. Арестован был как польский шпион.

Интересно, когда за ним самим пришли, вспоминал ли он тот арест, на котором был понятым?..
"Посадили холуя - и не стало ни...". За какие анекдоты сажали в 1930-м

Из протокола допроса столяра Ивана Ефимова, 20 ноября 1930 года:

"...В настоящем году, точно не помню, когда и где именно, будучи в выпившем виде, в компании МАТВЕЕВА, телеграфиста, и ГЕГЖНО, кладовщика, много рассказывалось антисоветских анекдотов с критикой недостатков и затруднений сов. власти. Указанных анекдотов я точно не помню, где слышал, и запомнив их содержание, передавал во время выпивок в компании с той целью, что они были смешные и забавные, например, "жил царь, жила царица, была рожь, была пшеница, посадили холуя и не стало …."
Получил из ГА РФ краткое информационное письмо о государственных наградах, которыми был награжден один из главных действующих лиц Дела волоколамских железнодорожников – Александр Георгиевич Мудров.

Мудров был начальником профильного отделения дорожно-транспортного отдела, который вел это дело. Именно Мудров утвердил постановление о принятия дела к производству, подписывал ордера на аресты и обыски, постановления о мере пресечения и другие документы, определившие судьбу восьми фигурантов дела.

Полезного в письме из ГАРФа не так уж много. Информацию о наградах была и на странице Мудрова на сайте «Кадровый состав НКВД». Там, правда, не было указано, за что именно Мудров был награжден. Как видим, престижные ордена Красного Знамени и Ленина он получил за выслугу лет в органах.

А вот медаль «За отвагу», которой Мудрова в 1944 году наградили, а в 1962 (уже после его смерти) лишили, он получил за «отважную» депортацию карачаевцев, калмыков, чеченцев и ингушей. Я был в музее памяти жертв депортации под Назранью и своими глазами видел теплушки, в которых людей везли в Среднюю Азию…

И еще благодаря этому письму мы узнали последнюю должность Мудрова — начальник ОТО НКГБ Московско-Донбасской железной дороги. Этой информации на сайте «Кадрового резерва» не было.
​​Благодаря исследователям московских кладбищ дополнил биографические справки «верхушки» следственной группы по Делу волоколамских железнодорожников годами смерти и местами захоронения.

Найдена информация об Александре Даене, Александре Мудрове и Александре Дюканове.

Все трое умерли в конце 1940-х – начале 1950-х в Москве, все к тому времени были полковниками, все были похоронены на Ваганьковском кладбище.

В сети нашлась даже фотография надгробия Александра Георгиевича Мудрова на Армянском кладбище (часть Ваганьково). Он был непосредственным начальником уполномоченных, которые вели дело волоколамских железнодорожников. Его подпись стоит, например, на ордере на арест моего прапрадеда и на постановлении о заключении его в Бутырскую тюрьму. Мудров утверждал обвинительное заключение по делу.

В марте 1944 году Александр Мудров был награжден медалью «За отвагу» за «образцовое выполнение спецзаданий правительства». Спецзаданием была депортация чеченцев, ингушей, карачаевцев и калмыков – Мудров и в войну продолжал работать на железной дороге. В 1962 году, уже после смерти, он был лишен этой награды указом президиума Верховного совета.

А вот родственникам Александр Георгиевич запомнился как «человек большого сердца». (Я же правильно рассудил, что эта надпись относится к отцу, а не к сыну Мудрову?)
Удалось установить личность и найти биографию самого высокопоставленного чекиста, фигурировавшего в Деле волоколамских железнодорожников – Николая Исаковича Бурцева.

В 1931 году Бурцев был начальником Дорожного транспортного отдела (ДТО) ОГПУ Московско-Курской и Московско-Белорусско-Балтийской железных дорог. Это все, что мы знали об этом человеке. Даже его имя и отчество не были известны.

Подпись Бурцева в частности стоит на постановлении о передаче дела в транспортный отдел всего ОГПУ, который вынес дело на судебное рассмотрение в Коллегию ОГПУ.

Как выяснилось, Николай Исаакович родился в Нижнем Новгороде в 1894 году и прожил почти век – умер в Москве 1988-м.

В 1920-24 гг. служил заместителем Нижегородской губчека. Собственно благодаря этой должности и удалось его идентифицировать: на сайте Нижегородской биографической энциклопедия есть его биография и даже фотография.

С 1924 года Бурцев работал на железной дороге.

По сведения исследователя органов госбезопасности Андрея Жукова, «Бурцев в 20-е годы занимал высокие должности в ОГПУ, а потом, оставаясь служить в органах, продемонстрировал стремительный полет вниз, что однако спасло его от репрессий. До выхода на пенсию работал в системе ГУЛАГа».